– Хафф с ним, – буркнул Джо. – Он, видно, всего лишь глупый крестьянин. Плюнь на него.

– Так что, прикончим?

– Не сейчас. Пока просто запрем.

Джо-Джим открыл дверь маленькой каморки, впихнул в неё Хью и, заперев, вернулся к игре.

Хью растянулся на полу и погрузился в невесёлые и бесплодные раздумья, благо времени у него оказалось более чем достаточно. Сколько он пробыл взаперти, Хью уже не мог понять.

Он много раз засыпал и просыпался, терзаемый голодом и жаждой.

Когда Джо-Джим снова почувствовал интерес к пленнику и открыл дверь, Хью валялся в углу в полуобмороке. Джо-Джим выволок его наружу.

Встряска немного оживила Хью. Он сел и огляделся по сторонам.

– Будешь говорить? – поинтересовался Джим. Хойланд открыл рот, но не мог вымолвить ни звука.

– Он так обезвожен, что у него язык к гортани прилип, – сказал Джо своему близнецу.

Потом он повернулся к Хью:

– Если мы тебе дадим воды, будешь говорить?

Хойланд обалдело посмотрел на него и изо всех оставшихся сил закивал головой.

Джо-Джим протянул ему кружку с водой. Хью жадно припал к ней.

– Хватит с тебя, – вырвал наконец кружку из его рук Джо-Джим. – Говори!

Хью начал и выложил всё до мельчайших подробностей.

Он ожидал, что его образование и ранг учёного произведут впечатление на Джо-Джима. Но ожидания эти не оправдались.

Близнецы были прирожденными скептиками и спорщиками. Особенно Джим. Они быстро выкачали из Хью всё, что могли и махнули на него рукой. Хойланд чувствовал себя уязвлённым. Разве он не учёный, в конце концов? Разве он не умеет читать и писать?

– Заткнись, ты! – сказал ему Джим. – Чтение – дело плевое. Я умел читать, когда твой отец ещё не родился. Думаешь, ты у нас первый учёный пленник? Вот ещё невидаль – учёные! Шайка невежд!

Пытаясь завоевать уважение к своему интеллектуальному «эго», Хью начал излагать теории молодых учёных, отметающие все религиозные интерпретации и воспринимающие Корабль как он есть.

Он ожидал, что Джо-Джиму такой подход будет по душе, но близнецы лишь ещё больше стали издеваться над ним.

– Вот уж действительно, – фыркнул Джим, закашлявшись от смеха, – вы, молодые идиоты, ещё хуже старых.

– Но ты же сам говорил, – обиженно ответил Хью, – что все наши религиозные догмы просто чепуха. Мои друзья именно из этого и исходят. Они хотят положить конец всей этой устаревшей ерунде.

Джо начал было отвечать, но Джим перебил его:

– Что ты с ним возишься, Джо? Он же безнадёжен.

– Нет, он вовсе не безнадёжен. Мне нравится с ним спорить. Впервые нам попался человек хоть с какими-то проблесками ума. Просто интересно посмотреть, голова у него на плечах или держалка для ушей.

– Ладно, спорь с ним, – согласился Джим. – Может, он и поймёт, что к чему. Но только, пожалуйста, потише. Я пока сосну.

Левая голова закрыла глаза и захрапела. Джо и Хью продолжали вполголоса беседовать.

– Все вы дурни, и старые и молодые, – говорил Джо, – но каждый на свой лад. То, что молодые не могут понять, они просто отрицают. Не существует, мол, этого, и все дела. А старцы – те наоборот. Они не отрицают непонятное, они просто подгоняют его под свои догмы, а потом уверяют и себя и вас, что всё правильно поняли и что именно так дела и отстоят. Но никто из вас никогда и не пытался просто поверить прочитанному и воспринять всё как есть в действительности, Как же, вы ведь слишком умны, чтобы упрощать! Если вы чего не поняли, значит, следует искать совсем противоположный смысл!

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хью подозрительно.

– Что я имею в виду? Возьми хотя бы этот пресловутый Полёт. Как ты его себе представляешь?

– Никак. Полёт, по-моему, вообще ничего не означает. Так, басня для крестьян.

– Хорошо, пусть будет басня. Но в чём она заключается?

– Полёт – это место, куда человек попадает, когда умрёт, или даже то, что он делает после смерти. Человек умирает и отправляется в Полёт на Центавр.

– А что такое Центавр?

– Центавр-это… Но учти, что я тебе просто излагаю ортодоксальные доктрины. Сам-то я в них давно не верю. Так, значит. Центавр - это то место, куда человек попадает в конце Полёта после смерти, место, где все всегда счастливы и где много доброй еды.

Джо фыркнул. Джим перестал храпеть, открыл один глаз, потом закрыл его и опять заснул.

