Фолкен много рассказывал им о Войне Камней, Малакоре и Повелителях рун. Однако в книге оказалось больше подробностей, чем в рассказах Фолкена. Особенно Грейс заинтересовали упоминания о Заморье — землях к западу от Фаленгарта, куда, по слухам, бежали те, кому удалось спастись после падения Малакора. Быть может, народ Малакора — ее отдаленные родственники — все еще там обитает?

Новый вопрос пришел ей в голову. Она сомневалась, что среди ученых мужей университета Тарраса найдутся специалисты по северной мифологии. Кто же тогда написал эту книгу? Переплет выглядел новее, чем все остальное; Грейс подозревала, что титульный лист вместе с именем автора потерялся, когда книгу заново переплетали. Тем не менее она оказалась увлекательной. Подавив зевок, Грейс перевернула страницу.

Зевок превратился в восклицание.

Буквы выцвели от времени, но остались совершенно четкими. Кто-то сделал на полях надпись черным карандашом, выделив часть текста:

…что боги, драконы и колдуньи, наделенные даром предвидения, предсказывали его приход. Тот, кого назовут Разбиватель рун, разрушит руну Зеи, которая была Первой Руной, произнесенной Мировым Кузнецом, связавшим ее в Рассветном Камне в самом начале мира. Так Первая Руна станет Последней Руной — ведь когда она будет уничтожена, наступит конец, мира…

И хотя эти строки и сами по себе вызывали тревогу, кровь в жилах Грейс застыла по другой причине. Рядом кто-то торопливо написал два слова:

ЭТО СУДЬБА?

— Нет, — прошептала Грейс, — нет, не может быть.

Она быстро вытащила из кошелька серебряную половинку монеты и положила ее на стол. Затем снова заглянула в книгу. И хотя теперь она читала с трудом, основной текст выглядел странно, но был написан на языке Зеи. Однако два слова на полях оказались английскими.

Грейс оторвалась от текста. Этого просто не может быть. В словах на полях — в форме букв — было еще кое-что, и это встревожило Грейс. Так в чем же дело? Она задумалась, глядя в окно. Красная звезда смотрела на нее, словно огненный глаз.

А потом глаз моргнул и закрылся.

Парализованная Грейс продолжала смотреть в небо, дожидаясь, когда вновь вспыхнет красная звезда.

Ничего не происходило. Тоска сжала грудь Грейс, дрожа от ужаса она встала и подошла к окну. Небо оставалось совершенно чистым, нигде ни облачка, огромный серп луны и многочисленные звезды, разбросанные по бескрайней поляне неба. Но там, где только что сияла алая искорка, зиял мрак пустоты.

Красная звезда — звезда Тиры — исчезла.

* * *

Грейс вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Она сумела взять себя в руки и, с трудом передвигая ноги, подошла к двери, открыла ее и увидела Фолкена.

— Мелия хочет с тобой поговорить. Она ждет внизу.

В глазах барда Грейс заметила удивление.

Они нашли Мелию за столом, где они обычно ели в дождливую погоду. Леди подняла взгляд, но Грейс ничего не смогла прочитать в ее янтарных глазах. Тут же появились Бельтан и Эйрин.

Рыцарь зевнул. На нем была лишь длинная ночная рубашка.

— Что случилось? Мне снился замечательный сон про эль. И не про ту дрянь, которую подают здесь, а настоящий голтский эль, который сначала ударяет в живот, потом поднимает над землей, обняв за плечи сильной рукой, и с улыбкой ведет тебя обратно к стойке бара.

Эйрин поправила прозрачный халатик, который набросила на плечи, и, нахмурив лоб, посмотрела на светловолосого рыцаря.

— Ты уверен, что тебе приснился сон об эле, а не о голтских мужчинах?

— В любом случае я бы предпочел досмотреть сон до конца.

— Что происходит, Мелия? — спросил Фолкен.

— Надеюсь, Грейс сможет нам объяснить, — ответила Мелия, на лице которой не дрогнул ни один мускул.

Эйрин посмотрела на Грейс.

В чем дело, сестра?

— Звезда Тиры, — хрипло проговорила Грейс, которой не хватало воздуха. — Исчезла.

В высоком окне сиял огромный серп луны. На столе появился черный котенок Мелии, который принялся ластиться ко всем по очереди. Слуги принесли чашки и дымящийся кувшин с мэддоком. Грейс с благодарностью взяла чашку, которую ей протянула Эйрин. Хотя ночь была теплой, Грейс била мелкая дрожь.

Вскоре выяснилось, что только Грейс смотрела на звезду в тот момент, когда она погасла — хотя Мелия почти сразу заметила ее исчезновение, вот тогда-то Фолкен и появился у двери Грейс. К несчастью, никто не знал, куда подевалась звезда.

