Прежде чем я закончила выпрямляться, он обнял меня и привлек к себе. Он сидел, прислонившись к дереву, и мне было ужасно уютно сидеть у него на коленях, прислонив голову к груди.

— Я телепат, — сказала я. — Слышу, что думают люди.

— Даже я? — спросил он с любопытством.

— Нет. Поэтому ты мне так и нравишься, — сказала я, погружаясь в мир розового восторга. Мне и в голову не пришло скрывать свои мысли.

Я почувствовала, как колышется от смеха его грудь. Смех у него был хрипловатый.

— Я тебя совершенно не слышу, — продолжала я мечтательно. — Ты не представляешь, как это успокаивает. После, того, как всю жизнь слушаешь бла-бла-бла… не слышать ничего.

— И как же ты управляешься с мужчинами? С мужчинами твоего возраста, которые наверняка только и думают, как бы затащить тебя в постель?

— А я с ними и не управляюсь. По правде говоря, мне кажется, что у них в любом возрасте единственная цель — затащить женщину в постель. Я ни с кем не встречаюсь. Знаешь, все думают, что я ненормальная, а я не могу сказать им правду. А правда состоит в том, что я схожу с ума от всех этих мыслей в каждой из этих голов. У меня было несколько свиданий, когда я только начала работать в баре, с парнями, которые ничего обо мне не знали. Но это ничего не меняло. Невозможно чувствовать себя хорошо, невозможно ни расслабиться, ни возбудиться, когда слышишь, как они думают, красишь ли ты волосы, или что задница у тебя не такая, как у кого-то там, или представляют, какие у тебя сиськи.

Внезапно я встревожилась, поняв, насколько открылась этому существу.

— Прости, — произнесла я. — Не хотела сваливать на тебя свои проблемы. Спасибо, что спас меня от Крыс.

— Они получили возможность напасть на тебя по моей вине, — ответил он. В его голосе мне почудилась затаенная ярость. — Если бы я был пунктуален, ничего бы не случилось. Так что я отдал тебе немного своей крови, поскольку был обязан сделать хотя бы это.

— Они мертвы? — К моему смущению, голос прозвучал визгливо.

— О да!

Я сглотнула. Во мне не было огорчения по поводу того, что мир избавился от Крыс. Но следовало посмотреть правде в глаза. Невозможно было не осознать, что я сижу на коленях убийцы. И все же я была счастлива сидеть вот так, в его объятиях.

— Следовало бы взволноваться, но у меня не получается, — призналась я, прежде чем сама поняла, что собираюсь сказать. И снова ощутила его хрипловатый смех.

— Сьюки, а о чем ты хотела поговорить со мной?

Тут мне пришлось крепко призадуматься. Хотя физически я чудесно исцелилась, сознание было еще затуманено.

— Моя бабушка очень хочет знать, сколько тебе лет, — с сомнением промолвила я. Не представляю, насколько нескромен такой вопрос в отношении вампира. Но этот вампир лишь погладил меня по спине, словно успокаивая котенка.

— Я стал вампиром в тысяча восемьсот семидесятом, когда мне было тридцать лет.

Я посмотрела на него. На светящемся лице не было никакого выражения, а глаза казались двумя черными безднами средь тьмы леса.

— Но ты участвовал в Войне?

— Да.

— Наверное, ты разозлишься. Но она и ее клуб были бы счастливы, если бы ты смог рассказать им немножко о Войне, о том, как это было на самом деле.

— Клуб?

— «Потомки доблестно павших».

— Доблестно павшие… — Невозможно было определить интонацию, но радости в его голосе явно не было.

— Слушай, тебе же не нужно будет рассказывать им о вшах, инфекциях и голоде, — сказала я. — У них есть собственное представление о Войне, они не дураки, да и пережили другие войны, но им было бы интересно узнать о том, как тогда жили люди, каково было обмундирование, как перемещались войска.

— Чистенько.

— Ну… да.

— Сделав это, я доставлю тебе удовольствие?

— Какая разница? Это доставит удовольствие моей бабушке, ну и раз уж ты поселился в Бон Темпс и, похоже, собираешься здесь остаться, тебе будет полезно завязать отношения с людьми.

— Это доставит удовольствие тебе ?

От вопросов этого парня было не просто избавиться.

— Да, пожалуй.

— Тогда я это сделаю.

— Бабушка звала тебя поужинать перед этим, — добавила я.

Снова громыхающий смех, на сей раз более глубокий.

— Теперь я с нетерпением жду знакомства с ней. Можно ли встретиться с тобой как-нибудь вечером?

— Да, конечно. Завтра у меня последняя ночная смена, а потом два выходных, так что можно вечером в четверг. — Я подняла руку, чтобы посмотреть на часы. Они шли, хотя стекло было покрыто засохшей кровью. — Вот ведь! — воскликнула я, потерев циферблат пальцем, смоченным слюной. Я включила подсветку и увидела, сколько времени.

— О боже! Мне пора домой. Надеюсь, бабушка уже легла.

