— Когда?

— Я не знаю. Когда освободится с делами, — перешла на шепот Натка.

— Ты знаешь, кто он такой? — строго спросил мужик.

— Богатый человек…

— Он дипломат, понятно? Довольно известная в политическом мире фигура. Я надеюсь, ты сделала все путем?

Натка покраснела как рак и ничего не ответила.

— Можешь не отвечать, но твоя задача раскручивать этого придурка по полной программе. И тебе польза, все-таки такие бабки отваливает, и нам в самый раз. Постарайся сделать так, чтобы тебя ему не хватало как воздуха.

— Григорич, у нас тут одна порядочная есть. По крайней мере, старается такой казаться, — поспешил доложить Артем. — Хозяин кабаре сказал, что дипломат сначала на нее повелся, а она от него отказалась. Говорит, что болеет и что у нее месячные никак не пройдут.

Мужик с интересом посмотрел в мою сторону и спросил:

— Как зовут, красавица?

— Ирина.

— Ты зачем сюда приехала?

— Денег заработать.

— Правильно, бабок сколотить. Так в чем дело? Зачем целку из себя строишь?

— Я сюда танцевать приехала и к проституции никакого отношения не имею.

— Ежели ты сюда танцевать приехала, то, какого же хрена тебе в родных краях не плясалось?!

— Сюда я приехала потому, что на родине мой красный диплом никому не нужен. А там, где нужен, зарплаты даже на хлеб не хватит.

— Нехорошо, девочка. Мы к тебе со всей душой, а ты к нам задницей поворачиваешься. Танцуй сколько тебе влезет, отрабатывай свой красный диплом. Можешь организовать хороший сольный номер. Мы тебе это разрешаем. Танцуй, коли хочешь. Только и нам навстречу пойди. Одного твоего танца нам мало. В Японии своих танцовщиц хватает, а вот «рашен герлз» в качестве проституток имеют здесь бешеный успех. Я тебя предупреждать больше не буду. Если ты с сегодняшнего дня не перестанешь артачиться, мне придется с тобой по-другому разговаривать.

— Я домой хочу, — произнесла я со слезами на глазах.

— А больше ты ничего не хочешь? А кто восполнит нам наши материальные затраты? Сама посчитай: ведь мы переправили тебя в Японию, дали койку, миску и работу… Кто возместит материальные и моральные убытки? На твое место мы могли бы взять другую девушку, более сговорчивую. Ты сама видела, что на конкурс телки ломятся со страшной силой. А мы тебя взяли. Прогадали, получается. Только знай, что мы никогда не прогадываем.

— Я вернусь домой, отработаю и все верну.

— Ты что, издеваешься? Да нам легче тебя пришлепнуть, чем домой переправить.

— Я трахаться ни с кем не буду! — твердо сказала я и опустила глаза.

Натка ущипнула меня за руку, но я не придала этому значения и даже не почувствовала боли. Мужик озадаченно посмотрев на Артема и, прищурившись, жестко произнес:

— Когда всех назад повезешь, эту оставь. Я с ней по-другому поговорю.

— А как же кабаре? У нее там сольный: номер…

— Сунь себе в жопу этот сольный номер. Оставишь ее на разговор.

Артем послушно кивнул, а мужик, в который уже раз, внимательно оглядел каждую из девочек.

— Значит так, милочки. Артем теперь ваш новый менеджер. Он будет выполнять те же функций, которые выполнял Толик. Все вопросы, связанные с работой, решайте с ним. Наша задача обеспечить вам нормальные условия производства. Все разборки с наглыми и развязными клиентам предоставьте нам. Раз в неделю будете отрабатывать на субботнике в фирме. В редких случаях на особо торжественные мероприятия будем снимать всех. Субботники проводятся без оплаты. Участвовать в них — почетная обязанность. Именно на субботниках вы сможете продемонстрировать свое мастерство, профессионализм и умение. Так что делайте выводы, девочки!

Кажется, этот мужик держит нас за полных дур. Бред, который он нес, вызывал отвращение, однако девчонки по-прежнему стояли, прижавшись к стене, боясь поднять глаза.

