1960 год
x x x
И. Кохановскому
Тебе б филфак был лучшим местом:Живешь ты с рифмой очень дружно.Пиши ты ямбом, анапестом,А амфибрахием — не нужно!Сорок девять дней
Суров же ты, климат охотский, —Уже третий день ураган.Встает у руля сам Крючковский,На отдых — Федотов Иван.Стихия реветь продолжала —И Тихий шумел океан.Зиганшин стоял у штурвалаИ глаз ни на миг не смыкал.Суровей, ужасней лишенья,Ни лодки не видно, ни зги, —И принято было решенье —И начали есть сапоги.Последнюю съели картошку,Взглянули друг другу в глаза…Когда ел Поплавский гармошку,Крутая скатилась слеза.Доедена банка консервовИ суп из картошки одной, —Все меньше здоровья и нервов,Все больше желанье домой.Сердца продолжали работу,Но реже становится стук,Спокойный, но слабый ФедотовГлотал предпоследний каблук.Лежали все четверо в лежку,Ни лодки, ни крошки вокруг,Зиганшин скрутил козью ножкуСлабевшими пальцами рук.На службе он воин заправский,И штурман заправский он тут.Зиганшин, Крючковский, ПоплавскийПод палубой песни поют.Зиганшин крепился, держался,Бодрил, сам был бледный, как тень,И то, что сказать собирался,Сказал лишь на следующий день.«Друзья!..» Через час: «Дорогие!..»"Ребята! — Еще через час. —Ведь нас не сломила стихия,Так голод ли сломит ли нас!Забудем про пищу — чего там! —А вспомним про наших солдат…""Узнать бы, — стал бредить Федотов, —Что у нас в части едят".И вдруг: не мираж ли, не миф ли —Какое-то судно идет!К биноклю все сразу приникли,А с судна летит вертолет.…Окончены все переплеты —Вновь служат, — что, взял, океан?! —Крючковский, Поплавский, Федотов,А с ними Зиганшин Асхан.Педагогу
Е. Ф. Саричевой
Вы обращались с нами строго,Порою так, что не дыши,Но ведь за строгостью так многоБольшой и преданной души.Вы научили нас, молчащих,Хотя бы сносно говорить,Но слов не хватит настоящих,Чтоб Вас за все благодарить.x x x
День на редкость — тепло и не тает, —Видно, есть у природы ресурс, —Ну… и, как это часто бывает,Я ложусь на лирический курс.Сердце бьется, как будто мертвецкиПьян я, будто по горло налит:Просто выпил я шесть по-турецкиЧерных кофе, — оно и стучит!Пить таких не советую доз, но —Не советую даже любить! —Есть знакомый один — виртуозноОн докажет, что можно не жить.Нет, жить можно, жить нужно и — много:Пить, страдать, ревновать и любить, —Не тащиться по жизни убого —А дышать ею, петь ее, пить!А не то и моргнуть не успеешь —И пора уже в ящик играть.Загрустишь, захандришь, пожалеешь —Но… пора уж на ладан дышать!Надо так, чтоб когда подытожилВсе, что пройдено, — чтобы сказал:"Ну, а все же не плохо я прожил, —Пил, любил, ревновал и страдал!"Нет, а все же природа богаче!День какой! Что — поэзия? — бред!…Впрочем, я написал-то иначе,Чем хотел. Что ж, ведь я — не поэт.x x x
Если б я был физически слабым —Я б морально устойчивым был, —Ни за что не ходил бы по бабам,Алкоголю б ни грамма не пил!Если б я был физически сильным —Я б тогда — даже думать боюсь! —Пил бы влагу потоком обильным,Но… по бабам — ни шагу, клянусь!Ну а если я средних масштабов —Что же делать мне, как же мне быть? —Не могу игнорировать бабов,Не могу и спиртного не пить!x x x
Про меня говорят: он, конечно, не гений, —Да, согласен — не мною гордится наш век, —Интегральных, и даже других, исчисленийНе понять мне — не тот у меня интеллект.Я однажды сказал: «Океан — как бассейн», —И меня в этом друг мой не раз упрекал, —Но ведь даже известнейший физик Эйнштейн,Как и я, относительно все понимал.И пишу я стихи про одежду на вате, —И какие!.. Без лести я б вот что сказал:Как-то раз мой покойный сосед по палатеВстал, подполз ко мне ночью и вслух зарыдал.Я пишу обо всем: о животных, предметах,И о людях хотел, втайне женщин любя, —Но в редакциях так посмотрели на это,Что, прости меня, Муза, — я бросил тебя!Говорят, что я скучен, — да, не был я в Ницце, —Да, в стихах я про воду и пар говорил…Эх, погиб, жаль, дружище в запое в больнице —Он бы вспомнил, как я его раз впечатлил!И теперь я проснулся от длительной спячки,От кошмарных ночей — и вот снова дышу, —Я очнулся от бело-пребелой горячки —В ожидании следующей снова пишу!1961 год
x x x
Пока вы здеь в ванночке с кафелемМоетесь, нежитесь, греетесь, —В холоде сам себе скальпелемОн вырезает аппендикс.Он слышит движение каждоеИ видит, как прыгает сердце, —Ох жаль, не придется вам, граждане,В зеркало так посмотреться!До цели все ближе и ближе, —Хоть боль бы утихла для виду!..Ой, легче отрезать по грыжеВсем, кто покорял Антарктиду!Вы водочку здесь буздыряетеБольшими-большими глотками,А он себя шьет — понимаете? —Большими-большими стежками.Герой он! Теперь же смекайте-ка:Нигде не умеют так больше, —Чего нам Антарктика с Арктикой,Чего нам Албания с Польшей!Татуировка
