— Я просто в это не поверил. Может быть, это результат моего норвежского детства, может быть, просто я такой, но я не думаю, что нужно отказываться от чего-то только потому, что это нелегко. Во всяком случае, я так не поступаю. — Он грустно улыбнулся, вспомнив о двадцати годах неудачного брака. — Хотя иногда это не помешало бы. Но это просто как бы часть меня — старики, дети, инвалиды, больные. Наш мир не совершенен, было бы странно думать иначе. Мне кажется, мы должны постараться сделать его немного лучше. Дана же сказала, что это не ее дело, так что заниматься Бьорном пришлось мне одному. Но нам повезло — у него не самая тяжелая форма, так что его просто можно считать в малой степени умственно отсталым. Ему хорошо дается плотницкое дело, он добрый, любит людей, отлично умеет готовить, надежен, у него есть чувство юмора, и он даже учится водить машину. Конечно, он никогда не будет таким, как Ник, или я, или вы. Он не сможет учиться в университете, руководить банком и не станет врачом. Он просто Бьорн, и надо принимать его таким, какой он есть.

Он любит спорт, людей и детей. Может быть, несмотря на то, что он не такой, как все, он проживет жизнь достойно. Я надеюсь на это.

— Вы так много сделали для него, — сказала Пейдж, — ему просто повезло, что у него такой отец.

Тригви вдруг захотелось сказать ей, что Брэду тоже повезло. В эту ночь он понял, какая она замечательная.

Она выдержала удар, который поверг бы многих людей в нокаут, и она при этом не забывает о своем муже, сыне, даже о Чэпменах.

— Он это заслужил, Пейдж. Он просто прелесть. Я не представляю, что с ним стало бы в интернате. Наверное, он никогда не стал бы таким, как сейчас. Не знаю. Он ходит за продуктами и очень гордится этим. Иногда мне кажется, что я доверяю ему больше, чем Хлое. — Они улыбнулись. — У девочек-подростков есть немало своих недостатков.

— Но неужели вы никогда не сердитесь на него?

— Это просто невозможно, Пейдж. Он так старается делать все как можно лучше. Честно говоря, я даже горжусь им. — Они оба прекрасно понимали, что, если бы у Алисон после операции остались серьезные осложнения, все было бы иначе, ведь до несчастного случая она была другой — здоровой, умной, сильной. И все сравнивали бы ее нынешнюю с той, прежней.

— Я просто задаю себе вопрос: как привыкнуть к этому? Может быть, нужно отбросить все прежние мерки и стандарты и начать все сначала, шаг за шагом, благодаря бога за каждое вновь выученное слово, за каждое крошечное достижение? Но разве я могу забыть?.. Разве можно забыть о том, какой она была, и научиться принимать столь малое?

— Не знаю, — грустно ответил Тригви, стараясь ее успокоить. — Может быть, нужно просто радоваться тому, что она вообще жива, начать именно с этого.

Пейдж кивнула, понимая, как мало шансов на жизнь у ее дочери.

— Но будет ли она жить — ведь я даже этого пока не знаю.

Дождавшись восьми утра, Пейдж позвонила одному из коллег Брэда, чтобы тот помог ей разыскать его в Кливленде.

Она позвонила Дэну Баллантайну, долго извинялась, что разбудила его и жену, и объяснила, что случилось.

Она сказала, что Брэд собирается играть в гольф с президентом кливлендской компании и если Дэн не знает, в каком отеле остановился Брэд, то, может, он позвонит президенту компании и попросит его передать Брэду, чтобы он срочно позвонил ей. Дэн записал телефонный номер отделения. Это был довольно сложный путь, но лучше она ничего не могла придумать. Дэн сказал, что постарается немедленно разыскать Брэда и передаст ему телефон госпиталя, не особенно пугая его. Дэн выразил свое сожаление по поводу постигшего ее несчастья и надежду, что с Алисон все будет в порядке.

— Я тоже надеюсь на это, — ответила Пейдж бесцветным голосом. Не прошло и часа, как Дэн снова позвонил ей в реаниматологию и сообщил, что президент компании сказал ему, что у него действительно назначена на следующий день встреча с Брэдом, но ни о какой игре в гольф или о встрече в воскресенье не было и речи.

