— Вы ничего не перепутали, молодые люди? Улицей не ошиблись? — удивлённо спрашивали бабульки, перебивая друг друга. — Вам нужен именно наш Голоскоков Павел Петрович?

— Однозначно! — голосом Жириновского отчеканил Ваня. — Павел Петрович у нас ещё по старому адресу числился.

И назвал адрес. Старушки кивали и с удивлением переглядывались:

— Да нешто он защитник окружающей среды?! — возмутилась одна из них. — Каждый божий день он нам воздух портит!

— И никакого сладу с ним нет, — поддержала вторая, — дышать уже просто нечем. Все говорят, все жалуются, а ему хоть кол на голове теши! Всё портит воздух и портит, как только стемнеет. Да ещё вместе со своими дружками.

— Странные у него дружки, — вновь вступила первая старушка. Очень странные. А звуки от них какие по ночам! Просто жуть. Кровь леденеет… В милицию его надо, а не благодарность объявлять.

— А! — махнула рукой вторая. — Милиция их сама боится. Они же днём отсыпаются, и только по ночам вылезают, никому покоя не дают…

— И вот что я вам ещё скажу, — первая старушка всерьез увлеклась рассказом и перешла на заговорщицкий свистящий шёпот. — Какие к нему девицы ходят! Я тут давеча поднималась по лестнице, задумалась и вдруг слышу: кто-то каблуками цок-цок — навстречу. Я глаза-то подняла и чуть не умерла со страху. Девица эта точно от Пашки вышла — вся в чёрном, вокруг глаз круги чёрные, а губы фиолетовые. Ходячая покойница, Христом-богом клянусь! Я в стенку вжалась, зажмурилась плотно — чур меня, чур! — та прошмыгнула, словно и не видит никого, только могильным холодом обдала! Настоящая ведьма. И как таких земля носит?

— А я тут однажды … — решила не отставать вторая бабулька, но Саша как мог вежливо перебил их:

— Бабушки, милые, торопимся мы. В какой квартире он живёт?

— В сто двадцать шестой, на шестнадцатом, — хором ответили обе.

А лифты в подъезде не работали оба — редкий случай! — и Саша тут же вспомнил старый английский анекдот о лондонцах в Нью-Йорке. Их поселили на сто какой-то этаж в отеле со сломавшимся лифтом, и чтобы не скучать по ходу подъема, друзья решили рассказывать по очереди страшные истории. Самую страшную рассказал один из них, уже у дверей номера: «Мы забыли внизу ключи».

— Ключи нам не понадобятся, — улыбнулся Ваня, — подъезд перепутать мы тоже вроде не могли. А вот страшные истории — это вполне актуально, после такого вступления.

— Но вы что-нибудь поняли из этих рассказов? — спросила Аня.

— Трудновато было понять, — заметил Саша, — ночная жизнь, странные звуки, дышать нечем… Вы чувствуете какой-нибудь нехороший запах?

Все трое принюхались.

— Да нет как будто, — сказал Ваня. — Разве что кошками чуть-чуть пахнет.

— И подгоревшей кашей, — добавил Саша.

— Правильно, и не должно быть ничего, — радостно догадалась Аня. — Голоскоков ночью воздух портит, а днём спит.

— А вообще вечер уже, — глухо пробормотал Ваня. — Скоро он выползет из своей норы, будет скакать по лестнице голым (зря он, что ли, Голоскоков?) и начнет портить воздух. Надо поторопиться, чтобы застать его дома.

— Слушайте, — Аня остановилась, — а может, вообще не пойдем туда?

— Анют, тебе не стыдно? — пожурил Саша. — Ванька же дурака валяет. Голоскоков у него голым скачет. Вот если б он был Воздухопортин… А так… глупости это всё.

— Ань, слышишь, я Ваньку валяю, — скаламбурил Иван. — Чего ты испугалась. Лучше сама расскажи какую-нибудь страшную историю.

— Да погодите вы! — Аня немного успокоилась, но в глубине её глаз ещё прятались остатки страха. — А вдруг этот Голоскоков и есть генетик?

— Генетик же умер, — удивился Ваня.

— А что если он вернулся с того света? Живет теперь как зомби. И к нему такие же ходят.

— Ты веришь в зомби? — поинтересовался Саша с ядовитой улыбкой.

— Не то чтобы верю… — замялась Аня. — Я про них много читала. В некоторых местах считают, что зомби на самом деле существуют. На Гаити, например. Там культ Вуду. Якобы мир населён добрыми и злыми божествами — лоа. От них зависит судьба человека. Обычные люди не видят лоа — только колдуны, которые тоже бывают добрыми и злыми. Злые — бокора — насылают порчу, могут умертвить человека, потом оживить при помощи своей магии, сделав из него зомби. Оживший мертвец теряет память, не знает кто он и откуда и способен только на самые примитивные действия. Зомби беспрекословно выполняет приказы своего хозяина. И говорят, что совсем недавно на Антильских островах обнаружили тысячи зомби, которые работали на плантации от зари до зари…

— Веселёнькая история, — оценил Ваня. — А как колдуны делают из людей зомби?

