Я кивнул. Конечно, мне следовало догадаться, что сверток служил приманкой на живца. Я вновь увидел его глаза: из них исчез ужас, остались лишь злоба и ненависть.

И тут он допустил еще одну ошибку, когда вынул откуда-то нож и попытался всадить его мне в спину, но промахнулся. Это стоило ему жизни: я почувствовал, как лезвие скользнуло по мякоти ягодицы, непроизвольно вдавил колено в его горло и услышал хруст ломаемых шейных позвонков. Вечная ему память!

Скатившись с еще теплого трупа, я проковылял в ванну. Там я замочил полотенце, промыл рану и туго завязал ее, чтобы остановить кровотечение. Потом быстро оделся, включил свет и полюбовался на свою классную работу.

Парень был профессионалом, и при нем не оказалось никаких улик. Ружье 32-го калибра я оставил лежать рядом с ним. Позвонив портье, я коротко осведомился:

– Ты что, не видел ту девушку, которая поднималась ко мне?

Он озабоченно ответил:

– Ни одна женщина не входила в отель уже целых полчаса.

– Ты мне не звонил?

– Нет, сэр. Я просто перевел вызов на ваш номер. Старые штучки… Они знали о Рондине и, проследив меня, позвонили из ближайшего автомата. Моя ошибка чуть было не стала роковой. Я обязан был запомнить голос портье. В следующий раз не следует упускать эту деталь. Я быстренько собрал свои вещи. Если парень взял с собой еще двоих, то они ждут его возвращения или придут полюбоваться его работой. Заплатив внизу по счету, я покинул отель через черный вход.

Я хотел обследовать машины перед подъездом, но там их вообще не оказалось. Это еще ничего не значило. Они могли быть за углом, стоять за дверью… Когда я удостоверился, что за мной никто не следит, я отправился к Вилли Гиббонсу.

Это ему, конечно, не понравится, но у меня не было выхода. И я оказался прав. Он с ужасом уставился на меня, потом приоткрыл дверь пошире, мотнул головой и это было молчаливое приглашение заходить. Он стоял в коридоре в пижаме и смотрел, как я ставлю чемодан в угол.

– Знаешь, что бывает тому, кто раскрывает явочную квартиру? – наконец проговорил он.

– Но у меня есть товарищ – покойник. Он там в гостинице, в моем номере.

Рот Вилли раскрылся в гримасе, и он рухнул в кресло.

– Ты спятил, парень? Ты его прикончил?

– Конечно, я всегда так поступаю.

– Зачем же тогда сообщать мне об этом? Ты знаешь, кто я теперь? Я знаю об убийстве, и…

– Заткнись, ладно? Или вызови полицию и сообщи, что у тебя в квартире тип, который еще не смыл со своей одежды кровь невинных младенцев. Давай, звони!

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Они догадаются, что мы с тобой два сапога пара и станут следить за мной. Потом они заберут тебя, да и меня не оставят резвиться на газоне. Слушай, Тайгер…

– Лучше ты слушай! – разозлился я. – Дело государственной безопасности… Дай Дэви Секирну поднять шум, счет идет на секунды. Парень стрелял в меня, и полиция найдет пули.

Ответ предельно ясен, а я хочу, чтобы это попало в газеты и приняло как можно большую огласку. Чем больше мы шумим, тем больше шансов что-нибудь под этот шумок пронюхать. Их агенты знают обо мне и Рондине. Теперь они используют ее в качестве приманки. Плохо, что они могут следить за ней и постоянно выходить на меня. Вилли неожиданно спросил:

– Ну, допустим, они это сделают, и у тебя будет выбор – национальная безопасность или Рондина. Что тогда?

– Тогда пусть она умрет, – тихо ответил я.

Он кивнул, встал и набрал номер. Взяв себя в руки, он дал Дэви Секирну указания. Потом я связался с Чарли Корбинетом и передал ему последние сведения. Он быстро сориентировался, сказал, чтобы я перезвонил через пять минут, и когда я вновь позвонил, недовольно проворчал:

– Это зашло слишком далеко, Тайгер.

– Еще не совсем…

– Все теперь против тебя, и с тобой желает поговорить Хэй Райдолф.

– Отлично.

– Они до тебя так или иначе доберутся. Альберт Кеттлер доложил, что Рондина на некоторое время выходила из-под его наблюдения.

– Скверно.

– Есть кое-что и похуже.

– Да?

– Кеттлер наблюдал за ней не один. Он не уверен, но ему показалось, что и те, другие, слонялись поблизости от ее дома. Альберт не мог покинуть свой пост, чтобы проверить, но он парень с глазами и хорошо знает, где и чем пахнет. Он доложил, что Рондина вернулась в квартиру, но к телефону никто не подходил, и стало ясно, что она опять куда-то вышла. Может быть, через другой выход, за которым не было установлено наблюдение.

