Еще несколько дней спустя страшно исхудавший Страж штормов сидел на берегу, опустив голову на скрещенные руки. Его спутанные волосы липли к потным щекам, дыхание походило на всхлипы. Он полностью вымотался и не мог сдвинуться с места, но в шестидесяти ярдах от берега бушевал водяной смерч, в центре которого были заключены демоны, которых он наконец-то поймал.

Потребовалась еще неделя, прежде чем Анскиере пришел в себя настолько, что сумел уравновесить удерживавшие пленников стихии.

Месяцы тяжких трудов подорвали силы волшебника. Он не мог сплести заклинания достаточно прочные, чтобы они надежно удержали врагов. Каждый день Анскиере укреплял создание своего магического искусства, не смея покинуть берег.

Грязный и оборванный, как потерпевший кораблекрушение моряк, он питался выброшенной на берег сырой рыбой. Страж штормов медленно шагал по побережью, заставляя водяной смерч с заключенными в его центре демонами следовать за собой, и наконец добрался до заброшенного маяка на северо-западном берегу Эльринфаэра. Смотрителем этого маяка был старый, выживший из ума отшельник, который уже с десяток лет не присматривал за огнем. Он не переставал цокать языком, бормотать и водить языком по беззубым деснам, но у него хватило ума послушаться, когда Анскиере попросил его заложить окна башни маяка камнями. Смотритель почесал в паху и сплюнул, но стал помогать магу.

Как только была заделана последняя щель, Анскиере разогрел воздух до адского жара. Дара Ивейна у него не было, и он уже терял сознание, когда наконец сумел расплавить и слить камни башни, не оставив в стенах ни единой щелочки. На скалах поднялась новая тюрьма — черная отвесная башня, куда Анскиере заключил демонов мхарг. Больше они никогда уже не будут летать. Прежде чем погибнуть, они отложат яйца, но волшебник вымел башню ветрами, не оставив внутри влаги, благодаря которой из яиц могли бы вылупиться новые чудовища.

Страж штормов запечатал вход, отдохнул и снова принялся колдовать. Когда он закончил, башню Эльринфаэра окружали самые сильные охранные заклинания, когда бы то ни было созданные магом погоды.

А потом Анскиере заплакал. Истерзанный, израненный, исхудавший, он сидел на краю скалы и вертел в дрожащих пальцах маленький базальтовый кубик, одну из безделушек, завалявшихся у смотрителя. Рядом набегали на песок волны, чайки спорили из-за рыбешек. Грани кубика блестели, когда волшебник снова и снова крутил его в руках. Завороженный этим блеском, Анскиере не услышал приближавшихся шагов. Он даже не заметил, что он больше не один, пока его не окликнул знакомый насмешливый голос.

— А ты отлично справился. — Ивейн помедлил, задумчиво перебрасывая камешек из руки в руку. В свете закатного солнца его волосы сияли яркой медью. — Ты чуть не погиб, и ради чего? Выжившие скажут, что катастрофа случилась из-за тебя. Священники будут проклинать твое имя в храмах, детей научат тебя бояться.

Анскиере поднялся на ноги; усталость сделала его движения неловкими.

— Не осталось никаких выживших. Потому демоны и направились к морю. Им больше нечего было уничтожать. — Он помолчал, сдерживая гнев, затем продолжил: — Тебе повезло, что чудовища не вырвались за границы Эльринфаэра.

— Вот как? — Руки Ивейна замерли, камешек упал на землю. — Я устал работать на ваэре.

Не успел Анскиере ответить, как земля рядом с ним разверзлась. Волшебник, повелевавший огнем и землей, исчез в этой щели, но его смех еще долго звенел в воздухе, подобно проклятию.

— Я найду тебя, — прошептал Страж штормов. — И когда я тебя найду, я свяжу тебя таким мощным заклятьем, что ты больше никогда не отвернешься от человеческого рода.