— Рассказываю! — о зловещем Голоскокове Аня и думать забыла. — У них есть специальный «порошок зомби». В его состав входит морская жаба борджия, жалящий морской червь и растёртые в муку кости недавно умершего колдуна. Но главный ингредиент — смертоносный яд рыбы фугу. Он в пятьсот раз сильнее цианистого калия. Но если класть определённое количество, можно умертвить человека не до конца.

— Как это не до конца? — удивился Ваня.

— А так. «Порошок зомби» подсыпают в еду жертве, из которой хотят сделать зомби, или натирают порошком всё тело. У человека немеют конечности, холод охватывает его, а сердце начинает биться настолько глухо и медленно, что невозможно прослушать. Врач констатирует смерть, а на самом деле человек не умер. Просто тело его парализовано. «Покойный» даже может слышать. Так вот, живого мертвеца хоронят, а потом на кладбище приходит злой бокора. Он совершает ритуал оживления, раскапывает могилу и получает себе в слуги зомби. Вот так-то.

— Гаитянские колдуны — это сказки, — сказал Ваня, — но я слышал, что рыба фугу действительно существует.

— Конечно, существует, — ответила Аня. — Её подают в самых дорогих ресторанах Японии. Готовят специально обученные повара, которые точно знают, сколько оставить яда, чтоб он не убивал человека, а вызывал эйфорию. И настоящие гурманы «ловят кайф», отведав деликатеса. Правда, иногда повара допускают ошибку в приготовлении рыбы фугу и тогда…

— Гурман становится зомби, — закончил Ваня.

— Да нет же, умирает, — поправила Аня, даже не заметив сарказма в Ваниных словах.

— Мы почти пришли, — сообщил Саша. — Ань, а ты хочешь сказать, что нашего генетика оживили специально вызванные с Гаити колдуны?

— Если всерьез, я думаю, что этот Голоскоков — не тот кого мы ищем, а генетик и, правда, погиб в автокатастрофе.

— Но он же все-таки генетик, — решил поспорить Ваня. — Может, он бессмертие изобрел. Допустим, вырастил свою копию. Оригинал погиб, а клон скачет тут по лестнице.

— Голый, — вставил Саша. — И еще с одним большим недостатком: днём не может выходить на улицу.

— Может, — возразил Ваня, — только сразу начинает воздух портить, потому что разлагается.

— Вы запутались, ребята, — Аня начала смеяться. — Ведь он портит воздух тоже ночью. И еще вы совсем забыли про жуткие звуки, про дружков и девиц…

Они уже стояли перед квартирой.

— Звонить будем? — спросил Саша. — Или обратно пойдем?

Долго никто не открывал им. Все трое уже отчаялись, как вдруг послышался неясный шорох за дверью.

— Что он там делает? — шёпотом спросила Аня.

— Из гроба вылезает, — прошелестел Иван.

— Хватит уже! — цыкнула на него Аня.

Тут загремели ключи, видно, в замке изнутри торчала целая связка, и, дверь начала медленно открываться… А за ней… никого не было! Лишь темнота в расширяющемся проёме. Потом внезапно вспыхнул свет, раздался смех и, словно чёртик из табакерки, перед ребятами возник хозяин квартиры — молодой человек с заспанной физиономией. На мертвеца он совсем не был похож. Скорее, на маленького толстого поросёнка.

Но Аня всё же вскрикнула от неожиданности.

— Напугал? — заботливо спросил розовощёкий зомби. — Это моё хобби — людей пугать.

На нём был длинный бархатный халат и мягкие тапочки несколько женского фасона. Волосы торчали на голове в разные стороны, напоминая воронье гнездо. Под глазом темнел синяк, в ухе поблёскивала серьга, а на шее красовалась толстая золотая цепь с черепом устрашающего вида. Какой-то он был весь, словно из разных кусков слепленный. Детская нежность пухлых щек и наивная улыбка совсем не вязались с вызывающей серьгой и этим жутким черепом на шее. А дорогой и совершенно свежий халат плохо гармонировали с растрёпанными и неухоженными волосами.

— Чем обязан, господа? — поинтересовался плохо смонтированный персонаж, и его вторая фраза так же не сочеталась с первой, как его мягкие тапочки и фингал под глазом.

— Нам нужен Голоскоков Павел Петрович, — ответил Саша.

— Зачем? — спросил хозяин квартиры довольно агрессивно.

— По личному и очень важному вопросу, — доверительно сообщила Аня.

Мужчина перевёл взгляд на девушку, лицо его подобрело. Он вальяжно опёрся рукою о дверной косяк, а другой инстинктивно пригладил взлохмаченные волосы. Аня явно понравилась ему.

— Голоскоков Павел Петрович — это именно я, мадмуазель. Готов помочь вам во всём, если это будет в моих силах.

Он обращался только к девушке, словно и не замечая её спутников. Теперь его бархатный голос вполне соответствовал бархатному халату, а мягкие тапочки — такому же мягкому взгляду.