— Вам не кажется… вы не думаете, что Тира… — сверкнув васильковыми глазами, проговорила Эйрин.

— Она богиня, дорогая, — напомнила Мелия. — Я уверена, что с ней все в порядке.

Бельтан поскреб подбородок.

— А как насчет Огненного Камня? Тира должна его охранять. Что, если она его потеряла? Последствия будут плохими, не так ли?

— Ужасными, — сказал Фолкен. — В таком случае нас ждет катастрофа. Бледный Король продолжает искать Огненный и Сумеречный Камни, чтобы они заняли свои места рядом с Ледяным Камнем на железном ожерелье Имсаридура. И его хозяин, Мог, пытается вернуться на Зею. Несомненно, грядут мрачные времена.

Мелия посмотрела на Грейс.

— Дорогая, ты смотрела в окно, когда звезда исчезла. Не произошло ли чего-то необычного перед этим? Не заметила ли ты какого-нибудь предзнаменования?

Но Грейс лишь покачала головой.

— Я читала книгу, которую взяла в библиотеке университета. У меня стали слипаться глаза, я выглянула в окно и увидела звезду Тиры. А потом… она исчезла.

— Ты ничего мне не рассказывала, — сказал Фолкен, бросив на нее быстрый взгляд. — Какую книгу ты читала?

— Она называется «Языческая магия севера». Я собиралась показать ее тебе, но после посещения библиотеки Бриэля ты выглядел таким усталым.

— Что же, спорить не стану, — проворчал Фолкен. — Но должен сказать, что, хотя мне известны почти все книги, когда-либо написанные о северной магии, об этой я ничего не слышал. Можно на нее взглянуть?

Довольная тем, что она может сделать что-нибудь полезное, Грейс торопливо поднялась наверх и вернулась с книгой. Бард принялся ее просматривать, быстро переворачивая страницы. Грейс рассказала о том, что ей удалось обнаружить.

— Интересно, — пробормотал бард и нахмурился. — Текст написан на высоком языке Малакора. Но мне никогда не приходилось видеть такой тонкой бумаги, а переплет сделан в Таррасе. Сомневаюсь, что «Языческая магия севера» — первое название книги. Снисходительный тон не оставляет сомнений — она написана ученым мужем Тарраса. Полагаю, что человек, придумавший новое название, попросту выбросил титульный лист. — Он закрыл книгу. — Боюсь, нам не удастся узнать имя автора этого труда, но он представляется мне любопытным. Грейс, ты не возражаешь, если я возьму его почитать?

— Нет, но прежде посмотри, что я увидела перед тем, как исчезла красная звезда.

Она села рядом с Фолкеном и дрожащими руками нашла место с карандашными пометками на полях. Фолкен недоуменно пожал плечами.

— Я считаю возмутительным, что люди пишут в чужих книгах. Что здесь такое? Какая-то чепуха.

Грейс вытащила половинку серебряной монеты.

— Вот, — сказала она, вкладывая монетку в ладонь Фолкена. — А теперь попробуй прочитать.

Он бросил взгляд на открытую страницу, и от изумления вскрикнул.

— Не может быть!

— Что там написано, Фолкен? — спросила Мелия.

Грейс облизнула губы.

— Там написано: «Это судьба?» Запись сделана рядом с пророчеством о Разбивателе рун.

— Разбиватель рун? — переспросила Эйрин.

— Да, но важно другое…

Фолкен постучал пальцем по странице.

— …первая буква слова «судьба» написана наоборот.

Бельтан вскочил на ноги и ударил кулаком по столу.

— Клянусь кровью Быка, это Тревис! Он все читает в зеркальном отображении — ты сам так говорил, Фолкен. Наверняка писал он. Он где-то в Таррасе.

— Успокойся, — предупреждающе поднял руку Фолкен. — Мы не можем быть уверены, что это написал Тревис.

Но Грейс видела, что сам бард не верит своим словам. Запись на английском с одной перевернутой буквой, сделанная рядом с отрывком о Разбивателе рун. Кто ее мог сделать, кроме Тревиса? Вот только как он сумел добраться до книги, которая долгие годы пылилась в библиотеке университета Тарраса?

Грейс забрала половинку монеты у Фолкена и вернулась к началу книги. Из-под обложки выскользнул листок, на котором стояла дата, когда следовало вернуть книгу в библиотеку — через две недели. А выше был список предыдущих читателей.

Грейс посмотрела на последнюю дату.

Второе число месяца дюрат, тридцать третий год благословенного владычества Его величества Эфезиана Шестнадцатого.

За спиной Грейс послышалось восклицание Мелии — та подошла сзади и читала через ее плечо.

— Невозможно, — изумленно проговорила Мелия. — Эфезиан Шестнадцатый умер больше ста лет назад.

