Он закрыл мех с водой и убрал его в мешок.

— Там есть веревки, которыми ты свяжешь учеников, если это ученики. Первым делом займись ублюдком демона. У него черные волосы, и он спит на кровати слева от алькова. Я займусь двумя другими: тем, у которого светлые волосы, и бритым наголо. — Рапсодия кивнула. — И еще: если возникнет хотя бы намек на опасность, убей его, или я сам его прикончу. Ты не забыла, что мы заключили сделку?

— Нет, не забыла.

Акмед несколько секунд вглядывался в ее лицо, пытаясь увидеть там волнение или страх, но Рапсодия была совершенно спокойна. Тогда и он постарался дышать ровнее. С тех пор как погибла Джо, Рапсодия казалась более сдержанной, более прагматичной, словно роль илиаченва’ар, воительницы, владеющей древним мечом, рожденным от света звезд, тяжелым грузом легла ей на плечи. Впрочем, что-то в выражении ее глаз ставило его в тупик, как будто там чего-то не хватало. Он накинул на голову капюшон и приготовил квеллан.

Акмед еще не оправился после своего видения и чувствовал слабость, но знал, что ради себя и своих друзей должен покончить с этим делом.

Он едва заметно кивнул, и Рапсодия, тоже надев капюшон, последовала за ним.

Дверь, ведущая внутрь фабрики, открылась без единого звука. Рапсодия смазала маслом петли и тихонько пропела имя тишины, затем Акмед отодвинул щеколду и толкнул тяжелую деревянную створку.

Огонь в печах радостно взревел, приветствуя Рапсодию. На мгновение яркое пламя осветило комнату — стеллажи, заполненные готовыми плитками и изразцами, мешки с цементом у стены, в дальнем углу Рапсодия успела разглядеть полки с продуктами, — но уже в следующее мгновение помещение окутали тени. В задней части комнаты, возле алькова, стояли кровати, на которых спали три ученика.

Рапсодия подняла руку с зажатым куском тряпки — кляпом, который ей дал Акмед, — показывая, что готова. Он кивнул в ответ.

Словно тень, Акмед метнулся к двум кроватям, стоящим справа. Около них лежал моток веревки, он быстро подхватил его с пола, разрезал на две части и одну бросил Рапсодии, затем принялся связывать спящих мальчиков.

Наклонившись над тем из них, у которого были светлые вьющиеся волосы, он прижал палец к артерии на его шее. Мальчишка открыл глаза, попытался сделать вдох, и Акмед тут же засунул ему в рот кляп. Прежде чем тот успел понять, что происходит, Акмед связал ему руки за спиной.

— Не вздумай шевелиться, — прошептал Акмед, обращаясь к другому ученику, которого разбудил непонятный шум.

Не переставая заниматься своими пленниками, Акмед слышал, что у Рапсодии возникли проблемы.

— Эй! Не дергайся, крысеныш… Ах, ты еще кусаться!

Акмед развернулся как раз в тот момент, когда Рапсодия, сражаясь с веревками, попыталась связать мальчишку. Он изо всех сил отбивался, и тогда она нанесла ему удар, который когда-то привел в восторг Грунтора, ставшего его жертвой. Эффект получился точно такой же. Акмед услышал отвратительный треск, и темноволосый ученик плюхнулся назад на кровать.

Рапсодия потирала руку.

— Если хочешь остаться при зубах, веди себя прилично, — прошипела она сердито.

Акмед взял Рапсодию за руку, стянул перчатку и принялся разглядывать следы зубов в неверном свете печей.

— Он тебя до крови укусил? — спросил он на болгише.

— Нет, а вот у него, кажется, кровь идет.

Они оба посмотрели на парня, который бросал на них злобные взгляды. У него была разбита губа.

— Особенно не горячись — мне она еще пригодится, — проговорил Акмед по-прежнему на болгише.

Рапсодия улыбнулась и снова надела перчатку. Парень попытался встать, и Рапсодия снова хорошенько ему врезала, затем уселась на него и начала связывать.

— Вяжи вот так, — велел Акмед, показывая на светловолосого ученика, щиколотки которого были крепко привязаны за спиной к кистям рук.

Рапсодия поморщилась.

— Ты уверен, что это необходимо? Мне кажется, ему больно.

— Совершенно необходимо. Они постоянно поглядывают на колокол, наверное, мечтают вызвать подкрепление.

— А что в алькове? — спросила Рапсодия, закончив связывать сына Ракшаса и стараясь не обращать внимания на злобный взгляд черных глаз.

Акмед приложил палец к шее другого ученика, который дрожал, точно осиновый лист.

— Что в алькове? — спросил он на орланданском языке.

Мальчишка хотел ответить, но не смог выдавить из себя ни звука. Он сглотнул и предпринял новую попытку.

— Туннель, — прошептал он.

— Куда он ведет?

— Я… не знаю. — Паренек побледнел, увидев выражение глаз Акмеда.

— Мне кажется, он говорит правду, — вмешалась Рапсодия, увидев, что Акмед сильнее нажал на артерию на шее паренька. — Я чувствую по тону его голоса. Дай я с ним поговорю, а ты отдохни.

