– Так, – сказал Андрей, – с вами еще разговоры впереди. Большие разговоры! А мы сейчас пойдем в магазин и точно установим, что еще похищено, кроме денег.

Первый человек, кого они встретили, выйдя на улицу, был колхозный бухгалтер. Его включили в комиссию по инвентаризации, и он торопился доложить о результатах проверки. Он был озадачен.

– Странные грабители – ничего не взяли! Почти все товары налицо, кроме мужского костюма – пятидесятый размер – и двух бутылок водки. Из-за чего убит дед Вахтанг, а? – спрашивал он, пристально глядя из-под очков.

– Всё точно подсчитали?

– Можете не сомневаться!

Теперь уже заходить в магазин было незачем.

– Товарищи, – сказал Андрей, – вы меня извините, я от вас отстану…

Микаэл взял его под локоть. «Старик, старик, а какая у него крепкая рука…»

– Да брось! Не огорчайся, – сказал Микаэл. – Не все же работать! Пойдем ко мне, полчаса посидим под деревом в моем садике.

– Не могу, спасибо.

– Что за дела отвлекают?

Андрей освободил свой локоть:

– Никаких особенных дел. Хочу походить, подумать…

– Ну, так и мы с тобой пойдем, в случае чего – поможем.

– Какая уж тут помощь… – Андрей коснулся козырька милицейской фуражки. – Я скоро вернусь.

Он быстро пошел по улице. Карай деловито шел у его левой ноги.

Мальчишки, которые неотступно следовали за полюбившейся им собакой, правда сохраняя на всякий случай приличную дистанцию, и теперь остались верны себе. Они отвернулись от серой овчарки и милиционера из районного отделения, от Микаэла, от самого товарища Зарзанда и дружно повернули за Андреем. Впереди бежал Карлос. Андрей позвал его. Мальчик отделился от сверстников и стал приближаться – сначала быстро, потом все медленнее. Он боялся собаки.

– Просьба будет к тебе… – начал Андрей.

– Скажите, дядя!

– Проводи меня, пожалуйста, в правление колхоза.

Карлос опасливо покосился на собаку:

– Рядом с вами идти или с мальчиками?

– Конечно, мне было бы приятней, чтоб ты шел со мной.

Карлос кивнул головой. Он воспринял эти слова как должное. Только спросил:

– А не укусит?

– Нет, он не кусается.

Сперва мальчик шел возле Андрея, потом осмелел и перебрался поближе к Караю.

– Можно, я его поведу?

Андрей чмокнул языком – он уже перенял от других эту привычку.

– Очень я хотел бы выполнить твою просьбу, но ты пойми меня: не полагается! Хорошая служебная собака должна признавать только своего хозяина.

Они приближались к центру села. На улице людей встречалось мало – колхозники были в поле, на уборке. Стоял дремотный полдень. Журчали арыки, по которым вода текла в сады. На площади возле клуба совсем маленькие мальчики гоняли футбольный мяч; ребята постарше бегали друг за другом на ходулях.

– Что это у вас, ходулями увлекаются?

– Еще как! Только ходят плохо! – Карлос презрительно сплюнул. – Было бы время, я показал бы этой мелюзге, как надо ходить! Лучше меня здесь никто не ходит.

Из-за угла вывернулась бабка, недовольно покосилась на собаку и принялась отчитывать Карлоса.

– Что это она? – спросил Андрей.

Карлос покраснел:

– Ругает меня…

– Это я понял. А почему?

– Кто-то ночью ходил на ходулях, а она придирается – думает, что я. «Днем, говорит, вам времени мало». Это такая бабушка – ей всегда кто-нибудь пять копеек должен!

Вход в колхозную контору был устроен с веранды. Карлос поднялся по ступенькам, Андрей остался ждать – неудобно входить в помещение с собакой. Около веранды стояла на привязи оседланная лошадь. Карай редко видел лошадей, ему казалось, что к этому большому зверю безопаснее всего подходить сзади, – и он натянул поводок, ворча и принюхиваясь к лошадиным запахам.

– Эх, не очень ты у меня образованный! – сказал Андрей, осаживая собаку. – Знай на будущее: к лошади надо подходить сбоку, к овце – спереди, а уж к корове – сзади.

Лошадь топнула ногой – Карай отпрыгнул назад на полметра.

На веранде показался Карлос.

– Председатель в поле, другие тоже все разъехались. Один Галуст здесь – прискакал вон на этой лошади.

– Кто такой Галуст?

– Партийный секретарь.

– Очень хорошо. Вот его мне больше всех и нужно.