Так началась его погоня за Ивейном, закончившаяся в Северном море. Прижатый к кромке воды, Повелитель огня скорчился у ног Стража штормов и, не в силах противиться Анскиере, укрепил магические оковы, державшие демонов мхарг. Воспользовавшись своей властью над землей, он поместил ключи к охранным заклинаниям в базальтовый кубик, который смотритель маяка когда-то всовывал между косяком и дверью, чтоб она не закрывалась.

А потом Анскиере произнес свой приговор Повелителю огня, предавшему его в Эльринфаэре; тот самый приговор, горькое эхо которого донеслось до следующего поколения, перейдя на Джарика.

Видение исчезло, и, внезапно выброшенный из воспоминаний Стража штормов, сын Ивейна оказался во тьме. Он ничего не видел, не слышал, не мог ничего нащупать — и ллондель ничем ему не помог. Застряв в кошмарном тупике между своей жизнью и прошлым волшебника, Джарик в панике закричал.

И тогда из темноты прогремел голос:

— Назови свое имя, пришелец! Зачем ты явился к Стражу штормов Эльринфаэра?

Джарик больше не понимал, где кончается видение и начинается реальность; он почувствовал, как его "я" сковала чужая стальная воля. Некая безжалостная и уверенная сила стала срывать покровы с его души, и, чувствуя, что сопротивляться бесполезно, Джарик затих.

Наконец тот, кто держал юношу, ослабил хватку и выпустил его.

Вспыхнул свет, Джарик упал на колени, открыл глаза и увидел, что находится в комнате с камином. У него голова пошла кругом. Что происходит? От ледяных скал, дождя и холода бурной ночи не осталось и следа. Руки юноши упирались в ворс богато изукрашенного ковра, его одежда была сухой.

— Джарик, сын Ивейна, — произнес за его спиной чей-то голос, мягкий и в то же время властный.

Юноша встал, ошеломленно повернулся и впервые увидел Анскиере из Эльринфаэра. Страж штормов стоял возле выцветшего гобелена, с его плеч ниспадало бархатное, голубое, как летнее небо, одеяние. Отблеск пламени играл на его серебряных волосах, густых бровях и на лице, которое стихии и невзгоды избороздили морщинами.

— Ты искал меня, — сказал Страж штормов.

Джарик заморгал.

— Где я? Как я сюда попал?

Он поднял руку, пощупал под рубашкой и не нашел мешочка с ключами от Эльринфаэра. Его охватила паника.

— Ллондель!

— А кто, по-твоему, послал тебя ко мне? — немедленно отозвался Анскиере. — Эта комната — иллюзия, просто порождение мысли. А ллондели тебе не враги.

Джарик покраснел:

— Они — демоны.

— Не все расы Проклятых Кором одинаковы. Некоторые настолько ненавидят людей, что готовы погубить всех и вся. Если демоны мхарг снова окажутся на свободе, ллондели тоже погибнут. — Анскиере понимающе смотрел на Джарика, пока тот старался уложить смысл этих слов в голове. — Что касается ключей, ллондели помогают их хранить.

Джарик встретился взглядом с волшебником, глаза которого были глубоки, как горизонт на краю моря. Юноша хотел рассердиться на Стража штормов, но не смог. Раньше он верил, что Анскиере проклял Повелителя огня в отместку за прошлые обиды. Теперь Джарик знал, что это не так. Заклятие, сотворенное на берегу Северного моря, было создано для того, чтобы никогда больше не повторилось предательство, погубившее Эльринфаэр.

Анскиере нарушил воцарившуюся в комнате тишину:

— Когда я позвал тебя, я уже знал, что Ивейн мертв.

Эти слова заключали в себе скрытый смысл.

Джарик сглотнул комок в горле. Если Ивейн мертв, значит, его наследник должен подчиниться заклятию и, возможно, пережить трагедию, которую несет с собой Круг Огня; и Анскиере прекрасно это знал. Он позвал Джарика, но не переставал скорбеть о том, что ему пришлось так поступить. Страж штормов прекрасно понимал, какой тяжкий груз он возложил на плечи мальчика из замка Морбрит, которого никто никогда не учил магии.