Акмед с недовольным видом выпрямился, едва Рапсодия остановилась возле ученика с бритой головой. Затем он медленно подошел к темному алькову, пустому, если не считать огромного металлического диска, который стоял возле одной из стен, и заглянул в отверстие в полу.

Его глазам открылся выложенный плиткой спуск в шахту, похожий на колодец, глубиной примерно в два человеческих роста и узкий, вряд ли шире его вытянутой руки. Около самого дна он разглядел темное отверстие в южной стене, из которого тек маленький ручеек. На мокром полу валялись сломанные ведра и лопатки. Больше в тусклом свете печей ничего не было видно.

Рапсодия постаралась не слишком усердствовать со связыванием пареньку рук.

— Как тебя зовут?

— Омет.

— Кто придет, если ты позвонишь в колокол, Омет? — спросила Рапсодия.

Она на него посмотрела, и он немного расслабился, а потом заморгал.

— Старшие ученики, подмастерья. Они живут в другом крыле.

— Зачем в вашей мастерской туннель? — кивнув, спросила она.

— Там работают дети-рабы.

— Дети-рабы?

Он не успел ответить на ее вопрос, потому что Акмед вдруг повалился на пол.

7

— Что произошло? Ты в порядке?

Акмед нетерпеливо оттолкнул руку Рапсодии, заслонявшей ему мальчишку, в жилах которого текла кровь демона. Тот, продолжая бросать на них злобные взгляды, пытался вырваться из пут.

— Ни на секунду не выпускай его из виду, — прорычал Акмед.

Рапсодия обернула вокруг руки веревку и резко, словно хлыстом, ударила мальчишку по голой ноге. Тот взвыл от ярости и еще пару раз дернулся, пытаясь освободиться, но потом затих.

— Что случилось? — снова прошептала Рапсодия.

— Там, внизу, еще один.

— В колодце?

— Нет, очень глубоко. — Акмед вытер лоб, и в мечущемся свете печей Рапсодия увидела, что его лицо посерело. — Вертикальный колодец, перед которым ты сейчас стоишь, это вход. Дальше начинается длинный горизонтальный туннель, выложенный плитками, он уходит на северо-запад по меньшей мере на целую лигу. Что-то вроде катакомб.

Он выпустил на свободу свое второе зрение, и оно, подобно горящей стреле, пронзило мрак длинного, очень замкнутого туннеля. На мгновение Акмед почувствовал легкий приступ клаустрофобии, однако тут же про все забыл, когда увидел, что находилось в конце его пути.

— Успокойся, — приказала Рапсодия отпрыску ф’дора, который с сердитым шипением возобновил свои попытки вырваться. Не обращая на него внимания. Рапсодия подошла к краю колодца. — К чему вся эта таинственность? Что они там делают?

— Там, внизу, живые существа, наверное те самые дети-рабы. Один из них тот, кто нам нужен. Но мне трудно его выделить, они там все с головы до ног перемазаны грязью и копошатся в воде. Похоже, они копают туннель и по ходу выкладывают его дно плитками. — Он повернулся к светловолосому ученику, в глазах юноши застыл ужас. — Ну как? Я правильно догадался? — Паренек испуганно кивнул. — Как ты здорово нам помогаешь, приятель. Может быть, я даже оставлю тебя в живых.

— А зачем они выкладывают туннель плиткой? — спросила Рапсодия, наклонившись, чтобы заглянуть в горизонтальное ответвление, вырытое у дна колодца. — Если им нужна глина для изделий, какой смысл делать такой узкий туннель?

— Может быть, наш новый дружок ответит на твой вопрос? — зловеще усмехнулся король фирболгов и уставился на светловолосого юношу. — Ну, есть какие-нибудь разумные идеи? — Ученик изо всех сил замотал головой и одновременно пожал плечами. Акмед с отвращением вздохнул. — Они очень глубоко под землей, Рапсодия, часть из них спит примерно на середине, остальные в самом конце туннеля. Отсюда мы все равно ничего не увидим.

— Сколько их там?

Акмед тыльной стороной ладони стер пот со лба и очень медленно разорвал связь с порождением демона, который не оставлял попыток вырваться на свободу, время от времени бросая взгляды на колокол, а потом на Акмеда с Рапсодией.

— Трудно сказать. Их скрывает вода. Ты же знаешь, как я люблю воду.

Рапсодия кивнула и отошла от алькова. Неожиданно она побледнела, и огонь в печах тут же яростно взревел, почувствовав ее ужас.

— Боги, — прошептала она. Подойдя к Акмеду, она тихонько сказала ему на ухо: — Вода. Под Энтаденином. Вот что они делают: роют туннель, чтобы соединиться с источником, который раньше питал Фонтан в Скалах.

Акмед бросил взгляд на огромный металлический диск, стоящий у стены алькова.

— Это… акведук, — медленно проговорил он. — Они строят акведук, чтобы подобраться к источнику. Разумная идея, принесет хороший доход, если они решат продавать воду. Только я сомневаюсь, что это делается с позволения герцога.

— Вот откуда такая таинственность, — кивнула Рапсодия и опасливо оглянулась через плечо на связанных учеников.

