– Приложим силы, – сказал Андрей.

– Ну, я сомневаюсь. Она, конечно, хорошая собака, ничего не скажешь, но у нас земля легкая, духа не держит. Собака, которую привели из района, ничего не смогла найти.

Расталкивая толпу, к Андрею шли трое. По их властным жестам, по осанке он понял, что это представители власти. Один из них, в милицейской форме, вел на поводке небольшую серую овчарку. Видимо, это и была та собака, которую прислали из районного центра. Другой, с орлиным взглядом, весь седой до той тонкой белизны, которая напоминает снег, но с густыми черными бровями, шел посредине. Его-то Андрей и принял за главного начальника. Но главным оказался третий – председатель сельсовета, высокий и толстый человек, гололобый, давно уже не бритый и очень уставший.

– Здравствуйте, – сердито проговорил он.

Андрей приложил руку к козырьку фуражки:

– Добрый день!

– Почему остановились, не дойдя до места?

Ответить Андрею помешали колхозники. Чей-то голос в толпе с достоинством объяснил:

– Товарищ беседовал с нами.

– Для бесед мы вызываем агитаторов. Милиция же приезжает, чтобы работать. Каждый приезжий должен первым делом явиться к председателю Сельсовета.

Андрей выслушал эту нотацию с мягкой улыбкой и попытался оправдаться:

– Граждане дали мне информацию…

– Информироваться нужно не от граждан, а от властей. У нас произошло убийство.

– Это как будто еще не доказано, – сказал Андрей.

Председатель сельсовета потер кулаком небритую щеку.

– Произошло, значит, убийство. Притом – с ограблением магазина… Мкртчян! – позвал он негромко, и к нему сразу же подскочил парень в парусиновом кителе. – Мкртчян, надо обеспечить, чтоб была хорошо накормлена эта сыскная собака.

– Накормим, товарищ Зарзанд! – отчеканил парень.

Председатель назидательно поднял кверху палец:

– Пусть поработает, потом пусть покушает. Еды не пожалеем. Правильно я говорю?

– Вот уж это никак не выйдет, – сказал Андрей, подбирая поводок. – Посторонние не должны кормить собаку.

Председатель на секунду задумался. В его заплывших глазах промелькнуло выражение обиды и беззащитности.

– Ты ко мне, в мое село приехал и еще говоришь, что я посторонний! Ладно, пусть твоя собака голодная ходит. Ты, значит, нашего гостеприимства не оцениваешь.

– Не обижайтесь, товарищ председатель… – Андрей был немного смущен этим натиском. Не понимает человек, надо ему объяснить. – Вот среди вас я вижу милиционера. Пусть хоть он скажет: можно кормить служебную собаку в такой обстановке или не полагается? А за гостеприимство – большая благодарность…

– А что ему говорить! – Председатель пренебрежительно махнул рукой в сторону районного милиционера. – Его собака накормлена. Раз поработала, хоть и безрезультатно, – пускай ест. Мы хотели, чтоб и твоей собаке то же самое было, но ты, видно, очень высоко свою собаку ставишь.

Степенный, дородный милиционер, с такой прической, будто ему на голову наклеили кусок из каракулевой шубы, сконфуженно покашлял в кулак.

– Вообще, конечно, кормить не полагается, особенно в период работы. Но я думаю, что среди своих людей, как наш уважаемый товарищ Зарзанд или товарищ Микаэл, это ничего плохого не составляет.

Андрей почувствовал, что от него пахнет водкой, и сухо проговорил:

– Дело ваше. Я свою собаку кормить не позволю. Да и сам во время работы не пью и не ем.

Седой с черными бровями – это его и звали Микаэлом – внимательно слушал председателя сельсовета и кивал одобрительно головой; затем он выслушал милиционера и тоже кивнул; на последние слова Андрея он опять закивал, как бы одобряя в равной степени и претензии председателя, и оправдания милиционера, и отповедь Андрея.

– Вот так и надо работать – и будет толк! – воскликнул он, двигая черными бровями. – А то ведь некоторые приезжают в колхоз, как в ресторан, – поесть, попить. – Он светло улыбнулся, адресуя улыбку одному только Андрею, и Андрей не смог не улыбнуться ему в ответ. – Наш товарищ Зарзанд… – начал Микаэл интимно, понизив голос почти до шепота (но все равно председатель сельсовета мог его очень хорошо слышать), – наш Зарзанд. – это самый золотой человек в селе. Большой руководитель! Когда и поругает, не надо обижаться. Учит. Учение – не обида… – Тут он потянул председателя сельсовета за рукав. – Надо бы, товарищ Зарзанд, показать человеку место происшествия.

Председатель все еще был сердит.

