— Мэнн, Тайгер Мэнн, мистер Смалл. Прошу простить меня за беспокойство, но я ищу одного моего друга, а вы, возможно, можете мне помочь.

— Охотно... Входите... Буду счастлив, если смогу оказать вам услугу.

Он провел меня в гостиную, две стены в которой заполняли книги.

— Может быть, выпьете что-нибудь?

Тут же открыл коробку с пивом, протянул мне одну банку, затем устроился в качалке напротив меня и спросил:

— Итак, какая же у вас проблема?

— Ведь вы знакомы с Луи Агрунски, правда?

— С Луи?.. Разумеется... Так это вы его ищете?

Вместо того чтобы ответить, я сделал глоток, потом медленно поставил банку на пол около себя. Его улыбка превратилась в гримасу удивления.

— Но ведь это смешно! — сказал он.

— Что же тут смешного?

— Бедный Луи... Теперь его все ищут, а когда он жил здесь, никто им не интересовался. Около него не было ни души. Я никогда не видел такого одинокого человека. Даже после того случая, когда он уже не мог работать, никто его не посещал, кроме меня и Клода Вестера.

— Агрунски не такой человек, который легко сходится с людьми, мистер Смалл. С другой стороны, его работа требовала абсолютной секретности. Таким образом он вообще перестал быть общительным.

Смалл недоверчиво покачал головой, губы его были сжаты.

— То, что вы сейчас сказали, кажется правильным. Никому не удавалось вытянуть из Луи ни слова об его профессиональных делах, но никто и не пытался этого делать, вы сами понимаете, конечно... С Клодом он всегда говорил о своем увлечении — о крошечных деталях для радио и электроники, которыми забавлялся. Со мной спорил о философии.

— Философия — ваше увлечение, мистер Смалл?

Он засмеялся:

— Боже мой, нет! Это мое ремесло! Я преподаю в университете в Бромвеле, в котором мы с Луи когда-то учились. Правда, на разных факультетах, но снимали вместе комнату и стали добрыми друзьями. Философия Луи не интересовала, он коллекционировал дипломы по математике и физике. Однако после нервной депрессии вдруг задумался над философскими проблемами и стал изучать эту дисциплину почти так же, как и я. Казалось, это давало ему облегчение.

— Я не представлял себе, что его нервная депрессия была такой серьезной.

Смалл пожал плечами и сделал несколько глотков пива.

— Нет, она и не была серьезной. Простое переутомление. Луи не жалел себя — работал больше любого из нас. Он был способен все усвоить. И вот постоянное бодрствование, сильное напряжение дали о себе знать.

В конце концов накопленная усталость вызвала недомогание.

— Оно его сильно изменило?

— Луи понял, что нельзя форсировать. Начал заниматься более благоразумно. — Смалл на секунду замолчал, нахмурил брови, размышляя, потом добавил: — Его вдруг заинтересовали такие вещи, как человеческое поведение, социальная этика, мировые политико-экономические проблемы... Понимаете? В философских спорах о них он проводил множество часов.

— А какие у него были взгляды?

— Ах это! Я надеялся, что про них вы мне скажете. Со мной Луи постоянно спорил. Он очень долго размышлял над вопросами, но никогда не приходил к их решению.

— Какой философ мог бы это сделать!

— Ах, мистер Мэнн, мне кажется, я понял... Вы скорее прагматик...

— Это значит...

— В общем, осязаемые факты. Акция, которая является следствием.

— Это так, полностью.

— А философия?..

Я оборвал его:

— Ничего не имеет общего с реальностью.

Его глаза заблестели. Я почувствовал, что он счастлив, имея в перспективе спор, в результате которого заткнет мне клюв.

— Например? — спросил он.

— Куда отправляются после смерти? — И прежде чем Смалл успел ответить, я с улыбкой предупредил: — Только не забудьте про доказательства!

Тогда, как все, кто не знают ответа, философ попытался сделать простое сложным, вернув мне вопрос:

— Я был бы счастлив узнать ваше мнение: что же случается с нами после нашей смерти?

— Что ж, скажу вам... — Я покончил с пивом и сообщил: — Мы уходим на два метра в землю.

— О-о-о! Мистер Мэнн... Это так...

— Просто?

— Скажем, примитивно, но...

— Вы когда-нибудь присутствовали на похоронах, мистер Смалл?

— Разумеется, да, и... — Он улыбнулся. — Мне кажется, что с вашей логикой спорить невозможно, мистер Мэнн!