– Именно это я и имел в виду, – продолжал шёпотом Джо. – Не хочешь ты шевелить мозгами. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что Полёт и есть именно полёт, а не что-либо другое? И что старые книги следует понимать буквально: как в них и написано. Корабль вместе со своим Экипажем просто летит куда-то, передвигается в пространстве.

Хойланд обдумал слова Джо.

– Ты просто смеёшься надо мной. То, что ты говоришь, никак невозможно физически. Как же Корабль может передвигаться в пространстве, когда он сам и есть пространство? Мы можем передвигаться внутри Корабля, но, говоря о Полёте, мы, конечно же, вкладываем в это слово чисто духовное содержание.

Джо призвал на помощь имя Джордана.

– Послушай, – сказал он, – вбей, наконец, в свою тупую башку такую мысль. Представь себе пространство, намного большее, чем наш Корабль. И что Корабль движется в Нём.

Хью честно попытался вообразить себе такую картину. Потом покачал головой.

– Бессмыслица, – сказал он. – Как же может существовать нечто большее Корабля? Корабль – это и есть Вселенная.

– Хафф тебя побери! Вне Корабля, поймёшь ты наконец или нет? Вообрази себе пространство вне Корабля. Иди мысленно вниз до самого последнего яруса, а потом представь, что ты прошёл сквозь него.

– Но ведь дальше нижнего яруса некуда идти. Поэтому он и есть нижний.

– Представь себе, что ты взял нож и начал сверлить дыру в полу нижнего яруса. Что получится?

– Что? Сломаю нож, вот и все. Пол же очень твёрдый.

– Вообрази, что пол мягкий. Вообрази, что ты проковырял дыру. Что ты обнаружишь? Подумай!

Хью закрыл глаза и попытался представить, как он сверлит дыру в полу нижнего яруса. Смутно, очень смутно в сознании его забрезжила картина, переворачивающая всю душу, все привычные представления. Он вышел в сделанную им дыру и падает, падает, падает в неё, в бесконечную пустоту.

– Нет, нет, я не верю, – выдохнул он. – Это ужасно!

Джо-Джим встал.

– Я тебя заставлю поверить, – хмуро сказал он. – Заставлю, если даже придётся свернуть тебе для этого шею. – Он подошел к двери и крикнул: – Бобо, эй, Бобо!

Джим дернулся и открыл глаза.

– Что происходит? Что случилось?

– Мы сейчас отведем Хью в невесомость.

– Это ещё зачем?

– Вбить в его глупую голову немного ума.

– В следующий раз.

– Нет, сейчас.

– Хафф с тобой, ладно. Да не трясись ты, я уже все равно проснулся.

Умственные способности Джо-Джима Грегори были так же уникальны, как и его физический облик. Он был бы выдающейся личностью при других обстоятельствах, и неудивительно, что держал себя хозяином и заставлял мутантов служить себе.

Испытывай он жажду власти, ему ничего не стоило бы сплотить мутантов и покорить Экипаж Корабля. Но властолюбием Джо-Джим не страдал. Он был прирожденным интеллектуалом, наблюдателем, стоящим в стороне. Его стремление к действию ограничивалось созданием уютной и удобной обстановки, способствующей размышлениям.

Родись он двумя обычными близнецами среди Экипажа, их наверняка ожидал бы сан учёных. Сейчас же Джо-Джим мучился, отсутствием достойного партнёра для интеллектуальных упражнений и утешался, как мог, чтением книг, наворованных его служками, три поколения которых он уже пережил.

Прочитанное всегда живо обсуждалось обеими половинами его двойной личности. В итоге Джо и Джим выработали весьма разумную и связную концепцию физической природы мира и его исторического развития. Понятие художественной литературы было, пожалуй, единственным, чего они не смогли усвоить, романы, которыми когда-то была снабжена библиотека Фонда Джордана, они воспринимали за такую же достоверную информацию, как справочник и научную литературу. На этой почве они серьёзно расходились во взглядах. Джим считал величайшим в истории человеком Алана Квотермейна. Джо придерживался того же мнения о Джоне Генри.

Оба страстно любили поэзию, Киплинга они читали на память целыми страницами. Почти наравне с Киплингом оба чтили Райлинга, «слепого певца космических дорог».

Вошел Бобо. Джо-Джим показал на Хью.

– Он сейчас выйдет отсюда, – сказал Джо. Бобо радостно захлопал себя по животу.

– Вот ведь обжора, – Джо двинул его кулаком в бок. – Нет, ты его не трогай. Ты и он – кровные братья. Понял?

– Нельзя есть?

– Нельзя. Ты будешь драться за него, он за тебя.

– Хорошо. – Карлик пожал плечами, покоряясь неизбежному. – Кровные братья. Бобо знает.