— Должно быть, она волнуется, что ты возвращаешься в одиночестве так поздно, — отметил Билл. В его голосе прозвучал укор. Может, он вспомнил про Маудет? На секунду я почувствовала печаль, задумавшись о том, знал ли ее Билл, приглашал ли к себе домой. Потом отбросила эту мысль, поскольку упорно избегала мыслей о странной, жуткой смерти и жизни Маудет. Мне не хотелось, чтобы тень этого кошмара пала на мой маленький кусочек счастья.

— Это часть моей работы, — сухо ответила я. — Ничего не поделаешь. И потом, я не всегда работаю по ночам. Но когда можно — работаю.

— Почему? — Вампир помог мне встать на ноги и легко поднялся сам.

— Больше чаевых. Больше работы. Нет времени думать.

— Но ночью опаснее, — неодобрительно сказал он.

— Сейчас ты говоришь точно как моя бабушка, — мягко упрекнула я его. Пусть знает. Мы почти дошли до стоянки.

— Я старше, чем твоя бабушка, — напомнил он. На этом разговор прервался.

Выйдя из лесу, я застыла в удивлении. Парковка выглядела тихой и чистой, как будто ничего и не случилось. Словно не здесь меня едва не избили до смерти меньше часа назад, словно не здесь Крысы встретили свою кровавую смерть.

Огни на парковке и в трейлере Сэма были погашены. Гравий — мокрый, но не окровавленный. Моя сумочка лежала на машине.

— А собака? — спросила я.

И обернулась к своему спасителю.

Но его не было.

Глава 2

На следующее утро я встала очень поздно, что было неудивительно. Бабушка уже спала, когда я вернулась. К великому облегчению, мне удалось забраться в кровать, не разбудив ее.

Я пила кофе за кухонным столом, а бабушка убирала кладовую, когда зазвонил телефон. Бабуля заняла обычную позицию для разговора, водрузив себя на табурет у стойки, и сняла трубку.

— Ал-ло, — произнесла она. Почему-то ее голос всегда звучал так, словно телефонный звонок был самым нежеланным происшествием. Но я-то знала, что это далеко от истины.

— Привет, Эвелин! Нет, сижу, болтаю со Сьюки, она только что встала. Нет, никаких новостей я сегодня не слышала. Нет, никто еще не звонил. Что? Как торнадо? Ночь была такой тихой. Угол Четырех Дорог? Торнадо? Быть не может! Правда? Обоих? Хм-хм. А что сказал Майк Спенсер?

Майк Спенсер — наш окружной коронер. У меня по коже побежали мурашки. Я допила кофе и налила себе еще чашку, решив, что это мне пригодится. Минуту спустя бабушка повесила трубку.

— Сьюки, ты не поверишь, что случилось!

Я могла поставить что угодно на то, что я поверю.

— А что? — спросила я, стараясь не казаться виноватой.

— Прошлая ночь вроде была совершенно тихой, а вот на Угол Четырех Дорог налетел торнадо! Он опрокинул трейлер, который там стоял. И в нем жила парочка. Так вот, они оба погибли, оказались как-то под трейлером, и их смяло в лепешку. Майк говорит, что никогда такого не видел.

— Он собирается послать тела на вскрытие?

— Наверное, это необходимо, хотя Стелла говорит, что причина смерти вполне очевидна. Трейлер опрокинулся набок, их машина рухнула на него, на дворе повалены деревья.

— О господи! — прошептала я, думая о том, какая сила нужна, чтобы инсценировать такое.

— Дорогая, а ты так и не сказала мне, что тебе вчера ответил твой дружок-вампир.

Я виновато вскинулась, не поняв сразу, что бабушка просто решила поменять тему разговора. Она каждый день спрашивала меня, видела ли я Билла, и вот наконец я могла сказать ей «да», но не с чистым сердцем.

Как и ожидалось, бабуля взволновалась. Она заметалась по кухне, словно к нам собирался зайти в гости принц Чарльз.

— Завтра вечером! А во сколько он придет? — спросила она.

— Как стемнеет. Это самый точный ответ, который я смогла получить.

— Так, значит, довольно поздно, — прикинула бабушка. — Хорошо, мы успеем поужинать и убрать со стола. А весь завтрашний день можно посвятить уборке. Я не чистила уличный коврик уже целый год.

— Бабуля, мы говорим о парне, который весь день спит под землей, — напомнила я. — Не думаю, что он обратит внимание на коврик.

— Знаешь, я собираюсь сделать это если не для него, то для себя, чтобы чувствовать себя достойно, — непререкаемо произнесла она. — Кроме того, откуда это вы, молодая леди, знаете, где он спит?

— Хороший вопрос, бабуля. Я не знаю. Но он должен избегать света и находиться в безопасности, вот я и подумала…

Ничто не могло удержать бабушку от домохозяйственного неистовства. Пока я собиралась на работу, она сходила в бакалейную лавку и одолжила агрегат для чистки ковров, с которым и приступила к уборке.