– Что показывать! Место происшествия – это наш магазин, – мрачно объявил он и пошел к дому с приступочками.

Андрей шел позади, сдерживая Карая. А за ними стеной двигались любопытные. Толпа становилась все больше и больше. Мальчишки громко обсуждали достоинства двух служебных собак и единодушно пришли к выводу, что Карай лучше. Такую оценку Андрей выслушал с серьезным видом и суровым лицом, но не без удовольствия.

Пока шли, Микаэл несколько раз оборачивался к Андрею – всякий раз с доброй улыбкой – и спрашивал, не помешает ли сыскной собаке абрикосовый дух.

– Я распорядился, – говорил он, – чтобы подозреваемое место, то есть, где побывал ночью преступный мир, было под охраной и чтобы там никто не топтался. Наш народ любопытный, прямо беда! Но следы сохранены в неприкосновенности.

– Вот и хорошо, – поощрил его Андрей. – Это вы проявили довольно-таки умную предусмотрительность.

Судя по тому, как властно распоряжался Микаэл, он был здесь одним из первых людей. Приятный человек – деловой, понимающий. Интересная у него улыбка – мягкая и открытая, словно у ребенка. И при седых волосах – такие черные брови… «Этого человека я где-то раньше видел», – думал Андрей.

Чуть поотстав от своих спутников, Андрей спросил у ближайшего из подростков:

– Этот Микаэл – он кто у вас?

– Микаэл – это его имя, – сказал мальчик, видимо не поняв вопроса. – Микаэл-дядя. А меня зовут Карлос, – добавил он общительно в надежде, что такой важный человек, как Андрей, будет отныне его знакомым.

– Должность у него какая?

Карлос обернулся назад и поговорил с другими мальчиками. Каждый из них что-то сказал. Потом что-то сказал старик в шевиотовом пиджаке. Наконец Андрей получил ответ.

– У него нет должности.

– А почему же он распоряжается?

На этот вопрос никто не смог ответить.

«А все же я его где-то видел», – пытался вспомнить Андрей. И улыбка, и голос, и седые волосы – все казалось знакомым. Но, видно, очень уж короткой была встреча, если она оставила такой туманный след.

Еле державшиеся на покореженных петлях двери магазина оказались на запоре. Зарзанд отомкнул висячий замок и первым вошел внутрь помещения. Любопытные остановились на улице у крылечка.

– Убийство, надо полагать, случилось на крылечке, – объяснил милиционер, виновато поглядывая на Андрея – Насколько можно понять, сторожа ударили сзади. Потому он и не успел зашуметь.

– А почему вы уверены, что это было убийство? Труп ведь не обнаружен. Нельзя ли предположить, что никакого убийства не было и этот Вахтанг действовал заодно с преступниками?

Андрей чувствовал себя неловко, задавая этот вопрос. Он вспомнил горячие, гневные глаза Марьямик и ее слова: «Пусть эта глупая мысль уйдет без остатка!» Но, в конце концов, он приехал сюда, чтобы раскрыть преступление, и его работе не должно мешать ничье мнение.

– Предположить все можно, – недовольно сказал милиционер из районного отдела. – Только прежде, чем предполагать, надо узнать, кто такой дед Вахтанг. Уж одного того хватит, что он родственник Марьямик. И кто его знал, тот плохого о нем не подумает.

– Где же он?

– Если бы знать, где он, – хрипло проговорил председатель сельсовета, – так, может, все бы вопросы сразу разъяснились…

Андрей пошел по магазину, переступая через груды сваленных на полу товаров. Милиционер стоял у дверей и курил папиросу.

– Вы пускали по следу свою собаку?

– Пускал, – неохотно отозвался милиционер. – Тут, понимаете, такие условия…

– Пускать-то он пускал, – проговорил председатель сельсовета, – но у него ничего не вышло. Эта собака искать преступников не может.

– Что значит – не может? Не было бы у вас так натоптано, и мой Аслан взял бы след.

– Позвольте, – сказал Андрей, – мне говорили, что следы сохранены в неприкосновенности.

– Где ж сохранены, если тут топталась не меньше половины деревни!

Андрей вопросительно взглянул на Микаэла; тот с сожалением причмокнул языком и тронул милиционера за пуговицу гимнастерки.

– Говорит, э-э! – с досадой воскликнул он. – Зачем так необоснованно говоришь, вводишь в заблуждение людей? Разве я не давал указание, чтоб очистили местность?

– Это верно, – согласился милиционер, – я не буду зря болтать. Когда товарищ Микаэл пришел, местность очистили.

– По моему указанию!

– Точно, товарищ Микаэл. Но к тому моменту сколько тут ног прошло – это даже сосчитать невозможно.