Не делили мы тебя и не ласкалиА что любили — так это позади, —Я ношу в душе твой светлый образ, Валя,А Алеша выколол твой образ на груди.И в тот день, когда прощались на вокзале,Я тебя до гроба помнить обещал, —Я сказал: «Я не забуду в жизни Вали!»«А я — тем более!» — мне Леша отвечал.А теперь реши, кому из нас с ним хуже,И кому трудней — попробуй разбери:У него — твой профиль выколот снаружи,А у меня — душа исколота внутри.И когда мне так уж тошно, хоть на плаху, —Пусть слова мои тебя не оскорбят, —Я прошу, чтоб Леха расстегнул рубаху,И гляжу, гляжу часами на тебя.Но недавно мой товарищ, друг хороший,Он беду мою искусством поборол:Он скопировал тебя с груди у ЛешиИ на грудь мою твой профиль наколол.Знаю я, своих друзей чернить неловко,Но ты мне ближе и роднее оттого,Что моя — верней, твоя — татуировкаМного лучше и красивей, чем его!Красное, зеленое
Красное, зеленое, желтое, лиловое,Самое красивое — на твои бока!А если что дешевое — то новое, фартовое, —А ты мне — только водку, ну и реже — коньяка.Бабу ненасытную стерву неприкрытую,Сколько раз я спрашивал: «Хватит ли, мой свет?»А ты — всегда испитая, здоровая, небитая —Давала мине водку и кричала: «Еще нет!».На тебя, отраву, деньги словно с неба сыпались —Крупными купюрами, «займом золотым», —Но однажды — всыпались, и сколько мы не рыпались —Все прошло, исчезло, словно с яблонь белый дым.А бог с тобой, с проклятою, с твоею верной клятвоюО том, что будешь ждать меня ты долгие года, —А ну тебя, проклятую, тебя саму и мать твою!Живи себе как хочешь — я уехал навсегда!x x x
Дорога, дорога — счета нет столбам,И не знаешь, где конец пути, —По дороге мы идем по разным сторонамИ не можем ее перейти.Но на других не гляди — не надо.Улыбнись только мне, ведь я рядом.Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек,Перейди, если мне невдомек.Шагаю, шагаю — кто мне запретит! —И лишь столбы отсчитывают путь.За тобой готов до бесконечности идти —Только ты не сверни куда-нибудь.Но на других не гляди — не надо!Улыбнись только мне, ведь я рядом.Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек,Перейди, если мне невдомек.Улыбка, улыбка — для кого она?А вдруг тому, что впереди идет?Я замер и глаза закрыл, но снова — ты одна,А я опять прозевал переход!Нет, на других не гляди — не надо.Улыбнись только мне, ведь я рядом.Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек,Перейди, если мне невдомек.Ленинградская блокада
Я вырос в ленинградскую блокаду,Но я тогда не пил и не гулял,Я видел, как горят огнем Бадаевские склады,В очередях за хлебушком стоял.Граждане смелые,а что ж тогда вы делали,Когда наш город счет не вел смертям?Ели хлеб с икоркою, —а я считал махоркоюОкурок с-под платформы черт-те с чем напополам.От стужи даже птицы не летали,А вору было нечего украсть,Родителей моих в ту зиму ангелы прибрали,А я боялся — только б не упасть!Было здесь до фигаголодных и дистрофиков —Все голодали, даже прокурор, —А вы в эвакуациичитали информацииИ слушали по радио «От Совинформбюро».Блокада затянулась, даже слишком,Но наш народ врагов своих разбил, —И можно жить, как у Христа за пазухой под мышкой,Но только вот мешает бригадмил.Я скажу вам ласково,граждане с повязками,В душу ко мне лапою не лезь!Про жизню вашу личнуюи непатриотичнуюЗнают уже органы и ВЦСПС!Я в деле
Я в деле, и со мною нож —И в этот миг меня не трожь,А после — я всегда иду в кабак, —И кто бы что не говорил,Я сам добыл — и сам пропил, —И дальше буду делать точно так.Ко мне подходит человекИ говорит: "В наш трудный векТаких, как ты, хочу уничтожать!"А я парнишку наколол —Не толковал, а запорол, —И дальше буду так же поступать.А хочешь мирно говорить —Садись за стол и будем пить, —Мы все с тобой обсудим и решим.Но если хочешь так, как он, —У нас для всех один закон,И дальше он останется таким.Бодайбо
Ты уехала на короткий срок,Снова свидеться нам — не дай бог, —А меня в товарный — и на восток,И на прииски в Бодайбо.Не заплачешь ты и не станешь ждать,Навещать не станешь родных, —Ну, а мне плевать — я здесь добыватьБуду золото для страны.Все закончилось: смолкнул стук колес,Шпалы кончились, рельсов нет…Эх бы взвыть сейчас! — жалко нету слез —Слезы кончились на семь лет.Ты не жди меня — ладно, бог с тобой, —А что туго мне — ты не грусти.Только помни — не дай бог со мнойСнова встретиться на пути!Срок закончится — я уж вытерплю.И на волю выйду, как пить, —Но пока я в зоне на нарах сплю,Я постараюсь все позабыть.Здесь леса кругом гнутся по ветру,Синева кругом — как не выть!Позади — шесть тысяч километров,А впереди — семь лет синевы…Город уши заткнул
Город уши заткнул и уснуть захотел,И все граждане спрятались в норы.А у меня в этот час еще тысяча дел, —Задерни шторыи проверь запоры!Только зря: не спасет тебя крепкий замок,Ты не уснешь спокойно в своем доме, —А потому, что я вышел сегодня на скок,А Колька Демин —на углу на стреме.И пускай сторожит тебя ночью лифтер,И ты свет не гасил по привычке —Я давно уже гвоздик к замочку притер,Попил водичкии забрал вещички.Ты увидел, услышал — как листья дрожатТвои тощие, хилые мощи, —Дело сделал свое я — и тут же назад,А вещи — тещев Марьиной роще.А потом — до утра можно пить и гулять,Чтоб звенели и пели гитары,И спокойно уснуть, чтобы не увидатьВо сне кошмары,мусоров и нары.Когда город уснул, когда город затих —Для меня лишь начало работы…Спите, граждане, в теплых квартирах своих —Спокойной ночи,до будущей субботы!x x x