— Вы когда-нибудь убивали человека, мистер Смалл?

— Конечно нет!

— А я — да. Вот это факт, а не философские доводы. И это заставляет размышлять о многом более реальном, чем Платон и Аристотель.

Смалл бросил на меня странный взгляд и поставил свою банку с пивом рядом с собой.

— Мистер Мэнн... вы слишком странный персонаж для того, чтобы Луи имел с вами какие-то отношения. Могу я спросить: как вы с ним познакомились?

— Я никогда не был знаком с Луи Агрунски, но надеюсь познакомиться с ним раньше других.

— Довольно таинственно...

— Нет. Ничего не могу объяснить, потому что дело касается его работы, но это очень важно, и мне необходимо его найти.

Философ наклонил голову.

— Да... — И внезапно забеспокоился: — Кажется, я понял.

— Вы сказали, мистер Смалл, что его ищут и другие?

— Многие...

— Они представлялись как работники полиции или из правительственных служб?

— Со мной они не общались.

— Вот как?..

— Об этом мне сказал Клод Вестер. Его расспрашивали какие-то личности, которые назывались друзьями Луи. Два раза... А встретив бывшего коллегу Луи, Клод узнал, что тот тоже удостоился посещения этих людей, хотя Клод, как и бывший коллега Луи, ничего не знает. Луи вроде исчез с лица земли.

— А с вами, значит, связаться не пытались?

— Нет. Теперь позвольте мне один вопрос, мистер Мэнн?

— Прошу вас.

__ Почему вы так интересуетесь Луи?

— Из-за денег, мистер Смалл. Мой патрон очень хочет купить одно из изобретений Агрунски. Если я найду вашего друга первым, то получу хорошее вознаграждение.

— Значит, вы... гм... гм... вы...

— Называйте меня следователем...

— И вы убивали людей?

— Только тогда, когда это надо было сделать.

— До такой степени нужно?

— Просто необходимо. Мы находимся в состоянии войны, мистер Смалл. В настоящий момент это холодная война, но все равно война.

Он важно покачал головой:

— Понимаю... Конкуренция, которая не имеет ничего общего с коммерцией...

Я не ответил, и не должен был этого делать.

Неожиданно Смалл поинтересовался:

— Вы можете показать мне ваше удостоверение личности, мистер Мэнн?..

— Любопытство?

— Недостаток философии.

— В таком случае позвоните в нью-йоркскую контору и попросите Чарли Корбинета. Он будет счастлив сообщить вам сведения обо мне.

— Без сомнения, я это сделаю. Вы меня очень интересуете, и вся эта история кажется мне странной, она дает пищу для размышлений.

— Не философствуйте на эту тему, Смалл. И если вы догадываетесь, в каком месте окопался Агрунски, держите эти сведения при себе. Время от времени я буду поддерживать с вами контакт, пока нахожусь в этой местности, если, конечно... если вас это не затруднит.

— Совсем нет. Исчезновение Луи меня глубоко беспокоит и огорчает.

Я встал, надел шляпу и протянул руку Винценту Смаллу:

— Спасибо за разговор.

— Пожалуйста.

— Не знаете, где я смогу найти Клода Вестера в этот час? Это срочно.

— Да. Безусловно, он в своей мастерской, позади виллы. Вы найдете его уткнувшимся в проволоки и пытающимся засунуть большой агрегат в маленький горшок. Несчастный страдает воспаленным воображением и подыхает над своими микроскопами.

Винцент Смалл не ошибся. Я увидел Клода Вестера через окно его маленькой мастерской склонившимся над каким-то изобретением. Время от времени он тер себе ухо и гримасничал.

Я постучал в дверь. Он остановил мотор и поплелся к двери, волоча ноги. Открыв ее, стал внимательно меня рассматривать.

— Мистер Клод Вестер? Мэнн. Мистер Смалл посоветовал мне повидать вас в связи с интересующей меня проблемой.

Имя профессора разгладило его нахмуренный лоб.

— Ах да!.. Входите, прошу вас.

Я вошел в мастерскую и быстро осмотрелся, чтобы понять, что же тут делается.

Помещение выглядело жалким, но, может, тут вершатся большие дела?

В углу стояли письменный стол и два металлических стула. Вестер предложил мне один, сам сел на другой.

— Слушаю вас, мистер Мэнн.

— Я пришел из-за Агрунски. Я его ищу.

По лицу электротехника прошло облако, и оно стало ледяным.

— Да, действительно... — пробормотал он.