— А мне откуда знать, дурачок? Благодаря тебе мне даже в дверь войти не удалось. Если ты меня пропустишь, возможно, я смогу узнать, что там происходит, — заявил он.

— И вы сразу же выйдете сюда, чтобы сказать мне? — настаивал на своем Гвидион. — Если Рапсодия и Эши пригласили вас, значит, они собираются обсуждать нечто крайне важное.

Генерал тряхнул своими роскошными каштановыми волосами, слегка посеребренными сединой, и фыркнул:

— Естественно, хотя подозреваю, что я и так задержусь там ненадолго. Проблема, к какому купцу определить тебя в ученики, меня не слишком занимает.

На лице Гвидиона появился ужас, а внутри все сжалось.

— Учеником к купцу? Они собираются отправить меня учиться? Умоляю вас, скажите, что это не так.

Генерал жестом подозвал солдат.

— Ладно. Я пошутил. А теперь уйди с дороги, грубиян. Я хочу поскорее покончить с этим идиотским обсуждением и заняться более полезными делами. Их у меня весьма богатый выбор: могу муштровать свое воинство, чистить сапоги, ковырять в носу — да все, что угодно, только бы не эта пустопорожняя болтовня.

— Учеником?

—  О, ради всех богов, отстань от меня, приятель, — возмутился генерал, когда солдаты подняли носилки. — Рано или поздно ты станешь герцогом, и тебе необходимо на какое-то время уехать из замка, чтобы продолжить обучение. Твой отец в молодости был учеником у самых разных мастеров. Ничего страшного с тобой не случится, ты выживешь и узнаешь много полезного.

Дверь открылась, носилки генерала внесли в зал, и тяжелые створки тут же захлопнулись.

Гвидион опустился на скамью из красного дерева, украшенную резьбой, и тяжело вздохнул.

— Что случилось?

Подняв голову, он увидел Мелисанду, свою девятилетнюю сестру, которая смотрела на него с нескрываемым беспокойством. Гвидион улыбнулся.

— Может быть, ничего страшного, Мелли, — спокойно проговорил он.

Мелисанда пережила не меньше его самого, но была младше, и Гвидион заключил негласное соглашение со своими опекунами оберегать ее от любых неприятностей и волнений.

— Ты врешь, — сказала Мелисанда и, отложив в сторону мешок с игрушками, уселась рядом с ним на скамью.

— Ничего не вру, — возразил Гвидион. Обернувшись, он заметил, что в коридоре появился Джел'си, посол с далекого Острова Морских Магов. Брат и сестра в почтительном молчании проводили его и троих его спутников взглядом до самых дверей в Большой зал. Джел'си был древним серенном, потомком одного из пяти первородных народов, появившихся на свет еще до начала времен. Высокий, стройный, с золотистой кожей и темными, сияющими глазами, он являлся замечательным представителем своей удивительной расы. Считалось, что серенны рождены от самих звезд.

Гематриа, таинственный остров, на котором они поселились вместе с другими представителями древних народов и самыми обычными людьми, бежавшими туда многие века назад, лежал в трех тысячах миль к западу, в самом сердце Центрального моря. Поговаривали, что это последнее место в мире, где магию понимают и практикуют как науку.

— Если морские маги прислали своего представителя, здесь происходит действительно что-то очень серьезное, — задумчиво проговорил Гвидион. — С моей стороны было бы слишком самонадеянно предполагать, будто их может интересовать мое образование — как, впрочем, и всех остальных в зале, кроме, конечно, Рапсодии и Эши, ну и, возможно, Анборна.

— Может, они решили вместо обучения тебя казнить, — пошутила Мелисанда и взяла в руки свой мешок с игрушками. — Видимо, отчет, представленный им твоими учителями, хуже, чем мы с тобой думали.

В этот момент открылась дверь и на пороге появился их опекун. Брат с сестрой тут же вскочили на ноги. Король намерьенов, которого тоже звали Гвидион, но которого оба называли Эши, был одет в придворное платье — событие столь редкое, что и Гвидион, и Мелисанда еще больше заволновались.

Глаза короля намерьенов, небесно-голубые, с вертикальными зрачками, свидетельствовавшими о том, что в его жилах течет кровь дракона, потеплели, когда он увидел детей.

— Мелли! Ты тоже здесь. Прекрасно. Пожалуйста, посиди немного в коридоре, а потом тебя тоже пригласят в зал. — Он протянул Гвидиону руку, и юноша заметил, что его белая шелковая рубашка с красными полосами украшена кожаной манжетой. — Следуй за мной, Гвидион.