Что же ты, зараза, бровь себе побрила,Ну для чего надела, падла, синий свой берет!И куда ты, стерва, лыжи навострила —От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет!Знаешь ты, что я души в тебе не чаю,Для тебя готов я днем и ночью воровать, —Но в последне время чтой-то замечаю,Что ты мне стала слишком часто изменять.Если это Колька или даже Славка —Супротив товарищей не стану возражать,Но если это Витька с Первой Перьяславки —Я ж тебе ноги обломаю, в бога душу мать!Рыжая шалава, от тебя не скрою:Если ты и дальше будешь свой берет носить —Я тебя не трону, а в душе зароюИ прикажу в залить цементом, чтобы не разрыть.А настанет лето — ты еще вернешься,Ну, а я себе такую бабу отхвачу,Что тогда ты, стерва, от зависти загнешься,Скажешь мне: «Прости!» — а я плевать не захочу!У тебя глаза — как нож
У тебя глаза — как нож:Если прямо ты взглянешь —Я забываю, кто я есть и где мой дом;А если косо ты взглянешь —Как по сердцу полоснешьТы холодным, острым серым тесаком.Я здоров — к чему скрывать, —Я пятаки могу ломать,А недавно головой быка убил, —Но с тобой жизнь коротать —Не подковы разгибать,А прибить тебя — морально нету сил.Вспомни, было ль, хоть разок,Чтоб я из дому убег, —Ну когда же надоест тебе гулять!С грабежу я прихожу —Язык за спину завожуИ бегу тебя по городу шукать.Я все ноги исходил —Велосипед себе купил,Чтоб в страданьях облегчения была, —Но налетел на самосвал —К Склифосовскому попал, —Навестить меня ты даже не пришла.И хирург — седой старик —Он весь обмяк и как-то сник:Он шесть суток мою рану зашивал!А когда кончился наркоз,Стало больно мне до слез:Для кого ж своей я жизнью рисковал!Ты не радуйся, змея, —Скоро выпишут меня —Отомщу тебе тогда без всяких схем:Я тебе точно говорю,Востру бритву навострю —И обрею тебя наголо совсем!x x x
Если нравится — мало?Если влюбился — много?Если б узнать сначала,Если б узнать надолго!Где ж ты, фантазия скудная,Где ж ты, словарный запас!Милая, нежная, чудная!..Эх, не влюбиться бы в вас!x x x
Из-за гор — я не знаю, где горы те, —Он приехал на белом верблюде,Он ходил в задыхавшемся городе —И его там заметили люди.И людскую толпу бесталаннуюС ее жизнью беспечной и зыбкойПоразил он спокойною, странноюИ такой непонятной улыбкой.Будто знает он что-то заветное,Будто слышал он самое вечное,Будто видел он самое светлое,Будто чувствовал все бесконечное.И взбесило толпу рестораннуюС ее жизнью и прочной и зыбкойТо, что он улыбается странноюИ такой непонятной улыбкой.И герои все были развенчаны,Оказались их мысли преступными,Оказались красивые женщиныИ холодными и неприступными.И взмолилась толпа бесталанная —Эта серая масса бездушная, —Чтоб сказал он им самое главное,И открыл он им самое нужное.И, забыв все отчаянья прежние,На свое место встало все снова:Он сказал им три самые нежныеИ давно позабытые слова.1962 год
Тот, кто раньше с нею был
В тот вечер я не пил, не пел —Я на нее вовсю глядел,Как смотрят дети, как смотрят дети.Но тот, кто раньше с нею был,Сказал мне, чтоб я уходил,Сказал мне, чтоб я уходил,Что мне не светит.И тот, кто раньше с нею был, —Он мне грубил, он мне грозил.А я все помню — я был не пьяный.Когда ж я уходить решил,Она сказала: «Не спеши!»Она сказала: "Не спеши,Ведь слишком рано!"Но тот, кто раньше с нею был,Меня, как видно, не забыл, —И как-то в осень, и как-то в осень —Иду с дружком, гляжу — стоят, —Они стояли молча в ряд,Они стояли молча в ряд —Их было восемь.Со мною — нож, решил я: что ж.Меня так просто не возьмешь, —Держитесь, гады! Держитесь, гады!К чему задаром пропадать,Ударил первым я тогда,Ударил первым я тогда —Так было надо.Но тот, кто раньше с нею был, —Он эту кашу заварилВполне серьезно, вполне серьезно.Мне кто-то на плечи повис, —Валюха крикнул: «Берегись!»Валюха крикнул: «Берегись!» —Но было поздно.За восемь бед — один ответ.В тюрьме есть тоже лазарет, —Я там валялся, я там валялся.Врач резал вдоль и поперек.Он мне сказал: «Держись, браток!»Он мне сказал: «Держись, браток!» —И я держался.Разлука мигом пронеслась,Она меня не дождалась,Но я прощаю, ее — прощаю.Ее, как водится, простил,Того ж, кто раньше с нею был,Того, кто раньше с нею был, —Не извиняю.Ее, конечно, я простил,Того ж, кто раньше с нею был,Того, кто раньше с нею был, —Я повстречаю!x x x
