К счастью, в этот миг в каюту постучал дежурный Врач и пригласил нас в салон к телевизору смотреть и слушать новое выступление Андрея Светочева. Выбрав из двух зол меньшее, я поспешил откликнуться на этот зов.

В салоне перед большим телевизором собрались все пассажиры-пациенты дирижабля-санатория. Вскоре на экране появился Андрей. Его сообщение показалось мне каким-то бесцветным. Он сообщил, что выступает только потому, что в его адрес поступает очень много вопросов. Но ничего нового он пока сказать не может. Он сделал только одно конкретное сообщение: для строительства Главной Лаборатории по созданию Единого Материала выделен пустынный островок в Балтийском море, в пятидесяти километрах от Ленинграда. Островок будет расширен за счёт намыва донного песка. Работа начинается завтра.

Незначительное это сообщение, вдобавок произнесённое каким-то усталым, невыразительным голосом, показалось мне, не предвещает удачи моему другу. Но слушатели, как я успел заметить, остались довольны и этой скудной информацией.

Пресс-конференция. Встреча с Надей

Шла третья неделя моего пребывания в Новосибирске. Целые дни просиживал я в библиотеке, подбирая материал для своей «Антологии», и дело уже близилось к концу. Однажды утром в читальный зал вошёл старший Библиотекарь и пригласил всех желающих в телевизионный блок, сказав, что будет выступать Андрей Светочев.

Я вместе со всеми направился к телевизору.

На экране возник Андрей. Он сидел в небольшом зале за круглым столом, вместе со своими Сотрудниками. На столе стояло множество переводящих машин. Все кресла и все проходы в зале были заполнены Людьми – это были главным образом Корреспонденты. Происходило нечто вроде пресс-конференции. Вопросы задавались бессистемно, и я привожу их в таком виде и порядке, как их записал мой карманный микромагнитофон.

Андрей. Готов отвечать на ваши вопросы.

1-й корреспондент. Когда идея о создании единого материала будет осуществлена вашей научной группой практически?

Андрей. На это, возможно, уйдёт один год.

2-й корреспондент. Можно ли вкратце охарактеризовать ваш единый материал как некую пластмассу с универсальными свойствами?

Андрей. Можно, если вам это нравится. Но вообще-то это принципиально новый материал.

3-й корреспондент. В некоторых газетах высказана мысль, что всемирное применение единого материала может лишить многих людей радости труда. Ведь множество профессий станут просто ненужными.

Андрей (роясь в каких-то бумагах). Я не компетентен в этих вопросах. Но вот Экономисты Сергеев, Тропиниус и Маорти утверждают, что работы хватит всем, однако многим Людям придётся переквалифицироваться.

4-й корреспондент. Как всё это отразится на продолжительности рабочего дня?

Андрей (опять роясь в бумагах). Вот тут произведены подсчёты. Не мной, а Экономистами. Через три года после полного перехода на аквалид средний рабочий день на Планете сократится до двух часов восемнадцати минут.

5-й корреспондент. Что это такое – аквалид?

Андрей. Так мы решили назвать единый универсальный материал.

6-й корреспондент. Как вы относитесь к Нилсу Индестрому?

Андрей. С величайшим уважением.

6-й корреспондент. Однако ваше открытие, если оно будет осуществлено практически, опровергнет Закон Недоступности Нилса Индестрома?

Андрей. Да.

7-й корреспондент. Следовательно, будет создан материал, который позволит строить космические корабли, могущие проникнуть за пределы Солнечной Системы?

Андрей. Да. Но это уж дело Строителей и Космонавтов. Нас больше интересуют земные и подводные дела.

8-й корреспондент. Как это понимать – подводные?

Андрей. Аквалид даст возможность строить сооружения из воды под водой.

9-й корреспондент. Следовательно, Человечество получит большую новую «жилую площадь» под океаном и сможет спокойно расти? Так это надо понимать?

Андрей. Да, на дне океанов будут прокладывать тоннели, строить предприятия и возводить жилые города.

Длительная пауза. Затем все встают. Аплодисменты и возгласы восхищения.

После паузы.

10-й корреспондент. Почему ваша Опытная Лаборатория строится на острове? Почему не на материке, не в Ленинграде?

Андрей. Я сам просил об этом. Так безопаснее.

10-й корреспондент. Для кого безопаснее?

Андрей. Для города. Дело в том, что при практическом осуществлении нашего проекта на одной из фаз производства аквалида существует опасность взрыва. Теоретически расчёты верны, но технологически мы идём на некоторый риск.

10-й корреспондент. Если произойдёт взрыв, значит, вы шли по ложному пути и создание единого универсального материала останется недостижимой мечтой Человечества. Так надо понимать?

Андрей. Нет. Не так. Повторяю: теоретически наши расчёты верны. Если произойдёт взрыв, то кто-то, идущий за нами, найдёт более верную технологическую схему.

11-й корреспондент. А как называется ваш остров?