Брат и сестра обменялись испуганными взглядами, и Гвидион прошел за Эши в большую двойную дверь, которая тут же за ним закрылась.

Войдя в зал, Гвидион поднял глаза к сводчатому потолку, расписанному размещенными вокруг темно-синей сердцевины фресками, на которых была изображена история намерьенов. При жизни его отца они редко посещали зал, поскольку большую часть времени проводили в жилых комнатах и библиотеке, и потому Гвидион так и не привык к его великолепию. Он вдруг обнаружил, что следит глазами за развитием истории о том, как четырнадцать веков назад его предки спасались бегством с приговоренного к смерти Серендаира.

Каждая фреска представляла собой самостоятельный эпизод истории, и Гвидион нашел взглядом самую первую, ту, которая рассказывала, как лорд Гвиллиам ап Рендлар ап Эвандер туата Гвиллиам, иногда его называли Гвиллиам Мечтатель, узнал о том, что Остров будет поглощен вулканическим огнем проснувшейся звезды, горевшей в глубинах моря. Юноша еще больше занервничал, когда увидел, что Гвидион, шедший впереди него, надел сегодня точно такое же королевское платье, в каком был изображен Гвиллиам на фреске.

Остальные фрески, украшавшие потолок, изображали другие эпизоды истории: встреча моряка Меритина и драконицы Элинсинос, которая единолично правила большей частью среднего континента, включая Наварн; ее приглашение поселиться на принадлежащих ей землях, переданное жителям Серендаира; строительство и отплытие трех флотов, доставивших сюда беженцев с Острова; судьба каждого из этих флотов; объединение королевского дома намерьенов посредством бракосочетания лорда Гвиллиама с Энвин, одной из трех дочерей драконицы Элинсинос; создание могущественной империи, которой правили король и королева намерьенов, и ее уничтожение во время Намерьенской войны.

Как-то раз Гвидион предложил Эши расписать оставшийся пустым синий центр потолка, чтобы восславить новую эру, названную Второй Намерьенский век, которая началась три года назад, когда его крестного отца и названую бабушку Совет провозгласил королем и королевой намерьенов. Эши только улыбнулся в ответ, но художников приглашать не стал.

В Большом зале стояло множество стульев, на которых сидели герцоги пяти других провинций Роланда и представители государств членов Намерьенского Союза, пожелавших объединиться в свободную конфедерацию, во главе которой стояли король и королева. Риал, вице-король лесного королевства Тириан, королевой которого была Рапсодия, ласково кивнул юноше, и Гвидион увидел в его глазах сочувствие. По спине будущего герцога Наварнского побежали мурашки.

Перед тем как занять свои места под сводами Большого зала, Эши повернулся к своему тезке и взял его за руку.

— Давай зайдем сюда на пару минут, — предложил он и повел Гвидиона в одну из боковых комнат.

Гвидион молча последовал за ним, хотя внутри у него все похолодело от волнения. Эхо голосов, звучавших в Большом зале, мгновенно поглотили толстые ковры и гобелены маленькой комнаты.

Около окна стояла королева намерьенов и смотрела на деревья, начавшие менять свой зеленый наряд на огненно-красный убор осени. Она была одета в тяжелое бархатное платье темно-синего цвета, которое благодаря большому количеству мягких складок полностью скрывало ее беременность. Золотые волосы, уложенные в сложное переплетение косичек, так любимое лиринами, народом ее матери, обрамляли лицо. Рапсодия повернулась, услышав, что они вошли, окинула Гвидиона внимательным взглядом и ласково ему улыбнулась. Впрочем, улыбка тут же исчезла, как только она поняла, что юноша взволнован.

— Что случилось? — спросила она, отходя от окна. — У тебя такой вид, будто тебя ведут на казнь.

— Ты уже второй член семьи, который об этом говорит, — ответил Гвидион и склонился над ее рукой. — У меня есть повод для беспокойства?

— Не говори глупостей, — отмахнулась она и, притянув юношу к себе, взъерошила его волосы.

Обычно золотисто-розовая, кожа у нее на лице заметно побледнела, в зеленых глазах стояли слезы боли. Рапсодия выпустила Гвидиона и опустилась на стул. Гвидион знал, что беременность его названой бабушки протекает тяжело, она быстро устает и ее часто тошнит.