– Спасибо, Полковник.

Я повесил трубку. Возможна еще одна ошибка с моей стороны. СИА послала человека, чтобы взять мой след. Не двух, а одного. Только одного… Но ему придется здорово поработать, чтобы добиться желаемого. Черт побери, Рондина в западне, и если она вышла из парадного, за которым они наблюдали, то…

– Вилли…

– Нет, – устало ответил он, – теперь нет…

– Мартела держат в Центральном госпитале. Они собирались войти с ним в контакт. Не секрет, что его палата под стражей, и ты можешь это легко проверить, ясно? Посмотри внимательнее, нет ли ее…

– Нет.

– Передай, чтобы сразу позвонила сюда… И ради бога, ради черта – оставайся с ней. Не спускай с нее глаз. Если получится, оставь ее под полицейской охраной. Я останусь здесь и буду ждать твоего звонка.

– Нет! – заявил он еще раз и начал одеваться. У двери он взглянул на меня со злобой и выпалил: – Черт тебя побери!

Как только он ушел, я вызвал Ньюарк-Контроль, и через пять минут уже разговаривал с Вирджилом Адамом. Выслушав пароль, он дал отзыв, и выслушав мой доклад, сказал:

– Высшее командование вновь вызвало Мартина Грэди. Там что-то пронюхали. Когда группа Л. А. была в Мексике, их дороги скрестились со Спаадом Хелло. Он снимал фильм, составленный как политический документ. Спаад прекрасно знает язык, поэтому всюду входил и выходил но поддельным документам электрика. Он проникал также в некоторые засекреченные здания, где, как подозревают, сумел сделать снимки. Это выяснилось после той перестрелки, когда одному из агентов, по всей вероятности, удалось его ранить. Затем он внезапно исчез. А недавно засекли звонок из томилисонского небоскреба. Несколько слов удалось разобрать: «Немедленно… Мартел… убить».

– Как они узнали, что Спаад здесь?

– Он оставил о себе память – разбитое кольцо. В него был вставлен оникс, но камень треснул и он отдал его в ремонт. Ювелир хотел сделать ему приятное и приступил к работе немедленно, отложив все остальные заказы. Он вымыл кольцо и заметил внутри гравировку: «Спааду от Анны». Один из наших парней, зайдя к ювелиру, совершенно обалдел от радости, и мы оцепили весь район на случай, если он когда-нибудь попытается взять кольцо обратно.

– Благодарю. Проверю томилисонский небоскреб.

– Возможно, ты ничего и не обнаружишь. Там находятся междугородные телефоны и все. Мартин Грэди считает это весьма важным, потому что, когда звонили, здесь был ураганный ветер, одним словом, на улицу нельзя было высунуть нос. У него наверняка была инструкция позвонить из какого-нибудь другого места, но ему не захотелось выходить в такую погоду, и он позвонил из здания.

– Обычная комедия ошибок, а в итоге мы выигрываем матч, – пробормотал я в ответ.

Он хмыкнул и отключился.

Я придвинул кресло ближе к подоконнику, положил на него ноги и стал молча смотреть в ночь за окном. Потом закрыл глаза и сумел заснуть в такой позе.

Откуда-то издалека я услышал телефонный звонок и медленно приподнял веки. На секунду меня ослепили солнечные лучи. Часы показывали немногим более шести. Я поднял трубку, и голос Вилли произнес:

– Тайгер?

– Да.

– Вода становится горячей.

– Ты чист?

– Я в платной будке, в коридоре госпиталя.

– Где Рондина?

– Ее наблюдают несколько парней. Она оделась медсестрой и прошла мимо полицейского в комнату Габина Мартела, толкая впереди себя столик на колесах. Все обошлось бы, но ее подловили в комнате медсестер, когда она переодевалась. Туда вошли две другие сестрички с медикаментами.

– Как они ее раскрыли?

– Кто-то послал чудесную корзину цветов в комнату Мартела. Он постоянно получает цветы, и на это никто бы не обратил внимания, если бы один из охранников не оказался слишком дотошным малым. Кажется, ему уже приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Под землей для цветов находился баллончик с ядом цианида, которого хватило бы, чтобы наполнить всю комнату и прикончить его во сне. Они оцепили весь квартал, но не смогли поймать рассыльного, который притащил эту корзину, но в это же время они застукали Рондину. Полицейский на этаже опознал ее. То же сделали двое или трое клиентов-мужчин.

– Она говорит?

– Как попугай. Но она весьма неудачно попалась. Они проверяют всех и каждого. Хорошенько следи за собой, ладно?

Я ничего ему не ответил. Тихо положив трубку на рычаг, я стал любоваться рассветом.