Как в старинной русской сказке — дай бог памяти! —Колдуны, что немного добрее,Говорили: "Спать ложись, Иванушка!Утро вечера мудренее!".Как однажды поздно ночью добрый молодец,Проводив красну девицу к мужу,Загрустил, но вспомнил: завтра снова день,Ну, а утром — не бывает хуже.Как отпетые разбойники и недруги,Колдуны и волшебники злыеСтали зелье варить, и стал весь мир другим,И утро с вечером переменили.Ой, как стали засыпать под утро девицыПосле буйна веселья и зелья,Ну, а вечером — куда ты денешься —Снова зелье — на похмелье!И выходит, что те сказочники древниеПоступили и зло и негоже.Ну, а правда вот: тем, кто пьет зелие, —Утро с вечером — одно и тоже.Серебряные струны
У меня гитара есть — расступитесь стены!Век свободы не видать из-за злой фортуны!Перережьте горло мне, перережьте вены —Только не порвите серебряные струны!Я зароюсь в землю, сгину в одночасье —Кто бы заступился за мой возраст юный!Влезли ко мне в душу, рвут ее на части —Только б не порвали серебряные струны!Но гитару унесли, с нею — и свободу, —Упирался я, кричал: "Сволочи, паскуды!Вы втопчите меня в грязь, бросьте меня в воду —Только не порвите серебряные струны!"Что же это, братцы! Не видать мне, что ли,Ни денечков светлых, ни ночей безлунных?!Загубили душу мне, отобрали волю, —А теперь порвали серебряные струны…x x x
Люди говорили морю: «До свиданья»,Чтоб приехать вновь они могли —В воду медь бросали, загадав желанья, —Я ж бросал тяжелые рубли.Может, это глупо, может быть — не нужно, —Мне не жаль их — я ведь не Гобсек.Ну а вдруг найдет их совершенно чуждыйПо мировоззренью человек!Он нырнет, отыщет, радоваться будет,Удивляться первых пять минут, —После злиться будет: "Вот ведь, — скажет, — люди!Видно, денег куры не клюют".Будет долго мыслить головою бычьей:"Пятаки — понятно — это медь.Ишь — рубли кидают, — завели обычай!Вот бы, гаду, в рожу посмотреть!"Что ж, гляди, товарищ! На, гляди, любуйся!Только не дождешься, чтоб сказал —Что я здесь оставил, как хочу вернуться,И тем более — что я загадал!Правда ведь, обидно
Правда ведь, обидно — если завязал,И товарищ продал, падла, и за все сказал:За давнишнее, за драку — все сказал Сашок, —И двое в синем, двое в штатском, черный воронок…До свиданья, Таня, а, может быть — прощай!До свиданья, Таня, если можешь — не серчай!Но все-таки обидно, чтоб за просто такВыкинуть из жизни напрочь цельный четвертак!На суде судья сказал: «Двадцать пять! До встречи!»Раньше б горло я порвал за такие речи!А теперь — терплю обиду, не показываю виду, —Если встречу я Сашка — ох как изувечу!До свиданья, Таня, а, может быть — прощай!До свиданья, Таня, если можешь — не серчай!Но все-таки обидно, чтоб за просто такВыкинуть из жизни напрочь цельный четвертак!x x x
Я не пил, не воровалНи штанов, ни денег,Ни по старой я не знал,Ни по новой фене.Запишите мне по глазу,Если я соврал, —Падла буду, я ни разуГрош не своровал!Мне сказали — торгашиКак-то там иначе, —На какие-то грошиСтроят себе дачи.Ну и я решил податьсяК торгашам, клянусь,Честный я — чего бояться! —Я и не боюсь.Начал мной ОБХСИнтересоваться, —А в меня вселился бес —Очень страшный, братцы:Раз однажды я малинуОптом запродал, —Бес — проклятая скотина —Половину взял!Бес недолго все вершил —Все раскрыли скоро, —Суд — приятное решилСделать прокурору.И послали по Указу —Где всегда аврал.Запишите мне по глазу,Если я соврал!Я забыл про отчий домИ про нежность к маме,И мой срок, как снежный ком,Обрастал годами.Я прошу верховный суд —Чтоб освободиться, —Ведь жена и дети ждутСвоего кормильца!..Зэка Васильев и Петров зека
Сгорели мы по недоразуменью —Он за растрату сел, а я — за Ксению, —У нас любовь была, но мы рассталися:Она кричала и сопротивлялася.На нас двоих нагрянула ЧК,И вот теперь мы оба с ним зека —Зэка Васильев и Петров зека.А в лагерях — не жизнь, а темень-тьмущая:Кругом майданщики, кругом домушники,Кругом ужасное к нам отношениеИ очень странные поползновения.Ну а начальству наплевать — за что и как, —Мы для начальства — те же самые зека —Зека Васильев и Петров зека.И вот решили мы — бежать нам хочется,Не то все это очень плохо кончится:Нас каждый день мордуют уголовники,И главный врач зовет к себе в любовники.И вот — в бега решили мы, ну а покаМы оставалися все теми же зека —Зека Васильев и Петров зека.Четыре года мы побег готовили —Харчей три тонны мы наэкономили,И нам с собою даже дал половничекОдин ужасно милый уголовничек.И вот ушли мы с ним в руке рука, —Рукоплескали нашей дерзости зека —Зека Петрову, Васильеву зека.И вот — по тундре мы, как сиротиночки, —Не по дороге все, а по тропиночке.Куда мы шли — в Москву или в Монголию, —Он знать не знал, паскуда, я — тем более.Я доказал ему, что запад — где закат,Но было поздно: нас зацапала ЧК —Зека Петрова, Васильева зека.Потом — приказ про нашего полковника:Что он поймал двух крупных уголовников, —Ему за нас — и деньги, и два ордена,А он от радости все бил по морде нас.Нам после этого прибавили срока,И вот теперь мы — те же самые зека —Зека Васильев и Петров зека.Весна еще в начале