Когда «собрание» закончилось, я вместе со всеми направилась в автобус. У самых дверей Артем схватил меня за руку и сурово произнес:

— А ты куда собралась?

— Как это куда? Куда и все.

— Тебе было сказано, чтобы ты оставалась здесь.

— А что мне тут делать? Мне сегодня вечером в кабаре танцевать надо.

— Сегодня ты тут спляшешь, танцовщица хренова, — ехидно усмехнулся он, отодвинув меня в сторону.

Наконец-то до меня дошло, что дела мои совсем плохи. Перспектива остаться в так называемом «офисе» меня совсем не прельщала. Я вцепилась Артему в руку и жалобно произнесла:

— Да ладно, пошутили и хватит. Я здесь не останусь.

— Ас тобой никто и не шутил, — процедил он сквозь зубы.

— Хорошо, я буду работать как все, — быстро протараторила я и попыталась залезть в автобус за остальными девчонками.

Артем с силой оттолкнул меня, и я упала на землю. Натка бросилась ко мне, чтобы помочь подняться, но Артем грубо схватил ее за руку и затолкал обратно в автобус. С трудом поднявшись, я упрямо направилась к двери. Артем, смеясь, опять оттолкнул меня. От безысходности мне захотелось провалиться сквозь землю. Как только автобус тронулся, я с ужасом оглянулась назад и увидела лысого молодчика. Он шел по направлению ко мне, держа в руках настоящие наручники. При виде наручников мне стало дурно, перед глазами поплыли красные круги. Не хватало только свалиться в обморок.

— А это зачем? — с трудом выдавила я из себя.

— Воспитывать тебя будем, — усмехнулся довольный браток.

— Может, наручники не надо? Я вообще-то смирная.

— Вот и посмотрим, какая ты смирная. Лысый втолкнул меня в гостиную, где по-прежнему сидел Григория. Увидев меня, он улыбнулся и замотал головой.

— Ну и хитра! Сбежать хотела… Думала, мы про тебя забыли… Садись в кресло, пообщаемся.

Я села в кресло и посмотрела на лысого. Окинув меня презрительным взглядом, он обратился к Григоричу:

— Григория, может, на нее наручники надеть? Она бабенка хитрая, я ее сразу раскусил.

— Это и хорошо, что хитрая. Хитрая нам как раз и нужна. А наручники можешь пока убрать. Я надеюсь, что они нам не пригодятся. Девочка умная, я думаю, что понятливая. Как тебя зовут, милочка?

— Ирина.

— Иринка, значит. Иринка — картинка. Ты и в самом деле как картинка. Приятно на тебя посмотреть. Коньячка хочешь?

— Хочу, — вздохнула я.

В данный момент мне и в самом деле хотелось выпить. Так, как наркоману хочется уколоться. Наверное, это от нервов. Как только мужик протянул рюмку, я тут же осушила ее, даже не сморщившись. Мужик, удивленно пожав плечами, подмигнул лысому.

— А девочка-то любит выпить! Даже я бы так не смог. Принеси-ка нам еще бутылочку и закусить прихвати. Приятная у меня сегодня компания. Не каждый день с такой девушкой сижу.

Минут через пять лысый прикатил сервировочный столик с двумя бутылками джина и умопомрачительными закусками. Так вкусно я не ела еще никогда. Конечно, у себя в кабаре мы с голоду не умирали, но таких деликатесов нам там не давали.

— Кушай, девочка. Все свежее, из ресторана. Парная телячья вырезка, семга под миндальным соусом, бараньи котлеты на косточках с запеченным картофелем, овощами и соусом. Икорка красная и черная. Какую ты больше любишь?

— Кроме минтаевой, никакую не пробовала.

— Ты это серьезно? — удивился мужик.

— Конечно.

— Что, даже красной не пробовала?

— А как я могу ее пробовать? Она же денег стоит, а где их взять?

— Несправедливо, ох как несправедливо, — наигранно покачал головой мужик. — Очень несправедливо. Такая красивая девушка, а ничего в этой жизни хорошего и не видела.