– Ну, это уже другой вопрос! – Микаэл высоко поднял и опустил черные брови. – Ты кляузу не разводи.

– Да я ничего, я только говорю, что в такой обстановке Аслан все же унюхал и повел…

Серая овчарка, словно чувствуя, что разговор идет о ней, шевелила настороженными ушами и все старалась пробраться поближе к Караю. Карай же сохранял позицию величавой неприступности и лишь по временам судорожно зевал.

Микаэл осмотрел его взглядом знатока.

– Этот найдет! Этот из-под земли преступника выкопает! Вы представляете, – сказал он, обращаясь к Андрею, – вот эта бедненькая собачка из районного отдела – она сотню шагов пробежала и потеряла след. Три раза дуру такую пускали – как до того большого камня дойдет, так и садится.

– Следы затоптаны, – бубнил милиционер, – потому и садится.

– Э-э, друг, не говори! – Микаэл вытащил из кармана грязноватый кусок сахара и на раскрытой ладони протянул Караю. Пес отшатнулся и заворчал. – Видишь, не берет! Умница, дивный пес, воспитанный! А теперь смотри! – Он бросил тот же кусок сахара серой овчарке. Собака подпрыгнула, ловко поймала сахар, в одну секунду раздробила его белыми зубами и с хрустом сожрала. – И ты хочешь, чтоб твоя несчастная собака с этим львом равнялась? Теперь понимаешь разницу? Такая собака, как эта твоя, не может служить народу!

– Вот уж и не может… – сконфуженно возразил милиционер. – Аслан себя еще проявит.

Андрей оборвал эти препирательства.

– Почему не видно здесь продавца вашего магазина? – спросил он строго. – Разве его не касается розыск преступников?

Микаэл потупился.

– Что можно ответить? Говори лучше ты, товарищ Зарзанд.

– Заболел продавец. Грикором звать, Грикор Самвелян. Вчера к вечеру захворал и лежит дома. Звали – не может прийти.

Микаэл тихонько подергал Андрея за рукав:

– Сильно болеет. Есть такая болезнь – температуру не показывает, опухоль не дает, ничего не дает, ничего не показывает. Только сам человек знает, что он больной. Люмбаго называется…

Андрей внимательно посмотрел на него. Микаэл выдержал этот взгляд и покачал головой:

– Люмбаго!

Надо было приступать к работе. Но, чем больше Андрей узнавал о предстоящем деле, тем меньше понимал его. В магазине он видел много ценных товаров – дорогих отрезов, готового платья. Почему грабители все это не взяли? Может, им кто-нибудь помешал?

– Удалось вам уже установить, что именно похищено?

– В магазине был ералаш: полки с дорогими материями перевернуты, костюмы, пальто валялись прямо на полу.

– Да уж видно, что тут хорошо поработали, – покрутил головой Микаэл.

– Надо сделать инвентаризацию и точно определить, чего не хватает.

Председатель уловил в голосе Андрея упрек.

– Ну, ждали указаний от вышестоящих! – сердито отозвался он. – Ждали инструкций, директив – что можно, что нельзя. Мы хоть и сами с головой, но во всем должен быть порядок.

– Все же я предупреждал, товарищ Зарзанд, что необходимо сделать инвентаризацию, – скромно заметил Микаэл.

– Ну и сделаем!

Вот еще – этот Микаэл! Сначала он понравился Андрею, но теперь возбуждал неприязнь. Очень уж старается выставить себя в лучшем виде и очернить всех других. Нет, верно, верно говорил капитан Миансаров: по неопытности начинаешь в каждом видеть преступника…

Андрей еще раз осмотрел магазин, дал Караю обнюхать пол возле прилавков и приказал взять след. Карай принюхался. Обычное в таких случаях возбуждение овладело им. Он рванулся к выходу.

– Почуял! – с уважением сказал Микаэл. – Сейчас найдет.

С крыльца Карай прыгнул в траву. Андрей прыгнул вслед за ним. Сзади бежали милиционер со своей собакой, председатель сельсовета, товарищ Микаэл, а чуть в отдалении – мальчишки. Микаэл крикнул им:

– Не топтаться на следу! Держитесь в стороне!

Карай уверенно взял направление. «Ведь вот молодец какой, – думал Андрей, следуя за ним по краю оврага, – никогда не подведет!» Он чуть сдерживал собаку.

Внезапно он почувствовал, что поводок ослаб в его руке. Карай стоял возле большого камня и с недоумением его обнюхивал.

– Вот на этом месте и та собачка остановилась, – сочувственно проговорил Микаэл, подбегая ближе. – Тут какая-то хитрость есть. Но этот твой пес – он преодолеет.

– Ищи, Карай, ищи!