Весна еще в начале,Еще не загуляли,Но уж душа рвалася из груди, —Но вдруг приходят двоеС конвоем, с конвоем.«Оденься, — говорят, — и выходи!»Я так тогда просил у старшины:«Не уводите меня из Весны!»До мая пропотели —Все расколоть хотели, —Но — нате вам — темню я сорок дней.И вдруг — как нож мне в спину —Забрали Катерину, —И следователь стал меня главней.Я понял, я понял, что тону, —Покажьте мне хоть в форточку Весну!И вот опять — вагоны,Перегоны, перегоны,И стыки рельс отсчитывают путь, —А за окном — в зеленомБерезки и клены, —Как будто говорят: «Не позабудь!»А с насыпи мне машут пацаны, —Зачем меня увозят из Весны!..Спросил я Катю взглядом:«Уходим?» — «Не надо!»«Нет, хватит, — без Весны я не могу!»И мне сказала Катя:«Что ж, хватит так хватит», —И в ту же ночь мы с ней ушли в тайгу.Как ласково нас встретила она!Так вот, так вот какая ты, Весна!А на вторые суткиНа след напали суки —Как псы на след напали и нашли, —И завязали сукиИ ноги, и руки —Как падаль по грязи поволокли.Я понял, мне не видеть больше сны —Совсем меня убрали из Весны…Я был душой дурного общества
Я был душой дурного общества,И я могу сказать тебе:Мою фамилью-имя-отчествоПрекрасно знали в КГБ.В меня влюблялася вся улицаИ весь Савеловский вокзал.Я знал, что мной интересуются,Но все равно пренебрегал.Свой человек я был у скокарей,Свой человек — у щипачей, —И гражданин начальник ТокаревИз-за меня не спал ночей.Ни разу в жизни я не мучилсяИ не скучал без крупных дел, —Но кто-то там однажды скурвился, ссучился —Шепнул, навел — и я сгорел.Начальник вел себя не въедливо,Но на допросы вызывал, —А я всегда ему приветливоИ очень скромно отвечал:"Не брал я на душу покойниковИ не испытывал судьбу, —И я, начальник, спал спокойненько,И весь ваш МУР видал в гробу!"И дело не было отложеноИ огласили приговор, —И дали все, что мне положено,Плюс пять мне сделал прокурор.Мой адвокат хотел по совестиЗа мой такой веселый нрав, —А прокурор просил всей строгости —И был, по-моему, неправ.С тех пор заглохло мое творчество,Я стал скучающий субъект,Зачем же быть душою общества,Когда души в нем вовсе нет!Большой Каретный
Посвящено Леве Кочеряну
Где твои семнадцать лет?На Большом Каретном.Где твои семнадцать бед?На Большом Каретном.Где твой черный пистолет?На Большом Каретном.А где тебя сегодня нет?На Большом Каретном.Помнишь ли, товарищ, этот дом?Нет, не забываешь ты о нем.Я скажу, что тот полжизни потерял,Кто в Большом Каретном не бывал.Еще бы, ведьГде твои семнадцать лет?На Большом Каретном.Где твои семнадцать бед?На Большом Каретном.Где твой черный пистолет?На Большом Каретном.А где тебя сегодня нет?На Большом Каретном.Переименован он теперь,Стало все по новой там, верь не верь.И все же, где б ты ни был, где ты ни бредешь,Нет-нет да по Каретному пройдешь.Еще бы, ведьГде твои семнадцать лет?На Большом Каретном.Где твои семнадцать бед?На Большом Каретном.Где твой черный пистолет?На Большом Каретном.А где тебя сегодня нет?На Большом Каретном.Лежит камень в степи
Артуру Макарову
Лежит камень в степи,А под него вода течет,А на камне написано слово:"Кто направо пойдет —Ничего не найдет,А кто прямо пойдет —Никуда не придет,Кто налево пойдет —Ничего не пойметИ ни за грош пропадет".Перед камнем стоятБез коней и без мечейИ решают: идти иль не надо.Был один из них зол,Он направо пошел,В одиночку пошел, —Ничего не нашел —Ни деревни, ни сел, —И обратно пришел.Прямо нету пути —Никуда не прийти,Но один не поверил в заклятьяИ, подобравши подол,Напрямую пошел, —Сколько он ни бродил —Никуда не забрел, —Он вернулся и пил,Он обратно пришел.Ну а третий — был дурак,Ничего не знал и так,И пошел без опаски налево.Долго ль, коротко ль шагал —И совсем не страдал,Пил, гулял и отдыхал,Ничего не понимал, —Ничего не понимал,Так всю жизнь и прошагал —И не сгинул, и не пропал.1963 год
x x x
За меня невеста отрыдает честно,За меня ребята отдадут долги,За меня другие отпоют все песни,И, быть может, выпьют за меня враги.Не дают мне больше интересных книжек,И моя гитара — без струны.И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,И нельзя мне солнца, и нельзя луны.Мне нельзя на волю — не имею права, —Можно лишь — от двери до стены.Мне нельзя налево, мне нельзя направо —Можно только неба кусок, можно только сны.Сны — про то, как выйду, как замок мой снимут,Как мою гитару отдадут,Кто меня там встретит, как меня обнимутИ какие песни мне споют.Колыбельная
За тобой еще нетПройденных дорог,Трудных дел, долгих летИ больших тревог.И надежно заглушенНочью улиц гул.Пусть тебе приснится сон,Будто ты уснул.Мир внизу, и над нимТы легко паришь,Под тобою древний РимИ ночной Париж.Ты невидим, невесом.Голоса поют.Правда, это — только сон…Но во сне растут.Может быть — все может быть —Много лет пройдет, —Сможешь ты повторитьСвой ночной полет.Над землею пролетишьВыше крыш и крон…А пока ты спи, малыш,И смотри свой сон.Сивка-Бурка