— Если у тебя есть ко мне вопросы, спрашивай. Я отвечу, если смогу. Возможно, это последний наш разговор, — спокойно сказал Анскиере. — Посылая тебя сюда, ллондель укоротила нить моей жизни. Она взяла на себя риск, повторения которого нельзя допустить.

— Она? — удивленно переспросил Джарик, вскинув голову.

Он никогда не думал, что демоны тоже могут быть женского пола.

Анскиере слегка улыбнулся.

— Они не люди, Джарик, но в некоторых отношениях ллондели такие же смертные, как мы с тобой.

Смертные. Джарик вздрогнул, услышав это слово от волшебника, чьи деяния изменили ход истории. Впрочем, юноша уже знал, что Страж штормов не всемогущ. Анскиере был пленником и не мог сокрушить оковы льда без помощи магии Повелителя огня. Если бы волшебник такое проделал, он выпустил бы на волю демонов холода, почти таких же опасных, как демоны мхарг.

Джарик почувствовал, как кровь застыла в его жилах. Как долго Страж штормов сможет продержаться в глубоком сне подо льдом, если никто не сумеет пройти Круг Огня?

Хотя Джарику не хватило смелости задать этот вопрос вслух, Анскиере услышал его мысли и ответил:

— Я проживу меньше, чем отпущено тебе.

Огонь за спиной Джарика вдруг показался юноше чересчур горячим. Он вспотел, борясь с желанием отступить от камина.

— А демоны холода? Если ты умрешь, они вырвутся на свободу?

— Не сразу. — Будто чувствуя смятение Джарика, Страж штормов повернулся и посмотрел на гобелен, изображавший морской пейзаж в выцветших голубых и зеленых тонах. Потом волшебник уточнил голосом блеклым, как этот гобелен: — Охранные заклинания станут постепенно слабеть. Если электрические бури будут случаться нечасто и будут несильными, оковы продержатся около полутора столетий.

— Ваэре могут послать кого-нибудь тебе на смену, — сказал Джарик.

— Могут.

Анскиере не стал добавлять, что обладал очень редким даром. Даже самые талантливые претенденты часто не выдерживали испытаний, которые сопутствуют обучению будущего волшебника. Но само немногословие Стража штормов говорило о многом, и Джарик не получил тех заверений, каких искал. Ему все больше начинало казаться, что муки, которые испепелили душу его отца, для него неизбежны, как смерть.

— Нет! — Анскиере резко отвернулся от гобелена, холодно взглянул на Джарика и добавил: — Никого нельзя принудить пройти Круг Огня. Я поручил тебе только одно: вернуть ключи от Эльринфаэра и хранить их до тех пор, пока ты не сможешь возвратить их мне.

Джарик сжался под взглядом волшебника.

Он почувствовал, что Анскиере видит, насколько его страшит постигшее Ивейна безумие, видит его насквозь — до самых сокровенных уголков души, до самых мельчайших слабостей. Впервые юноша осознал всю тяжесть возложенной на него задачи. Он вспомнил виденную недавно встречу двух волшебников на берег) Северного моря и заклятие, наложенное на Ивейна Стражем штормов.

«…А если ты умрешь, не успев послужить мне, власть моя перейдет на твоего старшего сына, а затем на его сына, и так до тех пор, пока долг не будет уплачен».

Джарик вздрогнул, будто его ударили хлыстом, и сжал руки, втянув их в рукава рубашки.

— Неужели ты не можешь забрать у меня ключи?

Анскиере ответил удивительно мягко:

— Только когда я выйду на свободу, сын Ивейна. До этого дня или ты, или — после тебя — твои дети должны защищать ключи от демонов.

— У меня не хватит сил, чтобы их защищать! — Джарик пожалел о своих словах, но они уже сорвались с языка.

Анскиере безжалостно улыбнулся.

— У тебя есть эти силы.

— Нет! — Джарик перестал сдерживаться.

В присутствии Стража штормов он чувствовал себя загнанным в угол. Душа юноши все еще была обожжена воспоминаниями, которые заставила его увидеть ллондель, поэтому он дал волю своему ужасу, мучавшему его с тех пор, как он узнал о своем происхождении.