— Странно, Брэд сказал мне… но неважно. Наверное, я его не так поняла. Остается ждать, пока он позвонит сам, — устало проговорила она. У нее просто не было сил думать над тем, почему он сказал, что будет играть в гольф, а в действительности оказалось, что игры не будет.

Наверное, игру просто отменили, по крайней мере с ним пытались связаться. Может быть, когда объявится Брэд, могут появиться более приятные новости.

— Они не смогли его разыскать, — сказала она Тригви, поговорив по телефону и снова усаживаясь на неудобный стул. За ночь на лице у Тригви проступила светлая щетина, он выглядел не менее уставшим, чем она. — Он в конце концов позвонит домой, и Джейн скажет ему, чтобы он перезвонил в госпиталь. Бедняга, я просто боюсь говорить ему.

— Я вас понимаю. Пока вы ходили звонить, я тоже связался с Даной в Лондоне. Она только что вернулась с уикэнда в Венеции. Она пришла в ужас и, как всегда, обвинила во всем меня. Я виноват, что выпустил Хлою из дому, виноват, что не выяснил, с кем она собирается проводить время, и я должен был сообразить, что она собирается делать что-то плохое. Может быть, она права, не знаю. Но я-то считаю: либо нужно доверять детям, либо просто можно свихнуться — нельзя же все время быть при них охранником. Говоря по правде, с Хлоей было довольно мало хлопот, а вот теперь она стала откалывать номера.

— И Алли тоже. Она никогда такого не устраивала.

Я думаю, они пытаются становиться самостоятельными.

Это нормально… просто на этот раз не повезло.

— Да, это уж точно… И все-таки Дана обвиняет во всем меня.

— Она не права? — тихо спросила Пейдж.

— Не совсем. Я и сам все время спрашиваю себя об этом. Может быть, что и так… Хотя мне кажется, это несправедливо.

— Это удар судьбы, не надо думать, что виновата та женщина. — Им обоим хотелось верить, что виновата Лора Хатчиисон, а не Филипп Чэпмен. Ведь если бы несчастный случай произошел не по вине Филиппа, а был нелепой случайностью, может быть, случившееся было бы легче перенести. А впрочем, возможно, что это все не имеет уже значения.

Их разговор прервал хирург-травматолог и сообщил, что операция Хлои прошла успешно, правда, она потеряла много крови и еще некоторое время будет находиться в тяжелом состоянии, но они все же надеются, что она сможет ходить самостоятельно. Раздробленные кости таза и бедренная кость заменены, в ноги вставлены стальные стержни, которые можно будет извлечь через год-другой. Разумеется, о балете придется забыть, но, если повезет, она сможет не только ходить, но и танцевать… а может быть, и рожать. Многое будет зависеть от ее состояния в ближайшие несколько недель. Врач выглядел довольным собой и своей работой, он похвалил и мужество девочки. Тригви слушал врача и беззвучно кивал головой, по его щекам текли слезы.

Хлою перевели в послеоперационную палату, там ее продержат до полудня. Потом ее переведут в палату интенсивной терапии, а уже потом — в обычную. Хирург сказал, что в ближайшие дни потребуется несколько переливаний крови, уточнил группу крови Тригви и его сыновей. Узнав, что у всех Торенсенов та же группа крови, что и у Хлои, он остался очень доволен.

— Почему бы вам не отправиться домой, чтобы немного отдохнуть? С ней все будет в порядке. Днем вы можете вернуться — мы как раз поместим ее в интенсивную терапию. Вам нужно настраиваться на длительный срок реабилитации — только в госпитале ей придется пролежать не меньше месяца. Так что, пожалуй, разумнее будет сейчас поберечь свои силы. Уверяю вас, мистер Торенсен, они вам еще понадобятся.

Тригви с облегчением улыбнулся. Ему и вправду не помешало бы вздремнуть, но разве он мог оставить Пейдж одну, пока нет известий об операции Алисон? В конце концов он решил остаться и прилег на диванчике в комнате ожидания. Он не сомневался, что и Пейдж сделала бы для него то же самое.