– Его на молочную ферму вызвали, – сказал Карлос. – Хотите, провожу?

Ферма помещалась на краю села. Оттуда доносился быстрый перезвон молотков и лязг железа, тонкий, пронзительный скрежет пилы. В этом конце села были сосредоточены мастерские и животноводческие постройки. Над всем главенствовала силосная башня – пузатая, красная, выстроенная с такой фундаментальной прочностью, что стоять ей века и века. Неподалеку от нее тянулись опрятные, свежебеленные хлевы, хоть невысокие, но очень длинные – не хлев, целая улица! Повеяло душистыми запахами скошенных трав. Карай насторожил уши, непрестанно шевелил мокрым черным носом.

Андрей отвел собаку в холодок, поближе к копне сена, и приказал лежать. Теперь, что бы ни случилось, пес не поднимется с места, пока хозяин не отменит своего приказа.

Секретаря колхозной парторганизации удалось найти в одном из коровников. Тут было прохладно и пусто. Скот еще весной перегнали на эйлаг – высокогорное пастбище. Только в двух стойлах находились коровы, их и обступили люди.

В коровнике только что закончились какие-то строительные работы. Тут и там лежали обтесанные камни. У одной стены были сложены металлические трубы. У бревенчатого потолка висели толстые тросы, на них покачивалась вагонетка. Карлос чуть прикоснулся к ней рукой, и она легко покатилась по тросу.

Галуст, крепкий, дочерна обожженный солнцем, пошел навстречу Андрею, приветственно подняв кверху руку. Он начал с извинений: пусть не думает лейтенант милиции, что мы не интересуемся розысками. Просто время такое – идет уборка, все в поле. Вот всего на минутку удалось прискакать в село. Ведь такое событие сегодня! Галуст обвел рукой коровник, и глаза у него засияли. Но он тут же притушил их блеск.

– Я слушаю вас, товарищ лейтенант…

– А какое у вас сегодня событие? – вежливо спросил Андрей.

– Вообще-то, может, не ко времени говорить об этом… – неохотно начал Галуст, но глаза у него опять засияли. – Первая в нашем районе полная комплексная механизация животноводства. Только что закончили. Подвесная дорога – корм будет подаваться механизированно. Толкнешь пальчиком – и вагонетка в полтонны весом едет себе спокойненько. Кто потаскал пятипудовые мешки на своей спине, как, например, я в свое время, тот оценит! Да это что! – Галуст махнул рукой. – Это уже во многих колхозах есть. А вот механизированное кормоприготовление – это новинка. Или такая вещь – электричеством доить коров. Или автопоилки… Специально с гор пригнали двух коров, чтобы посмотреть, как они будут пить.

Галуст постеснялся сказать, что это он сам пригнал коров – выехал за ними в горы ни свет ни заря. Он повел Андрея к стойлу. Сколько было хлопот с этой механизацией! Нашлись люди, говорили, что все это преждевременная затея. Можно, мол, разумнее истратить деньги. Галуст никак не мог с ними согласиться. Теперь дело само скажет за себя.

В каждом стойле к столбику была прикреплена металлическая раковинка с педалью на донышке. Белая корова сунула в раковину нос и чуть прижала педаль. Сразу же снизу пошла вода, раковинка наполнилась. При торжественном молчании всех присутствующих корова напилась. Подняла голову. Вода исчезла.

– Условный рефлекс, – значительно сказал Галуст. – Захочет пить – нажмет педальку. Раньше не так было – терпи, корова, пока о тебе не вспомнят!

– Это дело знакомо, – улыбнулся Андрей. – У нас в питомнике все воспитание собак основано на условном рефлексе. – Он не хотел уступить Галусту в понимании всех этих важных вопросов и потому добавил: – Учение академика Павлова…

– Вот именно! – подхватил Галуст. – Теперь мы в районе по животноводству и табаку на первое место выйдем. – Он взглянул на Андрея и смутился: человек его на ферме разыскал, чтобы о деле поговорить, а он ему и слова не дал вымолвить. – Извините… – Галуст озабоченно покашлял в кулак. – Пройдемте сюда… – Он повел Андрея в дальний конец коровника. – Одно скажу, – Галуст серьезно посмотрел на Андрея, – колхозники наши очень возмущены, что у нас в селении такой случай. Будет большое разочарование, если не удастся открыть преступника.

– Запутанное дело, знаете ли… – Андрей попытался улыбкой прикрыть смущение. Человеку легко рассказывать о своих удачах, а для объяснения неудач всегда хочется найти какие-нибудь послабляющие обстоятельства. Нет, ты умей быть мужественным, когда у тебя ничего не получается!

