Кроме них, в ресторане никого не было. Никто не нарушал уютной и интимной обстановки. Картер раскрыл меню и пробежал глазами цены. «Ничего удивительного, что в этом проклятом месте нет посетителей», — подумал он и посмотрел в окно на «ягуар». Джеймс ковырял спичкой в зубах. Похоже, его совершенно не беспокоило, что они потеряли уйму времени, ожидая Харрисона. Брат всегда был терпеливее Рэя.

Рэй был не просто нетерпеливым, иногда даже нетерпимым. Джеймс же всегда все делал не спеша. Он никогда не торопился.

Картер допил пиво и сделал знак официанту, что хочет повторить. Он вытащил сигареты, закурил и уже в который раз посмотрел на часы. Сколько еще Харрисон собирается здесь торчать?

Размышляя об этом, он увидел, как рядом с «ягуаром» остановился черный «датсун». Он подумал, что это туристы, хотят узнать дорогу. Ему было трудно разглядеть, кто в машине, поэтому он поднялся и, подойдя к окну, раздвинул листья декоративных растений.

Джеймс Картер услышал, что рядом остановился автомобиль. Он поднял глаза. Шофер жестами просил его опустить стекло. На минуту он заколебался, стараясь получше разглядеть его в темноте: плотная фигура с толстой шеей показалась ему чем-то знакомой. Джеймс увидел, как в той машине опустилось стекло. Увидел, что шофер перегнулся к самому окну «ягуара», а его рука потянулась к бардачку. Затем увидел направленный на него «магнум-357».

Джеймс удивленно раскрыл рот, и в это самое мгновение раздался выстрел.

Разбив боковое стекло «ягуара», пуля попала Джеймсу в рот. Она выбила три передних зуба, разворотила верхнюю челюсть и вышла у основания черепа. Джеймс рухнул на правое сиденье, из раны в затылке на кожаную обивку хлынула кровь.

— Нет! — заорал Рэй Картер, когда широко распахнулась задняя дверца «датсуна».

Из машины выскочили двое и побежали к ресторану. У одного в руках был объемистый черный предмет. У другого Картер разглядел автомат «Инграм М-10». Они находились всего в десяти ярдах от ресторана, когда Картер повернулся к Харрисону, крича ему об опасности. Тот уже был на ногах, напуганный выстрелом за окном.

Ресторанная шушера бросилась врассыпную. Двое даже подрались, пролезая в кухню через маленькое окошко, соединявшее ее с залом.

— Бегите! — орал Картер, падая на колени. — Через заднюю дверь! Скорее!

Конец фразы заглушил «инграм». В ресторанное окно посыпались пули, разбивая вдребезги стекло и огромные лампы.

Вторая очередь разнесла все, что осталось от окна, пули засвистели по залу, отскакивая рикошетом от каменных перекрытий, впиваясь в потолок. Две лампы, казалось, просто рассыпались на атомы. В воздухе столбом стояла пыль от разбитых в прах отштукатуренных кирпичных стен.

Харрисон со всех ног бросился вглубь ресторана, прикрывая собой Тину, стремясь как можно скорее добраться до безопасной кухни.

Картер побежал за ними, но, обернувшись, увидел, как один из нападавших забросил в окно увесистый пакет. Через секунду прогремел взрыв.

Картер почувствовал обжигающий лицо жар. Кусок камня, величиной с кулак, сильно ударил его в бок, от чего перехватило дыхание. Он вновь повернулся к Харрисону и Тине, подталкивая их к спасительному выходу.

Стены казались оранжевыми от огня. Пламя жадными языками охватило стойку, столы и стулья, но сквозь огонь Картер все же увидел, что те двое бегут обратно к «датсуну». С трудом поднявшись на ноги и закрыв лицо рукой, он бросился за ними сквозь пожар.

Оказавшись на улице, он мгновенно успокоился. Он увидел, что задние колеса «датсуна», бешено вращаясь, с визгом скользят на мокром асфальте, не находя под собой опоры, и достал висевший под мышкой пистолет.