Миновал полдень, и наконец в два часа дня Хлою перевели в палату интенсивной терапии. Она еще не совсем отошла от наркоза, но узнала отца и, судя по всему, не ощущала боли, что было самое странное, учитывая, что ей пришлось претерпеть и сколько всяческих аппаратов было подключено к ней. Но Тригви обнадежил оптимистический настрой врачей.

— Как она? — спросила Пейдж. Она отходила, чтобы позвонить домой. Ей удалось поговорить с Энди. Он был очень взволнован и ее отсутствием, и всем, что случилось с сестрой. Но Пейдж преуменьшила опасность — скоро придется рассказать ему все, а ведь Брэд еще ни о чем не знает. Он так и не позвонил домой.

— Она еще не пришла в себя, — улыбаясь, сказал Тригви, — но у врачей есть уверенность, что все будет в порядке. К ней подключена аппаратура, все эти конструкции, растяжки, специальные стержни. Потом ее загипсуют, но пока она еще в тяжелом состоянии. Слава богу, что операция прошла удачно. Так сказали врачи.

— Что значит удачно?! Удачно, что она не умерла? — устало сказала Пейдж. — А кто скажет, что с ней будет потом? Может быть, в будущем не будет никакого «удачно». Еще вчера, в это самое время, Алисон была вполне нормальной пятнадцатилетней девочкой, выпрашивающей у меня розовый свитер. А сегодня нейрохирурги борются за нее, и я должна быть благодарной за то, что она вообще еще жива… Я, конечно, благодарна им, но что это в сравнении с тем, что было вчера? Вы меня понимаете?

Тригви рассмеялся — он-то хорошо понимал ее. Ему постоянно говорили, как ему повезло, что у Бьорна не самая тяжелая форма болезни Дауна. А кто объяснит, почему у него вообще эта болезнь? В чем ему так повезло?

Разумеется, могло быть все и хуже, если несколько поразмыслить.

В три часа дня он поехал домой — принять душ, переодеться и проведать мальчиков. Он хотел привезти их днем повидать Хлою. Ник сказал, что Бьорн очень взволнован ее отсутствием, и Тригви подумал, что будет лучше, если он сам увидит ее. Бьорн всегда страшно волновался, если кто-либо болел или уезжал, он просто страдал, если умирал кто-то из знакомых. Это естественная реакция детей, и то, что Бьорну было уже восемнадцать, мало что меняло.

Тригви сказал Пейдж, чтобы она звонила ему, если будет необходимо, и та продолжила свое бдение в одиночестве. Она решала для себя вопрос — звонить ли матери, но мысль о разговоре с ней казалась непереносимой.

К тому же она до сих пор не поговорила с Брэдом. Конечно, сначала надо известить его. Так она просидела еще час, ожидая окончания операции. Брэд так и не звонил.

Ей ничего не удалось узнать об Алисон вплоть до четырех часов, когда сестра наконец подошла к ней и сказала, что операция идет по плану, состояние Алисой удовлетворительное. Ей нужна кровь, и Пейдж, у которой была та же группа, сдала требуемое количество своей крови. И тут наконец позвонил Брэд. Он звонил в приемную, но сестра позвала Пейдж в отдельный кабинет.

— Боже, Пейдж, где ты? — Джейн передала ему только, что нужно срочно позвонить Пейдж по номеру, который она назвала. — Мне показалось, что они ответили: «Морской госпиталь».

— Верно. — Она собралась с силами и начала свои горькие объяснения. — Брэд… малыш… — Тут она не выдержала и начала плакать.

— Ты в порядке? С тобой что-то случилось? — Ему вдруг пришло в голову, что она снова забеременела, ничего ему не сказала и вот теперь, наверное, упала с лестницы. Что еще могло случиться? Он не мог найти подходящего объяснения.

— Милый мой… С Алли произошел несчастный случай… — Она сделала паузу, чтобы вдохнуть воздух. Он немедленно воспользовался этим:

— С ней все в порядке?

Пейдж только мотала головой, и слезы струились по ее щекам.

— Нет… Прошлой ночью она попала в автокатастрофу. У меня просто сердце разрывается… Я пыталась найти тебя, но в твоих планах что-то изменилось.