Теперь они выйдут на меня. Она будет персона «нон грата», и ее вышлют обратно в Англию, если не обвинят в чем-то еще. Но, во всяком случае, она вошла в контакт с Габином Мартелом. Я оставил свой чемодан в номере, спустился вниз и пешком дошел до обиталища Чарли Корбинета.

По его глазам я понял, что он уже все знает.

– Заходи, Тайгер, я уже давно поджидаю тебя. Я вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Передай Райдолфу, что я буду говорить с ним, но при одном условии…

– Он не примет никаких условий.

– Тогда скажи ему, что он может убираться ко всем чертям. Чарли пожал плечами.

– Ладно, давай свое условие.

– Отдайте мне Рондину. Она тут ни при чем.

– Может, ты и прав, но агентура ее засекла, и теперь ей придется ответить на некоторые вопросы. Ты должен это знать.

– Глупости!

– Я знаю Райдолфа.

– Хорошо, поговорим с ним иначе.

– Нет, не по телефону. Он жаждет видеть тебя лично.

– Согласен. В четыре, около дома, нас троих – меня, тебя и Райдолфа – будет ждать машина. Куда мы поедем и что будем делать, моя забота. Только так он сможет полюбоваться моей физиономией. Он ухмыльнулся и понимающе подмигнул.

– Райдолф… Он захочет взять с собой еще кое-кого.

– Он может взять с собой хоть целую армию, мне наплевать! Если он надеется арестовать меня – это для него не выход.

– Возвращаются старые добрые времена, Тайгер?

– Конечно, черт возьми!

– Мы будем готовы в четыре часа.

Он открыл дверь и, увидев мой взгляд, приостановился. На стене висели сувениры далекого времени, голоса минувшего – автоматы, ножи, кастеты, все, чем мы пользовались до того, как мир начал потихоньку сходить с ума. Некоторые экземпляры были моим личным оружием. У большинства же хозяева гнили в Европе, ведь нас осталась маленькая горстка.

Организация предстоящего пикника не отняла много времени. У Мартина Грэди были фонды, оборудование, контакты и многое другое, чтобы получить невозможное. Машина была подготовлена и на случай, если бы они захватили электронный пеленгатор, который мог бы передавать сигналы для прослеживания, имелся глушитель, гасящий эти сигналы. Две другие машины тоже были наготове, чтобы перекрыть движение, если они применят обычное преследование на автомобиле.

Я мрачно улыбнулся, видя эти приготовления. Мартин Грэди, видимо, слишком нуждался во мне и не желал терять меня в уличной перестрелке, во всяком случае, в нынешней обстановке.

Тем временем у меня оставался еще целый день для работы.

Томилисонский небоскреб был одним из старых зданий на Сороковых улицах, где размещались театры. В холле, как и в других домах, стоял пропускной лифтер, имелось расписание этажей на стене, целая куча общественных телефонов и три лифта. Аккуратные их кабинки располагались рядом друг с другом. Возле одной топтался утомленный старый человек, лет шестидесяти, в поношенной униформе. По клиентуре, которая входила и выходила из здания, нельзя было сказать, что здесь занимаются прибыльными делами.

Я огляделся по сторонам, потом направился к телефонным будкам, достал телефонную книгу Манхэттена и начал просматривать номера контор. Это заняло около часа. Меня то и дело прерывали с требованием дать телефонную книгу, да и лифтер уже начал поглядывать в мою сторону. Но зато когда я закончил, у меня были три конторы, чьих номеров не было, но чьи вывески значились в списке этажей здания. Это было запрещено, но они как-то сумели обойти правила.

Сквозь толпу в холле я пробился к лифтеру, держа развернутой банкноту в двадцать долларов. Он увидел зеленый цвет и достоинство банкноты. Настороженное выражение его глаз мгновенно сменилось дружеской улыбкой, когда он жестом фокусника извлек бумажку у меня из пальцев.

– Это слишком много за то, что вы желаете здесь приобрести, но если вы платите, мистер…

Я дал ему взглянуть на название контор, которые выписал из книги. «Прадо Продикс», «Ф. Д. Бессер» и «Фоунтайнд Нейлон ордере». Он кивнул, быстро осмотрелся и заявил:

– Догадываюсь, что вы из полиции.

– Скажем проще: я провожу розыск.

– Что, назревает скандальчик?

– Нет, если я вмешаюсь.

– «Бессер» – букмекер. Об этом все знают.

– Почему же нет телефона? Как же он работает?

– Вы что, смеетесь? У него их там дюжина наверху.

– Но ни одного нет в телефонной книге. Хорошо, ну а остальные?

Он сделал озадаченное лицо, потом повернулся и нажал на кнопку. Один из лифтов начал с шумом и треском подниматься вверх.