Он принялся открывать бутылку. Тупо уставившись на нее, я подумала о том, что во всей этой гнусной истории есть один плюс — хоть попробую дорогой напиток.

— И такое не пробовала? — спросил мужик, разливая джин.

— Нет.

— Знаешь, почему в России люди пьют спиртные напитки и дохнут как мухи, а за границей льют не меньше и прекрасно себя чувствуют?

— Почему?

— Потому, что в России пьют бодягу. Хорошая бутылка коньяка обычному человеку; не по карману. За границей элитные напитки намного дешевле, да и качество спиртного совсем другое.

Закрыв глаза, я с удовольствием сделала, большой глоток. А, была не была! Где еще по-человечески поешь! Без всякого стеснения я принялась уплетать аппетитные тарталетки, начиненные икрой. Мужик, глядя на меня, улыбнулся и вновь разлил джин.

— А я еще оставаться не хотела. Надо было сразу говорить, чем потчевать будете, — засмеялась я.

Мужик с лысым переглянулись и уставились на меня.

— Послушай, а ты откуда такая будешь? — спросил мужик.

— Из Самары.

— И каким ветром тебя во Владик занесло?

— К подруге приехала.

— Подруга у тебя та, которая за тебя сегодня ночью с дипломатом отдувалась?

— Ничего не отдувалась. Они прекрасно поладили.

— Не обидно? Ведь этот дипломат мог стать твоим постоянным клиентом…

— А почему мне должно быть обидно? Он же мне не замуж предлагал.

— Тоже верно. В Самаре с кем жила?

— С мамой.

— А отец?

— Отец умер. Сердце. Говорят, что раньше времени смерть уносит либо слишком хороших, либо слишком плохих людей. Плохих, чтобы не мешали нам здесь, а хорошие на том свете тоже нужны. Мой отец был очень хорошим человеком, поэтому Бог так рано его забрал. Вы такие вопросы задаете, потому что хотите узнать, будет ли меня кто-нибудь искать после того, как вы меня грохнете?

Мужик хитро посмотрел на меня, так и не ответив на мой вопрос. Затем он налил мне очередную порцию джина. Я охотно выпила. В голове был приятный дурман, думать о том, чем все это может закончиться, не хотелось.

— Ну, а образование у тебя какое?

— Хореографическое училище. По специальности я актриса балета. Только там, где я живу, балетом не шибко интересуются.

— Понятно. А вернуться на родину ты хочешь?

— Хочу!

— А зачем, если у тебя там приличной работы нет?

— Можно подумать, что здесь у меня приличная работа! Там у меня хоть паспорт имелся. Проституцией я заниматься не буду, хоть убейте.

— Ну а что ж ты замуж за богатого не выйдешь? Все твои проблемы махом бы разрешились.

— Так где же его взять, богатого-то? Таких, как я, целый полк, на всех новых русских не хватит. Чем я могу нового русского привлечь? Обеспеченных родителей у меня нет. Дорогих вузов я не заканчивала, квартиры собственной, и то не имею. Кому я нужна такая? Приехала денег в Японию сколотить, а оказалось — тяну только на проститутку, обидно, — от жалости к себе я даже всхлипнула.

— Но ведь у тебя есть внешность.

— На одной внешности далеко не уедешь. Внешность должна быть упакованной, а с упаковкой у меня проблемы. Упаковка нынче денег стоит. У меня и гордость есть, только и гордость без денег тоже никому не нужна.

— Я смотрю, ты девочка не глупая и рассуждать умеешь. Так вот, я хочу предложить тебе одно полезное взаимовыгодное дельце.

— Какое еще дельце? — насторожилась я.

— Обычное, и тебе, и мне будет хорошо. Я даю тебе работу, ты ее выполняешь. Как сделаешь, я возвращаю тебе паспорт и отправляю на родину плюс десять тысяч долларов.

— Сколько? — не поверила я своим ушам.

— Десять штук баксов, — усмехнулся Григорич.

— Мне? — растерянно спросила я.