— Я… э-э-э… да. Шеф был занят. А с кем ты говорила?

— С Дэном Баллантайном. Он позвонил этому парню в Кливленд и передал для тебя сообщение. Ты же не оставил мне ни названия отеля, ни телефона.

— Я забыл. — Его голос звучал как-то странно, и это удивило ее. Он словно был недоволен тем, что она заставила Дэна звонить в Кливленд. — Как Алли? Что все-таки случилось, какая автокатастрофа? Кто вел машину? Тригви Торенсен?

— Нет, не он. Она нам так сказала, а сама отправилась с компанией подростков. Произошло лобовое столкновение и… — Она едва могла говорить, но знала, что должна досказать. — Брэд, у нее тяжелая травма головы, очень тяжелая. Честно говоря, она в критическом состоянии, сейчас идет операция.

— Ты разрешила им оперировать ее?! Без моего согласия?!

— Брэд, о чем ты говоришь! У "меня не было выбора.

Хирург сказал, что она не доживет до утра, если ее не прооперировать. Как я могла не дать согласия?!

— Чушь! Ты имела право на выбор. Ты была обязана проконсультироваться с другими специалистами. — Он нес чепуху, но Пейдж знала, что таков его способ самозащиты. Шок был слишком силен, чтобы он сохранил здравый смысл.

— У меня не было времени, Брэд. Не было времени ни на что. Кроме молитв. Теперь все в руках господа — и врачей.

— Как она сейчас?

— Операция еще не закончилась. Она идет уже почти двенадцать часов.

— О боже! — Наступила длинная пауза. Пейдж решила, что он плачет на другом конце провода. — Как это произошло? Кто вел машину?

Какая теперь разница?

— Парень по имени Филипп Чэпмен.

— Сукин сын. Он был пьян? Я из них душу вытрясу за это… — У него дрогнул голос при этих словах, а Пейдж покачала головой.

— Он погиб, Брэд… В машине их было четверо, и лишь один отделался легкой контузией. Хлоя получила серьезные травмы, но сейчас вне опасности… а Алли… она может и не выжить… а если выживет… Милый, ты должен вернуться домой… ты нам нужен.

— Я буду через час.

Они оба понимали, что это невозможно, самое раннее, он сможет прилететь через шесть часов, и то если удастся сразу сесть на самолет. Она была уверена, что он сможет получить место на первом же самолете в Сан-Франциско в связи с чрезвычайными обстоятельствами.

Она была рада, что он наконец дозвонился до нее. Он нужен ей позарез — Тригви, конечно, подарок судьбы, но Брэд — муж.

— Я приеду как можно скорее, — взволнованно сказал Брэд.

— Я люблю тебя, — печально проговорила она, — я рада, что ты наконец будешь рядом.

— Я тоже, — ответил он и повесил трубку.

К ее изумлению, он вошел в приемную ровно в шесть часов вечера, через несколько секунд после того, как ей сказали, что операция закончилась. Однако ее исход станет ясен только через сорок восемь часов, а может быть, даже через несколько дней. Состояние Алисон настолько тяжелое, что какая бы то ни было определенность будет только через продолжительный отрезок времени. В настоящий момент было ясно лишь то, что пока она жива, и этим следовало удовлетвориться.

Итак, у нее были наконец хоть какие-то обнадеживающие новости для Брэда. Единственное, чего Пейдж никак не могла понять, так это того, как Брэд так быстро добрался до госпиталя — всего через час после того, как говорил с ней из Кливленда?

Брэд поговорил с хирургами и со средним медперсоналом, но они не разрешили ему увидеть Алисон. До завтрашнего утра она должна находиться в послеоперационной палате.

— Как тебе это удалось? — тихо спросила его Пейдж, когда они пошли выпить кофе. Она весь день не ела, просто не могла себя заставить поесть. Она выпила всего несколько чашек кофе, и, кроме того, Тригви заставил ее проглотить несколько крекеров. — Я имею в виду, как ты сумел так быстро приехать?