По пути к Мерлотту я сделала крюк к северу и подъехала к Углу Четырех Дорог. Этот был перекресток столь же старый, как и человеческое поселение. Ныне он оснащен дорожными знаками и тротуаром, а путеводители сообщали о нем как о пересечении двух старых охотничьих троп. Я подозревала, что рано или поздно здесь появятся дома типа ранчо и полоса торговых центров, окаймляющая дорогу, но пока тут все еще был лес, и можно было неплохо поохотиться, если верить Джейсону.

Ничто меня не удерживало, и я проехала по разбитой дороге, ведущей к расчистке, где стоял трейлер Раттреев. Я остановила машину и в ужасе уставилась в окошко. Старый маленький трейлер валялся футах в десяти от того места, где стоял изначально. Помятая машина Раттреев все еще лежала на боку этого изуродованного домика на колесах. Вокруг были разбросаны кусты и обломки, а по лесу вокруг явно прошлась некая неведомая сила. Ветви были снесены, вершина одной из сосен болталась на полоске коры. На деревьях кое-где виднелись обрывки одежды и сковорода.

Я медленно вышла из машины и осмотрелась. Разгром был невероятным — ведь мне-то было ведомо, что к торнадо все это не имело никакого отношения. Вампир Билл изобразил погром, чтобы создать видимость гибели Раттреев от естественных причин.

По колее дороги пробрался старенький джип и остановился близ меня.

— А, Сьюки Стакхаус! — окликнул Майк Спенсер. — Что ты здесь делаешь, девочка? Разве ты не собиралась ехать на работу?

— Да, сэр. Я знала Кр… Раттреев. Это ужасно. — Я решила, что выразилась достаточно туманно. Только сейчас я заметила с Майком шерифа.

— Да, ужасно. Но я слышал, — сказал шериф Бад Диаборн, вылезая из джипа, — что ты на прошлой неделе повстречалась с Маком и Дэнис на стоянке у Мерлотта.

Я почувствовала холодок где-то в районе печенки, когда эти двое выстроились передо мной.

Майк Спенсер был хозяином одного из двух похоронных бюро Бон Темпс. Майк всегда живо и охотно подчеркивал, что любой желающий может быть похоронен «Погребальным бюро Спенсер и Сыновья». Но почему-то такое желание изъявляли только белые. Цветные, напротив, предпочитали быть похороненными «Чудесным отдыхом». Сам Майк был плотным мужчиной средних лет с усами и волосами цвета спитого чая, предпочитающим ковбойские башмаки и плетеные галстуки, которые не мог себе позволить в качестве представителя фирмы «Спенсер и Сыновья». Но сейчас он был в них.

Шериф Диаборн, обладатель репутации хорошего человека, был чуть старше Майка, но оставался крепким и подтянутым — от густых седых волос до прочных ботинок. У него были острые карие глаза. И он был хорошим другом моего отца.

— Да, сэр, у нас вышло разногласие, — призналась я самым смиренным голосом.

— Не хочешь ли ты рассказать нам об этом? — Шериф вытащил сигарету «Мальборо» и прикурил ее от гладкой металлической зажигалки.

И тут я совершила ошибку. Мне нужно было пойти им навстречу. Меня считают ненормальной, некоторые думают, что я простушка. Но я не видела никаких причин объясняться с Бадом Диаборном. Никаких, кроме хороших отношений.

— Зачем? — спросила я.

Его небольшие карие глаза внезапно стали колючими, а добродушный вид пропал.

— Сьюки, — сказал он, вложив в это слово все свое разочарование. Я не сразу смогла в это поверить.

— Я этого не делала, — сказала я, указав рукой на разрушения.

— Нет, конечно, — согласился он. — И все же — они погибли через неделю после драки. Поэтому я обязан задать некоторые вопросы.

Я передумала осаживать его. Это было бы приятно, но такое чувство не показалось мне достойным основанием. Мне подумалось, что репутация простушки может пойти мне на пользу. Возможно, я необразованна и немногословна, но при этом неглупа и начитанна.

— Ну, они накинулись на моего приятеля, — призналась я, повесив голову и разглядывая кончики туфель.

— Это не тот ли вампир, что поселился в старом дома Комптонов? — Майк Спенсер и Бад Диаборн переглянулись.

— Да, сэр. — Я подивилась, узнав, где живет Билл, но они этого не заметили. За годы, когда я умышленно не реагировала на то, что слышала, но не хотела знать, я научилась владеть лицом. Старый дом Комптонов стоял от нас неподалеку, на той же стороне дороги. Между домами располагались только лес да кладбище. «Как это мило со стороны Билла», — подумала я и улыбнулась.

— Сьюки Стакхаус, а твоя бабушка позволяет тебе поддерживать отношения с вампиром?

— Можете поговорить с ней об этом сами, — огрызнулась я. Хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь заявит бабушке, что она плохо присматривает за мной. — Знаете, Раттреи пытались выкачать из Билла кровь.

— Значит, из вампира выкачивали кровь? А ты их остановила? — перебил меня шериф.