— Кто я такой, чтобы принимать подобное могущество? Ради огней Кордейна, волшебник, скольким людям мой отец принес беду, пока не воткнул себе нож в сердце? — Раз начав, Джарик уже не мог остановиться. — А ты сам, Страж штормов, такой мудрый и добрый, скажи, сколько людей погибло в Тьерл Эннете?

Обвинение прозвучало в полной тишине. Джарик гордо поднял голову; он не жалел о брошенном вызове. Упрек его был, конечно, справедлив. Весь Кейтланд помнил волну, которая с ревом примчалась из моря и пронеслась по берегам Тьерл Эннета. Тогда погибло четыре тысячи человек, которых Страж штормов поклялся защищать.

Анскиере склонил голову, внезапно показавшись Джарику почти стариком.

— Я объясню тебе, наследник Повелителя огня, то, что раньше объяснял только ваэре. Надеюсь, у тебя хватит мудрости понять. — Страж штормов поднял усталые глаза. — Демоны нашли способ вторгаться в человеческий разум и подчинять себе волю людей. Это ужасно, потому что они поступают так с теми, у кого есть магический дар. Одна из женщин, которыми они овладели, по имени Татагрес, пришла ко мне и попросила взять ее в ученицы. Она оказалась пешкой в руках демонов и однажды тайком разрядила магическую энергию моего посоха. Я не принял меры предосторожности против такого простого предательства. Правда, посох имел защиту; я и по сей день не знаю, как Татагрес справилась с защитными заклинаниями и осталась в живых. Но благодаря ей море вздыбилось и уничтожило Тьерл Эннет, и проделано это было затем, чтобы опорочить меня.

Джарик разжал кулаки и с удивлением почувствовал, что у него вспотели ладони.

— Татагрес мертва.

Волшебник среагировал молниеносно:

— А ее тайны погибли вместе с ней?

— Возможно.

Но Джарик не договорил, умолчав о том, что скорее всего ведьма передала другому свое проклятье.

Юноша закрыл глаза, чувствуя, что нервы его натянуты, как струны арфы, и безнадежно мечтая о том, чтобы темнота могла скрыть судьбу, которую уготовило ему происхождение. У волшебника нет иного выбора, кроме как пройти Круг Огня, а этого Джарик собирался избежать, чтобы полученное таким образом могущество не принесло еще больше зла, не расчистило бы дорогу демонам. С тех пор как ллондель объяснила, в какой опасности находится человечество, Джарик боялся, что именно он нарушит шаткое равновесие и приведет к погибели человеческий род. Он тоскливо выругался, желая оказаться где угодно, только не здесь.

Ковер под его ногами внезапно дрогнул, и Джарик упал, потеряв равновесие, но не ударился об пол. Комната исчезла, свет сменился тьмой, а прощальные слова Стража штормов прошелестели, как шепот призрака:

— Демоны будут искать ключи, Джарик, сын Ивейна. Охраняй их получше. Сделай свой выбор с отвагой и мужеством. Что бы ни случилось, я надеюсь на тебя и благословляю тебя.

Джарик попытался ответить, но слова застряли у него в горле. Его подхватили силы, бороться с которыми не мог ни один смертный. Наконец он все-таки обрел голос и закричал от боли и страха.

Звук собственного крика как будто разбудил его.

Джарик открыл глаза и понял, что лежит на обледеневших скалах на северном берегу Скалистой Гавани. Слышался грохот бурунов, тучи закрыли звезды. Ледяные скалы возвышались как белые столпы на фоне мрачного темного неба. Внизу береговая линия, рифы и камни сливались в единое целое, а рядом с Джариком горели две оранжевые искры. Ллондель все еще наблюдала за ним с уступа, где сидела, скрестив ноги и закутавшись в плащ, а глаза ее под капюшоном казались бесстрастными и равнодушными.

Джарик пошевелился, сел, прислонился спиной к граниту и настороженно посмотрел на демона. На вид пол этого существа невозможно было определить. Юноша невольно подумал: а что, если слова Анскиере были сном или, хуже того, иллюзией, созданной ллонделем, чтобы усыпить его бдительность? Джарик недоверчиво пошарил под рубашкой и успокоился только тогда, когда нашел базальтовый кубик Анскиере. Если ллондель до сих пор не украла ключи, скорее всего, она и не собиралась этого делать.

