Ее глаза сузились. Она поняла, что на этот раз речь идет не о тумаке, полученном во время драки в кабаке... Начинается интернациональная игра, и коррида еще впереди.

Снова, не задавая вопросов, Рондина направилась к телефону и выполнила мою просьбу. Потом взяла мой стакан и нашла новую порцию виски. А возвращая мне бокал коснулась губами моей руки. По ее щекам текли слезы.

— Почему? — спросила она наконец.

— Судьба!

* * *

Доктор Киркленд, как всегда, продемонстрировал высокий профессионализм. Пуля пробила кобуру моего пистолета, что погасило ее силу и изменило траекторию: она пролетела вдоль бока и застряла под кожей в синеватом ореоле. Вито Салви дважды пытался пригвоздить меня ножом, но я увернулся, кончик ножа лишь задел меня, оставив порезы.

Залатав меня, доктор оставил флакон с пилюлями, а на случай, если я почувствую себя хуже, порекомендовал через разумные промежутки времени посещать его и назвал цену лечения. Мартин Грейди оплатит все.

Рондина дала мне время одеться, прежде чем снова вошла в комнату. Остановившись около меня, укоризненно покачала головой, как перед ребенком, который никак не научится вести себя правильно:

— Не воображаешь ли ты, что сможешь сегодня уйти отсюда?

— Есть вещи, которые не могут ждать.

— Нет ничего достаточно важного.

— Нет?

— Тайгер... — Она сжала мою руку.

— Все приключения, в которых я был замешан, все дела, в которых ты участвовала, — все это ноль в сравнении с этим! Если они осилят нас, мы погрязнем по самые уши... — Я бросил взгляд на часы. Скоро должен появиться Чарли Корбинет. — Побудь еще разок моей доброй секретаршей — набери еще один номер.

Сообщив его, я увидел, как вздрогнула ее рука и напряглись мышцы.

Раньше Рондина уже видела меня набирающим этот номер и знала, что это означает.

На секунду она замерла, потом взяла телефон. Набрав номер, молча протянула мне аппарат и направилась к двери, но я ее остановил:

— Останься.

— Ты на самом деле хочешь, чтобы я осталась?

— Я видел, как ты убивала, ты видела, как убивал я. А сейчас у меня нет необходимости оставаться с ним один на один.

— Хорошо. — Она села в кресло.

После третьего звонка на другом конце провода сняли трубку, но никто ничего не сказал. Я назвал пароль и тогда услышал:

— Валяйте, Тайгер.

Мартин Грейди говорил так спокойно, будто он обсуждал погоду, хотя ему было прекрасно известно, что только очень важное дело заставит меня соединиться с ним.

— Кто у вас есть под рукой?

— Дон Лавус и Тони Вильямс.

— Оставьте Вильямса и пошлите Дона.

— Вы можете говорить?

— Только на ухо. Подняли большого зайца. Отзовите лучших людей, кого можно, и держите их наготове. Пусть дожидаются контактов в обычных местах. Нам понадобится связь и быстрый самолет, готовый к отлету. Вы лично тоже будете втянуты в дело, и вам надо быть готовым к отъезду.

— "Мустанг Ф-51" вылетает сегодня из Саратога-Спрингс. Приземлится в Ньюарке. — Теперь в его голосе послышалось нетерпение и некоторая нервозность. — А вы... Все в порядке?

— Я выкручусь...

— Серьезно?

— Киркленд пришлет вам подробности, а в ожидании вычеркните Вито Салви. Счет ликвидирован.

— Вы уверены в этом?

— Совершенно.

— Вот что вынуждает вас к особой осторожности в некоторых обстоятельствах, Тайгер. Они не упустят возможности отомстить за своего лучшего головореза.

— У них нет другого выбора.

— Нет. Но у вас-то он есть!

— Прекрасно, отпуск где-нибудь в Андах или Калифорнии, Вайе — городе спящей красавицы.

— Я подумаю... Мы не можем себе позволить потерять вас...

— А также оставить меня вне этого дела. Кстати, перед смертью Вито кое-что сказал, мне одному. Отпуск или мое участие — выбор за вами... — Я почувствовал вес моих слов.

Он подумал, наконец произнес:

— Хорошо... Вы этого хотите. Действуйте.

— Я готов.

— Что-нибудь нужно?

— В настоящий момент ничего. Но будьте готовы ко всему. Это намного сильнее того, с чем мы имели дело до сих пор.

— Я жду рапорта. Сегодня вечером?

— Как только прибудет самолет. Остальные должны быть наготове.

— Делайте так, как считаете нужным. Они будут действовать?

— Им придется... — Я ухмыльнулся. — У них тоже нет выбора.