— Как только покинем эту комнату, мы собираемся сделать несколько заявлений, но, поскольку все они касаются непосредственно тебя, я думаю, ты должен их услышать до того, как мы вынесем их на обсуждение совета, — сказал Эши и протянул жене стакан воды. — Разумеется, если какое-то из них вызовет у тебя возражения, мы примем их к сведению и попытаемся найти компромиссное решение.

Гвидион сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

— Хорошо. Я слушаю.

Эши спрятал улыбку и положил руки на плечи Рапсодии.

— Во-первых, Хаймэдоу, новый дворец, который я строю для твоей… бабушки, — в драконьих глазах загорелась искорка веселья, — будет готов к началу осени, и я планирую сразу же перебраться туда. Нам пришла пора покинуть Хагфорт и поселиться в собственном доме.

Внутри у Гвидиона все сжалось. Рапсодия и Эши жили в доме его родителей уже три года, с тех самых пор, как погиб его отец, Стивен Наварн, который был другом детства Эши. Только благодаря их присутствию он мог находиться в родном замке; иначе воспоминания стали бы просто невыносимыми. Хотя он был еще маленьким, а Мелисанда и вовсе только родилась, когда убили их мать, Гвидион ее помнил и очень по ней скучал по ночам, когда ветер завывал, разгуливая за окнами его комнаты, и в теплые летние дни, вспоминая, как они вместе с матерью запускали воздушных змеев. А смерть отца во время сражения, прямо у него на глазах, нанесла жестокий удар по его оптимизму. И хотя Гвидион знал, что до конца своих дней будет нести в сердце боль утраты, ему было легче оттого, что рядом с ним есть люди, разделяющие эту боль, люди, которые любят его и любили его отца.

— Мы также считаем, что Мелисанда должна отправиться с нами и пожить в новом дворце, по крайней мере, некоторое время. С нашей точки зрения, это будет разумно, — продолжал Эши.

— Мелли? А не я?

— Именно. Сейчас дойдет очередь и до тебя.

Гвидион молча кивнул, хотя внутри у него все кричало: «Они бросают меня!» От этой мысли ему стало совсем нехорошо.

— Во-вторых, — проговорил Эши, не заметив его волнения, — мы с Рапсодией решили в этом году возродить традицию зимнего карнавала.

Гвидион уже с трудом сдерживал волнение. Зимний карнавал давным-давно стал традиционным праздником, который устраивали герцоги Наварнские в Хагфорте, его отец всегда с удовольствием занимался подготовкой и проведением торжества после дня зимнего солнцестояния. Грандиозный карнавал проходил каждый год и совпадал со священными днями, чтимыми представителями патриархальной веры, проповедуемой Сепульвартой, и ордена филидов, священников Круга Гвинвуда, которые поклонялись природе, — двух главных религий континента. Фестиваль продолжался три дня, во время его устраивались соревнования в зимних видах спорта, пиры, конкурсы певцов и менестрелей и прочие всевозможные развлечения.

Последний карнавал устраивали четыре года назад, и тогда он превратился в кровавую бойню, которая еще была свежа в памяти Гвидиона.

— Почему? — спросил он, не в силах скрыть отвращение.

— Потому что пришла пора снова начать жить, — мягко проговорила Рапсодия. — Твой отец любил этот фестиваль и понимал, какое огромное значение он имеет для жителей его провинции, а на самом деле — для всего Роланда. Один раз в год последователи религий Сепульварты и Гвинвуда собираются, чтобы, забыв о религиях своих вероисповеданий, повеселиться вместе. Это очень важно для укрепления взаимопонимания между сторонниками двух культов. Кроме того, мы хотим сделать очень важное заявление, и зимний карнавал кажется нам самым подходящим временем и местом.

— Какое заявление?

— В-третьих, — как ни в чем не бывало продолжил Эши, — после серьезных обсуждений с нашими самыми доверенными советниками мы решили, что ты готов получить главное наследство своего отца, иными словами, стать герцогом Наварна.

Гвидион молча переводил взгляд с Рапсодии на Эши.

— Вот почему мы предложили забрать с собой Мелисанду, — быстро проговорила Рапсодия. — Как только ты вступишь в свои права, у тебя появится очень много обязанностей, и заботы о сестре будут тебя отвлекать. Наш новый дом находится всего в одном дне пути, если скакать верхом, Мелисанда сможет навещать тебя так часто, как вы захотите.