— Собственно, мы хотели поговорить с Вами об одном человеке, которого Вы знали, — смущённо проговорила Аня, ей было немного не по себе от столь откровенных знаков внимания со стороны Голоскокова.

— И что же это был за человек такой, скажите на милость? — едва не пропел тот, совершенно не торопясь получать ответа на свой вопрос.

— Ну… этот человек… он… это… — Аня окончательно растерялась.

А Голоскоков вдруг картинно всполошился.

— Простите, леди, я немного не одет, но позвольте предложить Вам войти.

Аня шагнула в прихожую, и ребята поспешили за ней — этот наглый тип мог бы и дверь захлопнуть у них перед носом.

И сразу упала завеса тайны. «Зомби» оказался разоблачён. Вся квартира его была увешана фотографиями и плакатами, почти на каждой — Голоскоков собственной персоной, в чёрной коже, сверкающих заклёпках и верхом на мотоцикле, иногда при выполнении весьма опасных трюков.

— Мастер спорта по мотогонкам, — представился Голоскоков, и пока ребята с любопытством рассматривали его фотогалерею, успел даже похвастаться, что неплохо зарабатывает, особенно на всяких экстремальных соревнованиях полулегального характера.

— А это на съёмках нового боевика, — продолжил экскурсию мотогонщик. — Приглашают. Я выполняю любые, самые сложные трюки.

— Классная работа! — искренне восхитился Ваня.

— Это даже не работа, это образ жизни, — Голоскоков коротко глянул на Ваню и вновь повернулся к девушке. — Рисковать жизнью — это моё призвание, мисс.

Анюта не знала, что ответить, и мотогонщик сжалился над ней:

— Ладно, рассказывайте, зачем пришли.

Аня покосилась на ребят, как бы ища поддержки, и начала:

— Дело в том, что к нам попало заказное письмо, адресованное вашему соседу по старой квартире, но, как выяснилось, он погиб в автокатастрофе. Мы хотим найти кого-нибудь из его родственников или хотя бы друзей, чтобы передать письмо.

— Да… — протянул Голоскоков, — Серёгу жалко, хороший был мужик.

Аня облегчённо вздохнула. Теперь им известно, как звали генетика — Борисов Сергей Викторович. А Борисова Любовь Михайловна — это жена или мать.

— Так вы не подскажете, как разыскать его родственников? Любовь Михайловну, например…

— Да нет её в Москве, — ответил Голоскоков. — Давным-давно развелись. Любка подцепила немца из Дортмунда и живёт там. Слушайте, плюньте вы на это письмо. Оно вам надо? Человек погиб, родственников — нема. Кроме Любки. А ей до бывшего мужа… На похороны и то не приехала. Наша Элла Вениаминовна дважды ей звонила — пустой номер. Вот сама Вениаминовна очень переживала, когда узнала о смерти. Она ж ему вместо матери была.

— А Вы ходили на похороны? — спросил Саша.

— Натурально! Серёга мировой мужик был. Вообще, мы в одной школе учились, он только старше на четыре года. Помогал по-соседски, если я просил. Потом он поступил в МГУ на биофак. Голова-то у Сереги светлая была.

— А он действительно обгорел в машине, так что узнать было нельзя? — решил спросить Саша.

— Ну, меня на опознание не приглашали. Одно скажу: хоронили в закрытом гробу. Вообще, мне случалось видеть, как сгорают заживо. Никому не пожелаю. Жуткая смерть!

Они все помолчали, будто соблюдая некий ритуал.

Потом Голоскоков ещё раз повторил:

— Плюньте вы на это письмо, ребята. Оно вам надо?

— Наверно, вы правы, — рассудил Саша. — Но чтобы совесть была чиста, может, письмо этой… Ольге Венедиктовне отдать?

— Элле Вениаминовне, — поправил Голоскоков.

— Ну да, вы же сказали, она ему как мать была.

— Логично, — кивнул Голоскоков и назвал квартиру, где живёт Элла Вениаминовна.

Прощались по-дружески.

— Девушка, — окликнул Голоскоков на всякий случай. — А как Вас зовут?

— Аня.

Жестом фокусника он извлек откуда-то свою визитку и протянул ей:

— Если вдруг что — заходите. Буду рад.

Ваня скривился в недовольной ухмылке и поспешил выйти, подталкивая Анюту. Потом вдруг вспомнил что-то, остановился и, повернувшись к Голоскокову, спросил:

— А почему бабки у подъезда жалуются, что Вы портите воздух?

Голоскоков удивлённо поднял брови — не ожидал такого глупого вопроса, а потом громко расхохотался.

— Ах, эти вездесущие старушенции! Вечно чем-нибудь недовольны. У наших мотоциклов движки по полтора литра. Судите сами, какой выхлоп идет. Издержки цивилизации. А все желающие могут ездить на лошадях.

На лестничной клетке друзья посмотрели на часы:

— Ещё не поздно, — сделал вывод Саша. — Можно нанести визит Элле Вениаминовне.