Он пожал плечами и отхлебнул кофе, избегая смотреть ей в глаза, и говорил только об Алисон. Неожиданно для себя самой Пейдж вдруг спросила:

— Где ты был? — Он просто физически не мог добраться от отеля в Кливленде до госпиталя в Сан-Франциско за час. Оба прекрасно это понимали.

— Это неважно, — спокойно ответил он. — Сейчас главное — Алисон.

— Конечно, — сказала Пейдж, пытаясь заглянуть в его глаза, но была не в состоянии что-либо увидеть там. — Но наши отношения тоже важны. Где ты был? — В ее голосе появились резкие нотки, ее снова начинала охватывать паника. Только она сумела справиться с одним кошмаром, и вот начинался другой — необъяснимый и пугающий. — Брэд, я тебя спрашиваю!

И тут в его глазах появился какой-то странный блеск.

— Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, Пейдж.

Я приехал сюда не для этого. Я спешил, Пейдж, я сделал все, что мог, чтобы побыстрее оказаться здесь.

Ее сердце сжалось от смутного предчувствия. Это несправедливо — она не может потерять их обоих в один день! Господи, неужели все это происходит с ней?!

— Значит, ты не был в Кливленде? — прошептала она.

Брэд поспешно отвернулся, ничего не ответив ей.

Глава 5

Брэд вернулся домой раньше Пейдж, поняв, что в госпитале ему нечего делать: к Алисон его не пустили, а с ведущим хирургом он поговорил. Сказав Пейдж, что будет ждать ее дома, он уехал.

Перед тем как покинуть госпиталь, Пейдж снова увидела Тригви. Он привез с собой обоих сыновей. Пейдж сказала ему, что Брэд уже прилетел из Кливленда. Она не стала объяснять ситуацию в подробностях, поздоровалась с мальчиками и поблагодарила Тригви за помощь и поддержку. Она возвращалась домой на несколько часов, пока Алисон будет в послеоперационной, и собиралась вернуться в госпиталь к утру.

— Почему бы вам не отдохнуть подольше? Вам надо набраться сил.

— Спасибо, Тригви, — улыбнулась она в ответ, но на ее лице была написана такая мука, а в глазах застыла такая тоска, что он поспешил отвести глаза.

— Держитесь, Пейдж, — сказал Тригви на прощание.

Дома она застала Брэда, объясняющего Энди, что случилось с сестрой. Он сказал сыну, что Алисон получила тяжелую травму головы, но доктора сделали все, что могли, и скоро она поправится. Джейн ушла к себе, Брэд был один дома с Энди. Пейдж не понравилось то, что он говорил мальчику.

Она отправила Энди погулять. Сын явно не был в восторге от предложения, но послушно поплелся к двери.

Пейдж выглянула в окно — он уже играл на лужайке с Лиззи. Успокоенная, Пейдж повернулась к мужу.

— Тебе не следовало говорить ему обо всем подробно, Брэд, — сказала она. У нее накопилось много вопросов к нему, но вопросы эти следовало отложить до того времени, когда Энди ляжет спать.

— Говорить о чем? — нервно переспросил Брэд. Его тон удивил Пейдж: Брэд был не просто взволнован, он еле сдерживал свою неприязнь.

— Во-первых, Энди не нужно знать все детали, во-вторых, зачем ты сказал, что она поправится? Мы ведь этого пока не знаем.

— Почему не знаем? Доктор Хаммерман сказал, что у нее есть реальные шансы выжить.

— Вот именно — выжить. Но никто не может сейчас с уверенностью утверждать, что она поправится. Не исключено, что она не выйдет из комы, останется слепой, будет вести растительный образ жизни. Брэд, насколько правильно ты понял то, что доктор говорил? Ты не имел права давать Энди необоснованные надежды.

— А чего ты от меня хотела? Чтобы я показал ему рентгеновский снимок ее черепа? Ради бога, Пейдж, он ведь еще ребенок. Не напрягай его. Ты же знаешь, как он ее любит.

— Я тоже люблю ее. Я люблю их обоих… и тебя… но нечестно поселять в нем ложные надежды. Что, если сегодня ночью она умрет? Что, если ей станет хуже? Что тогда? — В глазах Пейдж заблестели слезы.