Картер выстрелил трижды. Первая пуля разбила зеркало заднего вида. Две другие вообще не попали в цель, а «датсун» рванул вперед, быстро набирая скорость.

Картер выбежал на дорогу и увидел, как в удаляющейся машине опустилось стекло. Он заметил направленное на него дуло и тут же ощутил резкую боль в левом плече.

Пуля отбросила его назад, на капот «ягуара», из раны хлынула кровь. Ему показалось, что его ударили красным горячим молотом, и перед глазами все поплыло, как в тумане.

Позади него пылал ресторан. Люди выбегали из баров, кабаков и магазинов посмотреть, что происходит. Кто-то закричал. Картеру послышался вой сирены.

Боль в плече стала невыносимой, он наклонился на бок и сполз на асфальт.

Больше он не слышал ничего.

Глава 4

— Картер!

Он попытался открыть глаза, но веки были словно заклеены.

— Картер! — вновь услышал он свое имя, и ему показалось, что он спит.

Ему на плечо легла рука, слишком реальная для сна. Он напрягся, с трудом открыл глаза и тут же почувствовал острую боль в левом плече.

Он смутно видел стоящие возле его кровати фигуры и потряс головой, словно это могло вернуть ясность зрению. Как ни странно, немного помогло. Он сделал попытку сосредоточить внимание на фигурах людей.

— Просыпайся, просыпайся.

Он услышал голос и увидел лицо склонившегося над ним мужчины лет сорока. Так, по крайней мере, ему показалось.

Картер напрягся, и ему удалось сесть. Теперь он понял, чем пахнет в комнате: антисептиком и чистым постельным бельем, то есть больницей. Но он совершенно не представлял, где сейчас находится.

Теперь он узнал человека в синем помятом костюме. Перед ним — сержант полиции Вик Райли.

— Как твое плечо? — спросил полицейский. — Тебе повезло. Пуля не задела сердце.

— Не сказал бы, что мне очень повезло, — ответил Картер, с трудом ворочая языком. В горле совершенно пересохло. Он потянулся к графину, но Райли его опередил и, быстро налив воду, протянул стакан.

Сержант уселся на краешек кровати и смотрел, как пьет Картер.

Картер увидел в комнате еще одного человека в форме офицера полиции. Но тот тут же повернулся и вышел.

— Твой брат умер, — сказал Райли. — То, что было у него в голове, сейчас смывают с сиденья машины Харрисона.

— Подробности меня не интересуют, — ответил Картер и вновь припал к стакану.

— Кто стрелял в тебя, Рэй? — спросил Райли и, вытащив из кармана платок, вытер нос.

— Я их не видел, — сказал Картер.

— Они убили твоего брата.

— Знаю. Но я все равно их не видел, — прорычал Картер. Райли кивнул.

— Автоматический пистолет, который валялся на дороге, твой? — спросил полисмен.

— Я не ношу оружия.

— Ладно, Рэй, перестань. Сейчас нет времени во всем этом копаться. Сегодня вечером тебя могли убить. Хотя нельзя сказать, что это меня особенно тревожит, — немного помолчав, добавил сержант. — Теперь скажи, кто в тебя стрелял? Что там случилось?

— Я тебе уже сказал, что ничего не видел. Почему бы тебе не арестовать нескольких проституток, которых полно на каждом тротуаре? Ведь твоя настоящая работа заключается именно в этом?

— Моя работа начинается, когда взрывают рестораны и гибнут люди. Я не пристаю по пустякам, Картер. А сейчас вы со своим проклятым шофером доставили мне кучу неприятностей. Так что или расскажи мне, что там произошло, или я привлеку тебя за попытку помешать следствию.

— Конечно, другого обвинения ты предъявить мне не сможешь, — заключил Картер и довольно улыбнулся.