Радость Бельтана сменилась недоумением.

— О чем вы говорите, Мелия? Даже мне очевидно, что Тревис не мог ничего написать в книге, которая провалялась на полке более ста лет.

— Да, — пробормотала Мелия, — такое трудно себе представить.

Они выпили еще мэддока, продолжая обсуждать возникшую проблему. Однако им ни на шаг не удалось приблизиться к разгадке тайны. Оставалось лишь строить предположения относительно причин исчезновения звезды Тиры — и надеяться, что юная богиня и Огненный Камень в безопасности.

— Может быть, завтра звезда взойдет снова, — сказала Эйрин, но слова баронессы прозвучали неуверенно.

Где-то далеко прокукарекал петух. За окном луна и звезды исчезли, им на смену пришел ровный голубой свет. Эйрин задремала в своем кресле, и Фолкен накинул на плечи девушки свой выцветший плащ.

— Пойдемте, Ваше высочество, — прошептал он, легонько встряхнув Эйрин, — нам всем давно пора спать.

Грейс отодвинула недопитую чашку мэддока. Нервы у нее были напряжены, как натянутые струны. Она знала, что ей едва ли удастся заснуть, несмотря на усталость.

Мелия посмотрела на Бельтана.

— Я знаю, ты перестал быть моим рыцарем-защитником, дорогой. Но не мог бы ты проводить усталую бывшую богиню наверх?

Бельтан кивнул и шагнул к ней. Однако в его зеленых глазах застыла тоска, и Грейс поняла, о ком он думает.

Она встала.

— Пожалуй, я проверю, принесли ли нам молоко.

К своему изумлению, Грейс обнаружила, что, как и в давно прошедшие годы на Земле, каждое утро на крыльце виллы появлялись глиняные кувшины с молоком и сметаной. Она знала, что слуги устали — им пришлось до поздней ночи варить мэддок, — поэтому решила сама отнести молоко на кухню, чтобы немного облегчить им жизнь.

Когда Мелия и Бельтан последовали за Фолкеном и Эйрин к лестнице, Грейс направилась к входу на виллу. Она отодвинула железный засов и открыла дверь, впустив внутрь влажный, серый воздух утра. Действительно, что-то лежало у порога, но только не кувшин с молоком, а человек в коричневом плаще.

— Бельтан! — инстинктивно окликнула Грейс.

Через несколько мгновений рыцарь уже был рядом с ней.

— Что случилось?

Она опустилась на колени рядом с человеком, чье лицо уткнулось в каменную ступеньку. Бельтан выругался и присел рядом. Грейс почувствовала, что в дверном проеме столпились остальные, но сосредоточила все свое внимание на лежащем человеке.

Коричневый плащ был порван в нескольких местах и пропитался кровью, но мужчина дышал. Грейс прижала два пальца к запястью раненого. Пульс оказался слабым, но ровным. Опыт подсказывал, что незнакомец ранен не слишком серьезно, но он замерз и потерял сознание.

И как такое может быть, Грейс? Температура ночью не опускалась ниже комнатной. Голый ребенок мог бы проспать всю ночь на улице и даже не заплакать.

Но сейчас главное — убедиться в том, что пациенту больше ничто не угрожает.

— Бельтан, помоги.

Сильными, но ласковыми руками рыцарь перевернул человека так, чтобы Грейс смогла поддержать его голову. Передняя часть его одеяний не пострадала: очевидно, на него напали сзади. Тяжелый капюшон скрывал лицо, и Грейс откинула его.

В третий раз после захода солнца она испытала потрясение. Грейс смотрела в широкое, грубое лицо с приплюснутым носом и толстыми губами. Молодой человек лет двадцати пяти, глаза закрыты. Грейс поразило умиротворенное выражение его лица.

— Клянусь Ватрисом, я его узнал! — сказал Бельтан, остальные закивали головами.

Но как такое может быть, Грейс он помог спасти Тревиса, когда его хотели сжечь толкователи рун из Серой Башни. А потом исчез, и ты больше ни разу его не видела.

До нынешнего момента.

Грейс отвела влажные волосы со лба, и карие глаза открылись. Сначала в них промелькнул страх, но когда молодой человек узнал Грейс, губы его растянулись в улыбке. Он одними губами произнес: «Леди Грейс», — и она увидела обрубок языка.

Молодой человек поднял окровавленные руки и развел ими в стороны, словно хотел сказать: «Доброе утро, миледи. Надеюсь, вы простите мое неожиданное появление».

Грейс не знала, имеет ли он в виду свое раннее появление или состояние рясы. Впрочем, это не имело значения. Такого просто не могло быть. Однако иногда невозможное случается.

Она обняла Эмпирея и рассмеялась.