Андрей. Пока это безымянный островок. Но я предложил назвать его Матвеевским островом, в честь моего друга.

12-й корреспондент. Ваш друг – Физик, Химик, Математик?

Андрей. Нет. Он Литературовед.

13-й корреспондент. Что натолкнуло вас на мысль о едином материале?

Андрей. Мне всегда казалось странным, что машины, корабли, дома, предметы обихода делаются из разных материалов. Уже в детстве это казалось мне нелепым, нерациональным.

14-й корреспондент. Что можно будет производить из аквалида?

Андрей. Из него нельзя будет производить продуктов питания, горючего и удобрений. Всё остальное – можно.

15-й корреспондент. Следовательно, из аквалида можно производить все нужные Человечеству машины, сооружения и предметы?

Андрей. Да. Всё – кроме гробов и спичек.

16-й корреспондент (со значком юмористического журнала). Но ведь спичек давно не производят.

Андрей. Я пошутил.

17-й корреспондент. Как идут работы на острове… на Матвеевском острове?

Андрей. Сейчас вы это увидите.

Андрей исчез с экрана. На экране появилось море. Мы как бы летим над ним. Вот показался островок. Вот он приблизился. Видны деревянные временные причалы, около них множество небольших судёнышек. Мы облетаем остров. Он невелик и пустынен. Вдали видны землесосы, намывающие песок. На островке ещё нет капитальных зданий – только длинные пластмассовые бараки. Островок кишит Людьми. Одни простыми лопатами копают котлованы, другие выравнивают линию берега, третьи, четвёртые, десятые тоже заняты земляными и прочими работами. Слышен гул, шум, звучат песни на разных языках. Работающие – главным образом молодёжь всех национальностей и цветов кожи. Но встречаются и пожилые Люди.

Затем остров исчез, и на экране снова появился Андрей. Корреспонденты опять стали задавать вопросы.

18-й корреспондент. Меня удивило, что на острове применяются столь примитивные орудия труда. Можно подумать, что мы вернулись в первую половину XX века. Из какого музея извлекли вы эти лопаты, кирки, ломы?

Андрей. Я их ниоткуда не извлекал. Это они сами заказывали их по старинным чертежам какому-то ленинградскому заводу, сами привезли их на остров.

18-й корреспондент. Кто «они»?

Андрей. Добровольцы. Они съехались со всех концов света.

19-й корреспондент. Но есть же на вашем острове современная техника для земляных работ. Ведь есть?

Андрей. Есть. Но они не дают ей работать. Они её оттеснили. Хотят работать сами, своими руками.

20-й корреспондент. Но ведь на острове есть Врачи охраны труда. Слово Врача – закон.

Андрей. Врачей они не слушаются. И потом добровольцев так много, что они работают не более часа. Так что здоровью это не вредит.

21-й корреспондент. Есть ли на острове травмы в результате применения несовершенных орудий труда?

Андрей. Крупных травм нет. Но есть ушибы, мозоли. Вчера один чилиец повредил лопатой палец на ноге.

21-й корреспондент. Надеюсь, его немедленно эвакуировали в больницу на материк?

Андрей. Не сразу. За почётное ранение друзья разрешили ему поработать ещё час вне очереди.

21-й корреспондент. Разрешая Людям работать примитивными орудиями труда, вы сокращаете их МИДЖ. Как вы на это смотрите?

Андрей. Земляные работы скоро кончатся – и тогда за дело примутся специалисты.

22-й корреспондент. Попробуйте в краткой популярной форме изложить сущность открытия, к которому пришла ваша научная группа.

Здесь Андрей начал объяснять суть открытия, но говорил он столь невнятно и отвлечённо, что я ничего не понял и отошёл от экрана, не дослушав своего друга до конца. Но, не скрою, я был тронут вниманием Андрея. Мне было приятно, что он назвал остров моим именем.

В этот же день я решил съездить на местный Почтамт. Меня интересовали марки. На улице я остановил элтакси и вскоре вошёл в зал Почтамта. Первое, что мне бросилось в глаза – это бесконечное количество стендов, на которых были выставлены марки. Решение Всемирного Почтового Совета о том, что каждый Человек может выпускать свои марки, уже действовало, многие филателисты успели выпустить личные почтовые знаки и предлагали их на выбор всем желающим. Марки были самые разные по расцветке и по тематике. Очень много было женских портретов – это филателисты увековечивали своих возлюбленных. Хоть почта стала бесплатной, но по традиции на каждой марке была обозначена цена. Цену ставили кто во что горазд – от копейки до ста миллионов рублей. Я выбрал несколько марок для себя и несколько для Андрея и немедленно послал их ему, сопроводив коротким дружеским посланием. Затем я направился в Бюро Выполнения Желаний, организованное при Почтамте, с целью заказать свою марку. Я уже решил, какая она должна быть. На марке я решил изобразить самого себя, держащего в руках рукопись СОСУДа.