– Трудно будет, – признался Андрей, глядя прямо в лицо своему собеседнику. – Пока что просто ничего не выходит.

Галуст нахмурился:

– Председатель сельсовета вам не помогает?

– Нет, почему… Да что он может сделать! Задержка во мне, а не в нем. Видите ли, я пока что молодой работник, и главная моя беда – что я еще не так хорошо разбираюсь в людях. То они все у меня очень уж милые, то всех подозреваю… – Андрей заметил беспокойство в глазах Галуста и поторопился добавить: – Но это ничего не значит. К вам едет старший лейтенант, толковый человек и с большим опытом, а я остаюсь в помощниках…

– Опыт – дело наживное, – сочувственно сказал Галуст. – Вы с Микаэлом говорили?

– Говорил и с Микаэлом и с председателем сельсовета. И хочу спросить: что они за люди?

– Микаэла вы должны знать. Он прежде работал в вашей системе – в милиции.

– Не знал.

– Только его за что-то отчислили. Теперь у нас живет. Считается, что колхозник…

– Считается?

– Ну да. Он в колхозе не заинтересован. Имеет замечательный сад. Старший сын от него отделился, получил приусадебный участок и тоже тишком передал отцу. Деньги у них всегда есть. Выращивают фрукты, продают в городе. Что им колхоз!

– И вы терпите?

– Пока Зарзанд при должности, Микаэл будет изворачиваться. Они друг друга понимают. Но это долго не протянется. Зарзанд досидит не больше, как до ближайших выборов. Ошиблись мы в нем. Народ его на дальнейшее правление избирать не захочет. – Галуст закурил, угостил Андрея. – Но хорошие ли они, плохие ли, а вам должны помочь. Если съездить куда надо, председатель выделит транспорт, все сделает, что понадобится. Это вы будьте спокойны. А Микаэл может советом помочь. Он все же опытный человек.

– А что вы скажете о продавце магазина Грикоре Самвеляне? Я главным образом его хочу раскусить…

Галуст на мгновение задумался.

– Мало знаю, – проговорил он твердо. – Ничего верного сказать не могу. – Он протянул Андрею руку. – Извините, поеду в поле. Вы не сдавайтесь!

– А насчет сторожа, который исчез, – нерешительно начал Андрей, – как вы думаете… он не может оказаться причастным?

– Нет, это золотой старик был, – отвечал Галуст, выходя на середину коровника. – Вы уж его оставьте!

Карай истомился, ожидая хозяина. Он дрогнул всем телом – так ему хотелось вскочить, – но снова замер. Приказа вставать не было. Андрей взял его на поводок и пошел обратной дорогой – мимо клуба, мимо спортивной площадки, к дому Грикора Самвеляна.

Войдя в сад, он услышал за спиной тяжелые шаги. Его догонял милиционер из районного отделения.

– Так я и знал, что вы сюда вернетесь, – сказал милиционер сердито. – Что вас здесь интересует?

– Просто хочу поговорить с человеком, – небрежно ответил Андрей.

– Он ни в чем не виноват!

– Вот и хорошо, если так.

Андрей перепрыгнул через канавку. Милиционер, не отставая, следовал за ним. Караю это не понравилось, он глухо зарычал. Серая овчарка в ответ тоже зарычала, но тут же трусливо поджала хвост.

– Идите и займитесь своим делом, – спокойно приказал Андрей.

– У меня дело такое же самое, как у вас. Мы вместе пойдем к Грикору.

– Извините! У меня пока что план – пойти одному.

Милиционер пожевал губами, тряхнул своей каракулевой головой и задумался.

– Так вы знайте, – сказал он, наконец, с оттенком угрозы, – Самвелян – честный человек! И еще знайте, что он мой родственник. Я за него ручаюсь, как за самого себя.

– Учтем, – проговорил Андрей и, легонько отстранив милиционера, вошел в дом.

Ему показалось, что за окном что-то мелькнуло. Открыв дверь в комнату, он увидел, что Самвелян торопливо натягивает на себя одеяло.

– Так, – сказал Андрей и помолчал немного. – Вы один в доме?

– Да, – тихо ответил Самвелян.

Андрей заметил, что он при этом несколько смутился.

– А кто здесь только что ходил по комнате?

– Никто не ходил. Но это я пытался встать. Я думал, если удастся, пойти в магазин и еще раз поискать деньги.

– Значит, вы при такой вашей сильной болезни можете все-таки вставать с постели?