— Кто имеет что-нибудь против Харрисона? — спросил полицейский.

— Я сказал тебе, что не знаю. Как не знаю, и кто в меня стрелял. Ты удовлетворен?

— Не особенно. Но здесь мне, по-моему, делать больше нечего. — Он поднялся. — А я думал, ты поможешь нам поймать убийц твоего брата. В следующий раз они проветрят кишки тебе.

Полицейский подошел к окну и посмотрел вниз на стоянку. Мигая синими огнями, подъехала «скорая помощь».

— Ты думаешь, Харрисон бы расстроился, если в тебя сегодня укокошили? — спросил Райли. — Или думаешь, он прольет хоть одну слезу по твоему брату?

Картер промолчал. Он смотрел на зажатый в руке стакан, на его лице обозначились глубокие морщины.

— Ты помогаешь своим молчанием Харрисону, — продолжал Райли. — Что ты за это получишь?

— По крайней мере останусь жив, — ответил Картер.

— Если ты согласишься дать показания против Харрисона, мы тебя защитим.

Картер невесело засмеялся.

— Показания по поводу чего? — невинно спросил он.

— По поводу всех дел, куда он запустил руку. Мы, например, слышали, что он занялся детским порнобизнесом.

— Я просто шофер и не знаю, чем он занимается. Мне все равно.

— Если бы тебе не было все равно, твой брат мог остаться в живых.

— Черт возьми, — прорычал Картер, — я не виноват, что его убили. Или ты думаешь, я этого хотел? — В его голосе были злость и печаль.

Райли пожал плечами и направился к двери.

— Если передумаешь, ты знаешь, как меня найти, — сказал он, взявшись за дверную ручку. — Да, кстати, Картер. Когда-нибудь мы доберемся и до тебя. Конечно, если до этого вы не перестреляете друг дружку. — Он подмигнул Картеру и закрыл за собой дверь.

— Ублюдок! — выругался Картер.

Он вздохнул и лег, закрыв глаза. Острая боль в плече отступила, и сейчас оно только ныло, но при малейшем движении боль снова давала о себе знать.

Конечно, ему повезло, здесь Райли прав. Повезло не в том, что пуля прошла, не задев ни одного важного органа, а потому, что его не убили. Он был везучее Джеймса.

Неожиданно на глаза навернулись слезы, и Картер тихо выругался, будто злость на самого себя могла приглушить переживания. Себя он ни в чем не винил.

У него никого не было на свете, кроме Джима. Их мать умерла от рака двадцать лет назад. Тогда ему было десять лет.

Картер помнил, как, приходя из школы, он видел мать сидевшей у огня. С каждым днем ей становилось хуже, и однажды, придя домой, он увидел, как двое выводят ее из дома, чтобы увезти на «скорой помощи».

Увозить ее уже не было смысла. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять безнадежность ее состояния. На протяжении восемнадцати месяцев смертельный недуг медленно пожирал ее, она испытывала нестерпимую боль, но не переставала бороться, не давая болезни взять над собой верх.

От воспоминаний о матери по щекам Картера снова потекли слезы, которых он уже не вытирал.

Два мальчика остались в маленьком домике в Вермондсе с отцом, но через три года со старым человеком случился удар. Он не умер, но стал беспомощным инвалидом, не способным даже самостоятельно питаться. Рэй и Джим по очереди ухаживали за ним: кормили с ложечки, обмывали, если ему случалось сходить под себя. Он превратился в шестидесятивосьмилетнего ребенка и вконец измотал обоих мальчиков.

Когда их отец умер, Джим решил, что с него достаточно, и завербовался в армию. Первые несколько месяцев Рэй чувствовал себя одиноким и обиженным. Это он должен был уехать, избавиться не столько от обстановки, сколько от своих мыслей.