Демоница моргнула и наклонилась вперед, зашелестев серой тканью.

«Наследник Повелителя огня, Хранитель ключей, ты говорил с Анскиере. Что ты будешь делать теперь?»

В этом мысленном вопросе звенела угроза. Джарик сглотнул — у него вдруг пересохло в горле. Опасность еще не миновала! Перебрав все возможные ответы, Джарик в конце концов осознал, что эмпату можно сказать только правду. В приливе храбрости, которой он никогда раньше в себе не ощущал, Джарик проговорил:

— Я буду хранить ключи — по мере сил. Но от ваэре не приму ни знаний, ни могущества.

Ллондель зашипела.

Джарик отшатнулся, его следующие слова были полны горечи:

— Ты знала моего отца?

Отчаянно стараясь, чтобы его поняли, он начал мысленно перебирать разные образы, зная, что ллондель их увидит. Джарик показал демонице Повелителя огня, чья жестокость врезалась в людскую память. О бешеном нраве Ивейна вспоминали в тавернах, пели в жалобных песнях, писали в юридических документах; отец Джарика оставил разрушительные следы своей магии в каждом уголке Кейтланда — сожженные гостиницы, опаленные поля и даже обожженные руки конюха, который слишком медленно взнуздал его лошадь.

Джарик закончил, но ллондель сидела неподвижно, серая каменная статуя, только глаза ее мерцали в тени капюшона.

Не зная, чем еще пробудить ее сочувствие, Джарик попробовал снова.

— Даже если намерения волшебников были добрыми, могущество, полученное ими от ваэре, приносило человечеству горе. — Он вспомнил, как выглядел Тьерл Эннет, когда заключенную в посохе Анскиере мощь разрядили в море. — Каким бы мудрым ни был волшебник, подобным могуществом слишком легко злоупотребить. Я не могу… — Джа-рик помедлил, сглотнул и упрямо продолжил: — И не буду брать на себя ответственность за подобный риск.

Ллондель зашипела и угрожающе привстала.

— Нет! — Джарик ударил себя кулаком по колену. — Подожди, послушай меня! Должен быть другой способ! Как ты не понимаешь, что волшебство приносит лишь гибель? Я найду другой способ уберечь человечество и вернуть ключи Анскиере.

Наступило напряженное молчание. Потом ллондель снова уселась, зашуршав своим серым одеянием. Она протянула руку и осторожно поскребла когтем камень между коленями Джарика. От этого звука у юноши по спине пробежали мурашки. Хотя у людей такой жест был не принят, он понял его значение.

«Я предупреждаю, — мысленно сказала ллондель. — Ты отмечен ваэре, и твой путь не останется незамеченным».

Джарик похолодел и затаил дыхание, потому что ллондель дала ему увидеть его самого, окруженного тройным огненным кольцом. Этот образ напоминал печать на ключах, обозначавшую могущество Анскиере. Ллондель предупреждала об опасности; она давала понять, что наследник Повелителя огня не просто привлечет к себе внимание — за ним будут охотиться. Одно предупреждение сменилось другим: таящийся в Джарике магический дар угрожал союзу демонов в Храме Теней. Если он откажется развить этот дар, он останется беззащитным — тогда он не сможет в случае опасности призвать на помощь власть над огнем, и враги легко смогут его одолеть.

Но одной грозящей ему опасности было недостаточно, чтобы сломить решимость Джарика. Юноша помнил мучительную боль, которую причиняло ему заклятие Анскиере из Эльринфаэра, и не в силах был понять магию власти над погодой, магию, которая недавно опалила его сознание. Джарик знал только одно: волшебство причиняло ему боль! Безжалостный и ужасный самоконтроль, который требовался, чтобы подчинить себе свободную энергию, не поддавался его пониманию. Вот почему наследник Ивейна упрямо и сердито отмахнулся от предупреждения демоницы.