Направляясь через зал к двери Бюро, я вдруг услышал своё имя, произнесённое приятным женским голосом. Я оглянулся и увидел – кого бы вы подумали, мой Читатель? – я увидел Надю, ту девушку, с которой познакомился на Ленинградском Почтамте при весьма странных обстоятельствах.

– Что вы здесь делаете? – удивился я. – Вы перевелись на Новосибирский Почтамт? Неужели на вас так подействовал тяжёлый случай, имевший место на Ленинградском Почтамте?

– Я здесь ничего не делаю. Просто зашла посмотреть, как здесь работают, – с улыбкой ответила Надя.

И далее она пояснила, что приехала сюда в отпуск, ибо в Новосибирске живёт её брат.

Я, в свою очередь, поведал Наде, что приехал в Новосибирск поработать в здешней библиотеке.

– А как пополняется ваш СОСУД? – спросила Надя.

Признаться, мне весьма польстило, что она помнит о моей работе и интересуется ею, и я поведал девушке, что СОСУД пока что не пополняется, ибо в Сибири совсем вывелись Люди, умеющие ругаться, и что я в данное время занят «Антологией».

– А сюда вы, видно, зашли как филателист? – поинтересовалась Надя.

– И как отправитель письма. Только что я отослал письмо Андрею Светочеву – Человеку, благодаря которому мы с вами познакомились.

– Неужели это был Светочев? – воскликнула Надя. – Вот бы уж не подумала на него! Я ведь и не разглядела тогда, кто был моим обидчиком. Когда будете писать ему в следующий раз, пожелайте ему удачи и передайте от меня, что я нисколько на него не сержусь.

– Он уже наказан за свой поступок, – сказал я. – Ему пришлось убить зайца.

– Как? Его наказали охотой? – огорчилась Надя. – Это так неприятно.

– Не волнуйтесь за него, – мягко сказал я. – Он обидел вас, он был послан в наказание на охоту, но благодаря сцеплению этих обстоятельств он встретил девушку, которую полюбил и которая полюбила его.

– Но почему вы не радуетесь этому? – спросила Надя. – В вашем голосе мне послышалась грусть.

– Я рад за него и рад за неё, – ответил я. – Но за себя я не рад.

Надя ничего не сказала, не стала меня утешать, и мне это очень понравилось. Мы молча вышли из Почтамта и тихо пошли по улице.

– Вам далеко? – спросил я. – Давайте я вас провожу пешком.

– Буду рада, – ответила Надя. – Я очень люблю ходить пешком. Я хотела бы быть девушкой-Почтальоном из одного исторического романа, который я как-то прочла. Эта девушка-Почтальон не любила ездить на мотоцикле, а ходила от деревни до деревни пешком. Я хотела бы, как она, ходить в лаптях от деревни до деревни по старинному асфальту, стучать клюкой в заборы и отдавать людям письма и радиограммы.

– Только не в заборы, а в ворота, – поправил я.

– Вы, наверно, очень хорошо знаете историю, – почтительно сказала Надя. – Как приятно вести беседу с высокообразованным Гуманитарием.

Не скрою, мне было приятно слышать такой отзыв от этой симпатичной девушки, которая, хоть была знакома со мной совсем недавно, уже сумела оценить меня по достоинству. «Разве хоть раз отозвалась Нина обо мне столь справедливо?» – шевельнулась у меня мысль. Тем не менее я скромно возразил Наде, что хоть я и съел, как говорится, собаку на истории XX века, но я ещё познал не всё, что надо познать. Так, например, лингвистический мой багаж заставляет желать лучшего. Правда, я знаю кроме родного языка английский, немецкий и французский, а также группу славянских языков и латынь, однако древнегреческого я ещё, к сожалению, не знаю.

– Нет, вы очень много всего знаете, – мягко возразила Надя. – Я вот, кроме английского и французского, никаких языков не знаю… Правда, я ещё понимаю международный код.

– Ну, это не язык, – возразил я. – Много ещё воды утечёт, прежде чем международный код станет языком. Пока что он состоит почти сплошь из техницизмов.

– А где вы остановились? – поинтересовалась вдруг Надя.

– Так как я прилетел сюда на сравнительно долгий срок, то я остановился в гостинице.

– Переселяйтесь к нам, – предложила Надя. – Никто вас не будет беспокоить, и я в том числе. Квартира у нас сейчас почти пустая, все разъехались на лето. Брат мой тоже мешать вам не будет, он тихий.

– А кто он, ваш брат?

– Памятник, – ответила Надя.

– То есть как это памятник? – изумился я. – Очевидно, вашу речь надо понимать иносказательно: ваш брат был каким-либо известным Учёным, а затем скончался и ему воздвигли памятник? Так? Но почему я не слышу в вашем голосе скорби по усопшему? При вашей привлекательной внешности такая бесчувственность не делает вам чести.

– Да живёхонек мой брат, – засмеялась Надя. – Он по специальности Памятник, он разрабатывает вопросы усиления памяти.