С девяти лет он занимался боксом и теперь полностью посвятил себя спорту. Он тренировался упорно, как никогда, и проводил бои с яростью, которой в себе даже не подозревал. Это было чем-то вроде избавления, очищения души. И если в конце концов его забьют насмерть, то так тому и быть. Он вложил в бокс всю свою страсть и был оценен по заслугам.

Выступая в любительской лиге, в легком весе, он дошел до финала, когда ему было всего девятнадцать лет, и уже через год стал профессионалом.

Джим вернулся из армии через три года, где ему тоже удалось изгнать из себя демонов. Но некоторое время они почти не виделись.

Карьера профессионального боксера приносила Рэю стабильный доход, но затем случилось то, что навсегда закрыло для него ринг.

Он до сих пор помнит этот бой. Тот парень имел лишний вес и был медлителен. В какой-то момент он раскрылся, и Картер нанес ему мощнейший оперкот. Он рухнул как подкошенный, его глаза помутнели и закатились. Появился доктор, а Картера утащили с ринга несмотря на то, что он рвался продолжить бой.

Он умер прямо на ринге от кровоизлияния в мозг. После этого Картер больше никогда не выходил на ринг.

Джим уволился из армии, Рэй оставил бокс. Потом появился Фрэнк Харрисон.

В то время у него были только паб «Кэмден таун» и два стриптиз-клуба в Вест-Энде, но он быстро шел в гору. Ему нужны были люди. «Люди с идеями и возможностями», как он любил говорить. Но, некоторое время поработав с людьми Харрисона, Картер пришел к заключению, что садисты и психопаты здесь тоже в цене.

Так за восемь лет Картер из вышибалы ночного клуба дорос до личного телохранителя шефа. Он и его брат. Как и раньше, они снова были вместе.

Но теперь все в прошлом. От этой мысли у него на глазах снова появились слезы. Он стиснул зубы и закрыл глаза, словно, оказавшись во тьме, можно избавиться от боли.

Но это не помогало.

Глава 5

Фрэнк Харрисон опустил руку в ведро со льдом и вытащил три или четыре маленьких кубика. Он бросил их в стакан с «Джек Дэниелс» и отхлебнул изрядный глоток огненной жидкости.

— Вот что я скажу, — резко проговорил он, поворачиваясь к гостю. — Это не лезет ни в какие ворота. Я прихожу, чтобы спокойно поужинать, а в это время какие-то психи пытаются меня убить. Черт знает во что мне еще станет ремонт моего ресторана. — Он подлил себе янтарной жидкости и принялся расхаживать взад-вперед по просторной комнате. То и дело он останавливался, чтобы взглянуть через балконную дверь на Холланд-парк.

— Кто это сделал? — резко спросил он, хотя и не надеялся услышать ответ. — И почему? Здесь уже давно установился мир. Похоже, у кого-то появились нездоровые амбиции. И теперь один из моих лучших людей убит, а другой ранен. Слава Богу, с Тиной все в порядке.

Он повернулся к сидящему на кожаном диване человеку.

— Даю слово, эти ублюдки поплатятся... Если я оставлю их в покое, любой подонок возомнит, что можно безнаказанно перебегать мне дорогу.

Он повернулся к окну и смотрел на темнеющий парк. Деревья гнулись на ветру, и земля под балконом была усыпана разноцветной опавшей листвой.

— Я только хочу знать, почему они это сделали? — продолжал Харрисон. — Я никому не наступил на ногу, мои дела не затрагивают интересов других лондонских группировок. Если, конечно, это не какая-нибудь новая, мне пока неизвестная.

Он допил стакан и налил еще. Когда он повернулся к одиноко сидящему на диване человеку со стаканом бренди в руке, его злость вскипела с новой силой.

— Поспрашивай на улице, — резко сказал Харрисон. — Я хочу знать, кто стоит за этим нападением. Если нужно, заплачу за информацию, а с устроителями я разберусь сам. Хорошо?

Человек пожал плечами.

— Такого не было уже два года. И последнюю подобную заваруху затеял именно я, — сказал Харрисон.