Светловолосый паренек и Омет посмотрели на нее с надеждой, зато третий продолжал шипеть и злобно вертеть головой.

— И это объясняет, почему они используют детей-рабов, — пробормотал Акмед и вдруг резким движением перевернул сына демона лицом вниз. Тот только еще больше рассвирепел и принялся посылать не слишком вразумительные проклятья в пол. — Никто другой не согласился бы заняться таким проектом, слишком рискованно.

Рапсодию трясло:

— Как только они доберутся до воды, дети погибнут. Говорят, Энтаденин отличала огромная сила. В первый день цикла струя могла легко сломать спину взрослому мужчине. Представляешь, с какой силой поток устремится в первую трещину в глине?

Акмед снова подошел к алькову и заглянул вниз, в шахту.

— Если там сейчас вода, значит, они уже добрались до уровня грунтовых вод. Им повезло, что это произошло в период… как ты говорила, он называется? Сон, кажется. Когда наступит Пробуждение, поток с ревом устремится на свободу. Причем это может произойти в любой момент, поскольку внизу воды уже много. Нужно вытащить оттуда другого ребенка.

— Ребенка? Ты хотел сказать, детей? Акмед, мы должны спасти всех.

Король фирболгов закатил глаза, а потом вытащил длинный тонкий сереннский меч и протянул его Рапсодии.

— Засунь кляп лысенькому. Если хотя бы один из них пошевельнет пальцем, перережь мерзавцу глотку. — Он говорил на орланданском языке, старательно выговаривая слова, чтобы парни его поняли.

Дождавшись, когда Рапсодия встанет так, чтобы видеть всех троих, Акмед начал спускаться в шахту. Плитки оказались гладкими и скользкими, и ему пришлось широко расставить ноги и руки, чтобы упереться в стенки колодца и не свалиться вниз. Двигался он очень медленно.

Достигнув дна, он осторожно убрал одну ногу, потом руку и спрыгнул на кучу сломанных инструментов. Наклонившись, он принялся всматриваться в темный проход.

Через несколько минут он снова выбрался наружу и подошел к Рапсодии. Поленья в печах почти прогорели и превратились в угли, раствор в чанах начал загустевать, на поверхности появились жирные комки.

— Ничего не выйдет, я туда не пролезу, — сообщил Акмед, стряхивая глину с плаща.

Он внимательно наблюдал за лицом Рапсодии в тусклом свете догорающего пламени, зная, о чем она его спросит.

— А я пролезу?

— Возможно, — сказал он спокойно. — Сможешь вспомнить, как мы ползли по Корню.

Он ожидал, что она испугается, но Рапсодия молча кивнула и начала снимать заплечную сумку.

— А может, и хуже, — добавил он.

— Я понимаю. Сумеешь спустить меня вниз? У меня руки слишком короткие, мне не упереться в стены.

Акмед огляделся по сторонам. Порождение демона, мальчишка с черными волосами, немного успокоился и лежал лицом вниз на грязном полу. Рядом с ним, застыв от ужаса и не сводя с Акмеда глаз, замерли два других паренька. Он показал на ближайший чан с застывающим раствором и сказал:

— Если кто-нибудь из вас хочет превратиться в статую, пошевелите пальцем.

Затем он повернулся и взял шест с крюком на конце, который наверняка использовался для того, чтобы поднимать наверх ведра с глиной. Акмед наклонил его, Рапсодия встала на крюк и ухватилась за шест обеими руками. Она была совершенно спокойна, ее изумрудные глаза сияли в сумраке комнаты.

— Ты хорошо подумала? — спросил он на болгише.

— А у нас есть выбор? Кроме того, я илиаченва’ар. В мои обязанности входит нести свет туда, где царит мрак.

Акмед фыркнул и начал опускать шест в колодец.

— В таком случае тебе следует воткнуть свой меч мне в голову. Там царит самый настоящий мрак, если ты сумела уговорить меня участвовать в твоей идиотской затее. Ладно, поторопись. И помни: если у тебя возникнут хоть малейшие сомнения или что-нибудь будет угрожать твоей жизни, ты должна прикончить маленьких ублюдков. Мы заключили договор.

— Да, заключили. — Ее улыбка на мгновение засияла так же ярко, как изумрудные глаза, а потом ее поглотили призрачные тени шахты.

Через несколько секунд вертикальный колодец озарил яркий пульсирующий свет, который сопровождало легкое гудение, словно запели серебряные горны. Акмед заглянул внутрь шахты. Рапсодия держала в руке Звездный Горн и смотрела на него. Меч, рожденный стихией огня и светом звезд, озарил волшебным сиянием грязную воду у нее под ногами. Она взглянула наверх, снова улыбнулась Акмеду и направилась к узкому входу в туннель. Держа перед собой меч, она быстро поползла вперед.

Акмед молча смотрел, как сияние ее меча постепенно исчезает внутри туннеля. Он отвернулся от шахты как раз в тот момент, когда детище Ракшаса, мальчишка с черными волосами, откатился в сторону и попал прямо в горящие угли под одним из баков с раствором.