Кучера из МУРа укатали Сивку,Закатали Сивку в Нарьян-Мар, —Значит, не погладили Сивку по загривку,Значит, дали полностью «гонорар».На дворе вечерит, —Сивка с Буркой чифирит.Ночи по полгода за полярным кругом,И, конечно, Сивка — лошадь — заскучал, —Обзавелся Сивка Буркой — закадычным другом,С ним он ночи длинные коротал.На дворе вечерит, —Сивка с Буркой чифирит.Сивка — на работу, — до седьмого поту,За обоих вкалывал — конь конем.И тогда у Бурки появился кто-то —Занял место Сивкино за столом.На дворе вечерит, —Бурка с кем-то чифирит.Лошади, известно, — все как человеки:Сивка долго думал, думал и решал, —И однажды Бурка с «кем-то» вдруг исчез навеки —Ну, а Сивка в каторгу захромал.На дворе вечерит, —Сивка в каторге горит…x x x
Позабыв про дела и тревогиИ не в силах себя удержать,Так люблю я стоять у дороги —Запоздалых прохожих пугать!«Гражданин, разрешите папироску!»«Не курю. Извините, пока!»И тогда я так просто, без спросуОтбираю у дяди бока.Сделав вид, что уж все позабыто,Отбежав на полсотни шагов,Обзовет меня дядя бандитом,Хулиганом — и будет таков.Но если женщину я повстречаю —У нее не прошу закурить,А спокойно ей так намекаю,Что ей некуда больше спешить…Позабыв про дела и тревогиИ не в силах себя удержать,Так люблю я стоять на дороге!..Только лучше б мне баб не встречать!x x x
— Эй, шофер, вези — Бутырский хутор,Где тюрьма, — да поскорее мчи!— Ты, товарищ, опоздал,ты на два года перепутал —Разбирают уж тюрьму на кирпичи.— Очень жаль, а я сегодня спозаранкуПо родным решил проехаться местам…Ну да ладно, что ж, шофер,вези меня в «Таганку», —Погляжу, ведь я бывал и там.— Разломали старую «Таганку» —Подчистую, всю, ко всем чертям!.— Что ж, шофер, давай назад,крути-верти назад свою баранку, —Так ни с чем поедем по домам.Или нет, шофер, давай закурим,Или лучше — выпьем поскорей!Пьем за то, чтоб не осталосьпо России больше тюрем,Чтоб не стало по России лагерей!x x x
Мы вместе грабили одну и ту же хату,В одну и ту же мы проникли щель, —Мы с ними встретились как три молочных брата,Друг друга не видавшие вообще.За хлеб и воду и за свободу —Спасибо нашему советскому народу!За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —Спасибо нашей городской прокуратуре!Нас вместе переслали в порт Находку,Меня отпустят завтра, пустят завтра их, —Мы с ними встретились, как три рубля на водку,И разошлись, как водка на троих.За хлеб и воду и за свободу —Спасибо нашему советскому народу!За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —Спасибо нашей городской прокуратуре!Как хорошо устроен белый свет! —Меня вчера отметили в приказе:Освободили раньше на пять лет, —И подпись: «Ворошилов, Георгадзе».За хлеб и воду и за свободу —Спасибо нашему советскому народу!За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —Спасибо нашей городской прокуратуре!Да это ж математика богов:Меня ведь на двенадцать осудили, —Из жизни отобрали семь годов,И пять — теперь обратно возвратили!За хлеб и воду, и за свободуСпасибо нашему советскому народу,За ночи в тюрьмах, допросы в МУР-еСпасибо нашей городской прокуратуре.Я женщин не бил до семнадцати лет
Я женщин не бил до семнадцати лет —В семнадцать ударил впервые, —С тех пор на меня просто удержу нет:Направо — налевоя им раздаю «чаевые».Но как же случилось, что интеллигент,Противник насилия в быте,Так низко упал я — и в этот момент,Ну если хотите,себя оскорбил мордобитьем?А было все так: я ей не изменилЗа три дня ни разу, признаться, —Да что говорить — я духи ей купил! —Французские, братцы,За тридцать четыре семнадцать.Но был у нее продавец из «ТЭЖЕ» —Его звали Голубев Слава, —Он эти духи подарил ей уже, —Налево-направомоя улыбалась шалава.Я был молодой и я вспыльчивый был —Претензии выложил кратко —Сказал ей: "Я Славку вчера удавил, —Сегодня ж, касатка,тебя удавлю для порядка!"Я с дрожью в руках подошел к ней впритык,Зубами стуча «Марсельезу», —К гортани присох непослушный язык —И справа, и слевая ей основательно врезал.С тех пор все шалавы боятся меня —И это мне больно, ей-богу!Поэтому я — не проходит и дня —Бью больно и долго, —но всех не побьешь — их ведь много.x x x
Давно я понял: жить мы не смогли бы,И что ушла — все правильно, клянусь, —А за поклоны к праздникам — спасибо,И за приветы тоже не сержусь.А зря заботишься, хотя и пишешь — муж, но,Как видно, он тебя не балует грошом, —Так что, скажу за яблоки — не нужно,А вот за курево и водку — хорошо.Ты не пиши мне про березы, вербы —Прошу Христом, не то я враз усну, —Ведь здесь растут такие, Маша, кедры,Что вовсе не скучаю за сосну!Ты пишешь мне про кинофильм «Дорога»И что народу — тыщами у касс, —Но ты учти — людей здесь тоже многоИ что кино бывает и у нас.Ну в общем ладно — надзиратель злится,И я кончаю, — ну всего, бывай!Твой бывший муж, твой бывший кровопийца.…А знаешь, Маша, знаешь, — приезжай!Простите Мишку!