* * *

Чарли Корбинет был нашим патроном в ОСС. Минувшие двадцать лет не смягчили его — он остался таким же жестоким, каким был тогда, когда командовал нами в чине полковника. Теперь он официально председательствовал в одном промышленном предприятии, но ИАТС вызвало его по той простой причине, что оно нуждалось в таком человеке, в его ясновидении.

Кое-кто из его начальства знал, что мы поддерживаем с ним связь, поэтому не выносили его, но, так как не могли без него обойтись, предпочитали закрыть на это глаза.

Чарли Корбинет стоял посредине комнаты: высокий и худой, выдавая высеченным из дерева лицом свою профессию. Его сверлящие меня глаза и улыбка, искривившая рот, красноречиво свидетельствовали: он прекрасно понимает, что начинается большая работа.

— Салют, мой полковник!

— Может, когда-нибудь вспомнишь, что перед самой отставкой меня сделали генералом?

— Простите... привычка, — улыбнулся я. — Они вам много платят?

— Немало.

— Скажем, сотню? Я имею в пять раз больше.

— Ты гурман.

— Это верно. И я тружусь ради этого. Однако моя работа оплачивается недостаточно.

— Ты когда-нибудь думал о том, что хорошая официальная служба могла бы тебе пригодиться, несмотря на твое досье?

— Бросьте! Служащих легко выкидывают вон. А я, по крайней мере, получаю вознаграждение за постоянный риск.

— А как насчет того, чтобы закончить жизнь в тюрьме?

— Никакой опасности, пока я знаю, куда зарывают тела, и то, что Мартин Грейди всегда меня выручит.

Рондина протянула Корбинету бокал.

— Не утруждайтесь спорить с ним, — спокойно посоветовала она.

Чарли согласился с ней:

— Да, даже не хочу ломать себе голову. — Он смочил губы виски, сделал довольную гримасу и снова уставился на меня. — Мне позвонили и сообщили о побоище у Салви. Ничего не скажешь, ты умеешь устраивать драки.

— Рэндольф?

— Да. Дон преследовал Салви в течение двух лет.

— Когда у них был последний контакт?

— Приблизительно восемнадцать месяцев назад.

— Тогда ему повезло: я сделал работу за него. — Я дал ему время переварить мои слова и добавил: — В комнате, в глубине квартиры находились двое ваших людей. Не имею представления, каким образом он их наколол. Но почему? Чего он от них хотел?

— Конфиденциально, Тайгер?

Я пожал плечами: все эти скрытности ни к чему. И Корбинет продолжил:

— К тому же какое это имеет значение? Все, что они могли сказать, теперь уже не важно, с этим покончено.

— Вы так считаете?

Он увидел, что я скалю зубы.

— Может, не совсем. Видите ли, у нас состоялся небольшой разговор... Перед тем, как я его прикончил.

— Не сомневаюсь.

Чарли повернулся, подошел к креслу и упал в него со вздохом облегчения.

— Хорошо. Выкладывай, раз ты этого хочешь.

— Разумеется, Чарли, но сначала скажите мне, почему Салви жаждал крови ваших людей? Потом я вам все расскажу. Может быть...

— Один из ваших тоже был ликвидирован.

— Он не был особенно важным.

— Он работал на Мартина Грейди.

— Второстепенная работа, порученная правительством. У Грейди большое влияние во всех промышленных кругах, работающих на национальную безопасность, тогда...

Чарли Корбинет с огромным вниманием рассматривал свой бокал, медленно поворачивая его в пальцах. Наконец он принял решение.

— Ты обязательно хочешь вмешать меня в эту скотобойню?

— Нет, на самом деле нет... Я только хочу, чтобы вы получали генеральское жалованье за ту работу, которую делаете. Хочу, чтобы вам дали большую свободу действий, вместо того чтобы ставить вас в зависимость от Рэндольфа.

— Скажи мне, Тайгер, почему тебе не нравится манера, с которой Вашингтон ведет дела?

— Потому что я не люблю попадать в ловушки. Не люблю перестрелки, какая была в Панаме... или то, что ожидает нас во Вьетнаме, пока мы там остаемся и ведем себя как свиньи... Мы не лучше ваших парней из Вашингтона, только у нас свободное поле деятельности и то, что они не могут оплатить, мы покупаем. И при этом у нас есть уверенность, что ничто не может нас сломить, потому что, как бы далеко мы ни зашли, нас всегда прикроют.

— Ладно, я уже слышал эту песенку.

— А я никогда не устану повторять ее, старина.

— Хорошо. И что же рассказал тебе Вито Салви?

— Начнем заново. Сначала вы...

Как обычно, он помедлил, собираясь с мыслями, наконец опорожнил мешок. Просто был вынужден это сделать. Я знал, что так и будет.

— Один из этих парней приехал из Бонна и привез эту историю...

— Какую историю?