– Тогда пошли. Туда, где всё летает. Ты иди вперёд.

Они лезли вверх гуськом, один за другим. Карлик шёл первым и внимательно осматривал дорогу. За ним следовал Хойланд.

Джо-Джим замыкал шествие. Джо смотрел вперёд, Джим через плечо назад.

С каждой пройденной палубой вес всё уменьшался. И вот они достигли яруса, выше которого дороги не было – потолок был глухой, без люка. Силы тяжести здесь почти не чувствовалось.

Хью особой радости от экспедиции не испытывал – с непривычки его начало мутить. Зато Бобо заметно наслаждался парением в невесомости. Он передвигался в воздухе подобно большой неуклюжей рыбе, хватаясь за вделанные в стены поручни.

Так же хватаясь за поручни, расположенные в определённом порядке, Джо-Джим продвигался вперёд, как паук по паутине. Хью пытался подражать им. Постепенно он приноровился отталкиваться, пролетать значительное расстояние, отталкиваться снова.

Остановились они, когда путь им преградила стена. Джо-Джим двинулся по стене направо, ощупывая её рукой. Наконец он нашёл то, что искал, – дверь высотой в человеческий рост, запертую так плотно, что и обнаружить её можно было только по сложному геометрическому узору на поверхности. Джо-Джим посмотрел на дверь и почесал свою правую голову. Потом правая и левая головы тихонько о чем-то пошептались. Джо-Джим нерешительно поднял руку.

– Нет, нет, – сказал Джим.

Джо-Джим снова посмотрел на дверь.

– Как так? – спросил Джо.

Они снова начали шептаться. Наконец Джо кивнул, и Джо-Джим опять поднял руку. Он обводил пальцами контуры рисунка на двери, не прикасаясь, однако, к нему. Потом упёрся ладонью в стену, оттолкнулся от двери и замер в ожидании. Через секунду раздался еле слышный свист проходящего через щель воздуха.

Дверь вздрогнула, приоткрылась дюймов на шесть и остановилась.

Джо-Джим был заметно обескуражен. Он осторожно всунул пальцы в образовавшуюся щель и потянул дверь за край. Дверь не двигалась с места.

– Бобо, открой её! крикнул Джо. Сморщив лоб, Бобо оглядел щель. Потом упёрся ногами в стену, вцепился в дверь руками, поднатужился и потянул. По лицу его катился пот, спина напряглась, на шее выступили жилы. Хью услышал, как у карлика затрещали суставы. Было похоже, что он сейчас лопнет от натуги, потому что отказаться от этой невозможной затеи у него не хватит ума.

Но дверь неожиданно скрипнула и подалась, вырвавшись из крепко сжатых пальцев Бобо. Ноги карлика, упёртые в стену, пружиной швырнули его в сторону, и он растопырил руки, пытаясь схватиться за поручень в полёте. Через секунду Бобо вернулся обратно, потирая сведенную от напряжения икру. Джо-Джим первым вошёл в проход. Хью за ним.

– Где мы находимся? – потребовал объяснений Хью, любопытство которого разгорелось настолько, что даже заставило забыть о подобающих случаю манерах.

– В Главной рубке, – ответил Джо.

Главная рубка! Священнейшее и запретнейшее помещение Корабля, само расположение которого забылось и стало тайной!

Для старых Учёных она была либо слепым догматом веры, либо предметом мистических толкований, а молодые Учёные вообще перестали верить в её существование.

Хотя Хью и считал себя человеком просвещённым, одни эти слова привели его в благоговейный трепет. Главная рубка! Да ведь здесь же, говорят, обитает дух самого Джордана!

– Что стоишь столбом? Пошли! – оглянулась голова Джо.

– Но ведь дух Джордана…

– Вот те на! – воскликнул Джо раздраженно. – Ты же говорил, что вы, молодые, в Джордана больше не верите.

– Конечно, но ведь…

– Прекрати. Иди вперёд, а не то прикажу Бобо тащить тебя.

Хью неохотно последовал за Джо-Джимом. Они прошли коридор, достаточно широкий, чтобы в нём могли разминуться два человека, и очутились в арке, ведущей непосредственно в Главную рубку.

Любопытство перебороло страх, и Хью выглянул из-за плеч Джо-Джима. Глазам его открылось просторное, футов двести длиной, хорошо освещенное помещение сферической формы внутреннее пространство огромного шара. Поверхность этого шара светилась тусклым матовым серебром. В геометрическом центре сферы Хью обнаружил скопление приборов футов пятнадцати в поперечнике. Увиденное ничего не говорило его неопытному глазу, он бы и описать его не смог. Просто приборы висели неподвижно без какой бы то ни было опоры.

От арки, в которой они стояли, шёл только один путь - тоннель из металлической решетки.