Говорят, арестованДобрый парень за три слова.Говорят, арестованМишка Ларин за три слова.Говорят, что не помог ему заступник, честно слово.Мишка Ларин — как опаснейший преступник арестован.Ведь это ж, правда, — несправедливость!Говорят, невиновен!Не со зла ведь? Но вино ведь.Говорят, невиновен!А ославить — разве новость?Говорю, что не поднял бы Мишка руку на ту суку.Так возьмите же вы Мишку на поруки! — вот вам руку!А вот ведь, правда, — несправедливость!Говорят, что до свадьбыОн придет, до женитьбы…Вот бы вас бы послать бы,Вот бы вас погноить бы.Вот бы вас на Камчатку — на Камчатку нары дали б.Пожалели бы вы нашего Мишку, порыдали б.А вот ведь, правда, — несправедливость!Говорю, заступитесь!Повторяю, на поруки!Если ж вы поскупитесь,Заявляю: ждите, суки!Я ж такое вам устрою, я ж такое вам устрою!Друга Мишку не забуду и вас в землю всех зарою!А вот ведь, правда, — несправедливость!Бал-маскарад
Сегодня в нашей комплексной бригадеПрошел слушок о бале-маскараде, —Раздали маски кроликов,Слонов и алкоголиков,Назначили все это — в зоосаде."Зачем идти при полном при параде —Скажи мне, моя радость, Христа ради?"Она мне: «Одевайся!» —Мол, я тебя стесняюся,Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади."Я платье, — говорит, — взяла у Нади —Я буду нынче как Марина ВладиИ проведу, хоть тресну я,Часы свои воскресныеХоть с пьяной твоей мордой, но в наряде!"…Зачем же я себя утюжил, гладил? —Меня поймали тут же в зоосаде, —Ведь массовик наш КолькаДал мне маску алкоголика —И на троих зазвали меня дяди.Я снова очутился в зоосаде:Глядь — две жены, — ну две Марины Влади! —Одетые животными,С двумя же бегемотами, —Я тоже озверел — и стал в засаде.Наутро дали премию в бригаде,Сказав мне, что на бале-маскарадеЯ будто бы не толькоСыграл им алкоголика,А был у бегемотов я в ограде.x x x
У меня было сорок фамилий,У меня было семь паспортов,Меня семьдесят женщин любили,У меня было двести врагов.Но я не жалею!Сколько я ни старался,Сколько я ни стремился —Все равно, чтоб подраться,Кто-нибудь находился.И хоть путь мой и длинен и долог,И хоть я заслужил похвалу —Обо мне не напишут некрологНа последней странице в углу.Но я не жалею!Сколько я ни стремился,Сколько я ни старался, —Кто-нибудь находился —И я с ним напивался.И хотя во во все светлое верил —Например, в наш советский народ, —Но не поставят мне памятник в сквереГде-нибудь у Петровских ворот.Но я не жалею!Сколько я ни старался,Сколько я ни стремился —Все равно я спивался,Все равно я катился.Сочиняю я песни о драмахИ о жизни карманных воров, —Мое имя не встретишь в рекламахПопулярных эстрадных певцов.Но я не жалею!Сколько я ни старался,Сколько я ни стремился, —Я всегда попадался —И все время садился.Говорят, что на место все станет.Бросить пить?.. Видно, мне не судьба, —Но меня все равно не отчеканятНа монетах заместо герба.Но я не жалею!Так зачем мне стараться?Так зачем мне стремиться?Чтоб во всем разобраться —Нужно сильно напиться!Про Сережу Фомина
Я рос как вся дворовая шпана —Мы пили водку, пели песни ночью, —И не любили мы Сережку ФоминаЗа то, что он всегда сосредоточен.Сидим раз у Сережки Фомина —Мы у него справляли наши встречи, —И вот о том, что началась война,Сказал нам Молотов в своей известной речи.В военкомате мне сказали: "Старина,Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!"Я отказался, — а Сережку ФоминаСпасал от армии отец его, профессор.Кровь лью я за тебя, моя страна,И все же мое сердце негодует:Кровь лью я за Сережку Фомина —А он сидит и в ус себе не дует!Теперь небось он ходит по кинам —Там хроника про нас перед сеансом, —Сюда б сейчас Сережку Фомина —Чтоб побыл он на фронте на германском!…Но наконец закончилась война —С плеч сбросили мы словно тонны груза, —Встречаю я Сережку Фомина —А он Герой Советского Союза…Штрафные батальоны
Всего лишь час дают на артобстрел —Всего лишь час пехоте передышки,Всего лишь час до самых главных дел:Кому — до ордена, ну, а кому — до «вышки».За этот час не пишем ни строки —Молись богам войны артиллеристам!Ведь мы ж не просто так — мы штрафники, —Нам не писать: «…считайте коммунистом».Перед атакой — водку, — вот мура!Свое отпили мы еще в гражданку.Поэтому мы не кричим «ура» —Со смертью мы играемся в молчанку.У штрафников один закон, один конец:Коли, руби фашистского бродягу,И если не поймаешь в грудь свинец —Медаль на грудь поймаешь за отвагу.Ты бей штыком, а лучше — бей рукой:Оно надежней, да оно и тише, —И ежели останешься живой —Гуляй, рванина, от рубля и выше!Считает враг: морально мы слабы, —За ним и лес, и города сожжены.Вы лучше лес рубите на гробы —В прорыв идут штрафные батальоны!Вот шесть ноль-ноль — и вот сейчас обстрел, —Ну, бог войны, давай без передышки!Всего лишь час до самых главных дел:Кому — до ордена, а большинству — до «вышки»…Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям
В Пекине очень мрачная погода,У нас в Тамбове на заводе перекур, —Мы пишем вам с тамбовского завода,Любители опасных авантюр!Тем, что вы договор не подписали,Вы причинили всем народам больИ, извращая факты, доказали,Что вам дороже генерал де Голль.Нам каждый день насущный мил и дорог, —Но если даже вспомнить старину,То это ж вы изобретали порохИ строили Китайскую стену.Мы понимаем — вас совсем не мало,Чтоб триста миллионов погубить, —Но мы уверены, что сам товарищ Мао,Ей-богу, очень-очень хочет жить.Когда вы рис водою запивали —Мы проявляли интернационализм, —Небось, когда вы русский хлеб жевали,Не говорили про оппортунизм!Боитесь вы, что — реваншисты в Бонне,Что — Вашингтон грозится перегнать, —Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,Что мы покажем кузькину им мать!Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды —Не раздувайте вы войны пожар, —Мы нанесем им, если будет надо,Ответный термоядерный удар.А если зуд — без дела не страдайте, —У вас еще достаточно делов:Давите мух, рождаемость снижайте,Уничтожайте ваших воробьев!И не интересуйтесь нашим бытом —Мы сами знаем, где у нас чего.Так наш ЦК писал в письме открытом, —Мы одобряем линию его!Антисемиты
Зачем мне считаться шпаной и бандитом —Не лучше ль податься мне в антисемиты:На их стороне, хоть и нету законов, —Поддержка и энтузиазм миллионов.Решил я — и, значит, кому-то быть битым,Но надо ж узнать, кто такие семиты, —А вдруг это очень приличные люди,А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет!Но друг и учитель — алкаш в бакалее —Сказал, что семиты — простые евреи.Да это ж такое везение, братцы, —Теперь я спокоен — чего мне бояться!Я долго крепился, ведь благоговейноВсегда относился к Альберту Эйнштейну.Народ мне простит, но спрошу я невольно:Куда отнести мне Абрама Линкольна?Средь них — пострадавший от Сталина Каплер,Средь них — уважаемый мной Чарли Чаплин,Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,И даже основоположник марксизма.Но тот же алкаш мне сказал после дельца,Что пьют они кровь христианских младенцев;И как то в пивной мне ребята сказали,Что очень давно они бога распяли!Им кровушки надо — они по запаркеЗамучили, гады, слона в зоопарке!Украли, я знаю, они у народаВесь хлеб урожая минувшего года!По Курской, Казанской железной дорогеПостроили дачи — живут там как боги…На все я готов — на разбой и насилье, —Бью я жидов — и спасаю Россию!Городской романс
Я однажды гулял по столице — иДвух прохожих случайно зашиб, —И, попавши за это в милицию,Я увидел ее — и погиб.Я не знаю, что там она делала, —Видно, паспорт пришла получать —Молодая, красивая, белая…И решил я ее разыскать.Шел за ней — и запомнил парадное.Что сказать ей? — ведь я ж — хулиган…Выпил я — и позвал ненагляднуюВ привокзальный один ресторан.Ну а ей улыбались прохожие —Мне хоть просто кричи «Караул!» —Одному человеку по роже яДал за то, что он ей подморгнул.Я икрою ей булки намазывал,Деньги прямо рекою текли, —Я ж такие ей песни заказывал!А в конце заказал — «Журавли».Обещанья я ей до утра давал,Повторял что-то вновь ей и вновь:"Я ж пять дней никого не обкрадывал,Моя с первого взгляда любовь!"Говорил я, что жизнь потеряна,Я сморкался и плакал в кашне, —А она мне сказала: "Я верю вам —И отдамся по сходной цене".Я ударил ее, птицу белую, —Закипела горячая кровь:Понял я, что в милиции делалаМоя с первого взгляда любовь…1964 год
Марш студентов-физиков
Тропы еще в антимир не протоптаны, —Но, как на фронте, держись ты!Бомбардируем мы ядра протонами,Значит, мы — антиллеристы.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джина из бутылки!Тесно сплотились коварные атомы —Ну-ка, попробуй прорвись ты!Живо по коням — в погоне за квантами!Значит, мы — кванталеристы.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джина из бутылки!Пусть не поймаешь нейтрино за бородуИ не посадишь в пробирку, —Было бы здорово, чтоб ПонтекорвоВзял его крепче за шкирку.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джина из бутылки!Жидкие, твердые, газообразные —Просто, понятно, вольготно!А с этой плазмой дойдешь до маразма, иЭто довольно почетно.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джина из бутылки!Молодо-зелено. Древность — в историю!Дряхлость — в архивах пылится!Даешь эту общую эту теорию,Элементарных частиц нам!Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —И вволю выпьем джина из бутылки!x x x
Потеряю истинную веру —Больно мне за наш СССР:Отберите орден у Насера —Не подходит к ордену Насер!Можно даже крыть с трибуны матом,Раздавать подарки вкривь и вкось,Называть Насера нашим братом,Но давать Героя — это брось!Почему нет золота в стране?Раздарили, гады, раздарили.Лучше бы давали на войне,А насеры после б нас простили!Песня о звездах
Мне этот бой не забыть нипочем —Смертью пропитан воздух, —А с небосклона бесшумным дождемПадали звезды.Снова упала — и я загадал:Выйти живым из боя, —Так свою жизнь я поспешно связалС глупой звездою.Я уж решил: миновала бедаИ удалось отвертеться, —С неба упала шальная звезда —Прямо под сердце.Нам говорили: «Нужна высота!»И «Не жалеть патроны!»…Вон покатилась вторая звезда —Вам на погоны.Звезд этих в небе — как рыбы в прудах, —Хватит на всех с лихвою.Если б не насмерть, ходил бы тогдаТоже — Героем.Я бы Звезду эту сыну отдал,Просто — на память…В небе горит, пропадает звезда —Некуда падать.