Эши подошел к юноше и внимательно посмотрел ему в глаза.

— В последний день осени тебе исполнится семнадцать, — сказал он. — Ты уже не раз доказал, что имеешь право получить титул герцога, — ты наделен храбростью и мудростью, нехарактерными для твоего возраста. И не нужно воспринимать это как подарок, Гвидион. Ты получаешь то, что принадлежит тебе по рождению, то, что ты заслужил. Я хочу, чтобы ты стал полноправным членом моего совета, к тому же Наварн нуждается в герцоге, чьей главной заботой было бы благополучие провинции. Анборн считает, что ты готов, а это очень высокая оценка. Мой дядя обычно не слишком торопится предлагать свою поддержку и не любит хвалить других людей. Если он считает, что тебе пора принять титул герцога, мало кто станет с ним спорить.

— Но такие все-таки могут найтись, — возразил Гвидион, У которого отчаянно забилось сердце.

— Ни одного, — улыбнувшись, успокоила его Рапсодия. — Мы уже обсудили этот вопрос и пришли к единодушному мнению. Извини, что заставили тебя ждать в коридоре, но мы хотели, чтобы члены совета могли высказываться свободно. Ты был бы страшно польщен и горд, услышав, что они про тебя говорили. Никто не выдвинул ни единого возражения.

Она посмотрела на Эши. Тристан Стюарт, кузен Гвидиона Наварна, высказал кое-какие сомнения, но в конце концов сдался и поддержал остальных членов совета.

— Но даже если возражения и были, тебе следует к этому привыкать, — заметил Эши. — К правителю предъявляется множество требований, хороший принимает похвалы и критику одинаково ровно и не позволяет эмоциям увести себя с дороги, которую считает правильной. Итак, что скажешь? Ты хочешь, чтобы Мелисанда присутствовала на церемонии инаугурации своего любимого старшего брата?

Гвидион подошел к окну, у которого недавно стояла Рапсодия, и отодвинул штору — птички, сидевшие на дереве, тут же с шумом поднялись в воздух. Гвидион посмотрел туда, где еще недавно зеленели поля родового поместья, но затем их рассекла стена в двенадцать футов высотой, которую построил его отец, чтобы защитить от врагов земли вокруг замка. Горожане начали селиться внутри огороженного пространства, и вскоре зеленый луг превратился в деревню, как и предсказывал Стивен. Такова грубая реальность: красота и чистота уступают место безопасности.

— Наверное, детство закончилось, — проговорил он грустно.

Эши подошел к окну и встал рядом с ним.

— В каком-то смысле, да. Но кто-нибудь мог бы сказать, что твое детство закончилось еще несколько лет назад, Гвидион. В совсем юном возрасте ты пережил больше потерь, чем выпадает на долю многих других людей. Это всего лишь формальное признание того, что ты давно стал взрослым мужчиной.

— Твой отец никогда по-настоящему не расставался с невинностью и чистотой детства, Гвидион, — подключилась к их разговору Рапсодия. — Он тоже очень рано узнал боль потерь — его мать, твоя мать. Даже твой крестный отец. Ведь многие годы Стивен думал, что Эши умер. Но у него были ты, и Мелли, и его провинция, ради которой ему приходилось быть сильным. Он мог бы погрузиться в черную меланхолию и имел все права на это. А он смеялся, устраивал праздники, жил. Стивен выбрал свет. — Она медленно поднялась со стула. — Тебе тоже придется выбирать. Как, впрочем, и всем нам.

Гвидион отвернулся от окна и взглянул на своих опекунов. Они оба очень внимательно смотрели на него, и в их глазах он увидел безмолвное сопереживание и глубокое понимание людей, которым пришлось взять на себя ответственность и стать правителями огромных земель ценой собственных интересов и желаний. Он знал, что они тоже прошли через страшные испытания и потеряли почти всех, кого когда-то любили. Они искали поддержки друг в друге.

Неожиданно Гвидион вспомнил, что сказал ему Эши в день своей свадьбы, почти три года назад.

«Если бы твоя бабушка могла сделать то, чего ей больше всего хочется, она бы отказалась от власти и всего, что с ней связано, и стала бы жить в маленькой хижине в лесной глуши. Она выращивала бы травы, сочиняла музыку и воспитывала детей. Одного ее слова было бы достаточно, и я бы собственными руками свернул горы, чтобы это случилось».

«Тогда почему ты этого не сделал?» — удивился Гвидион.

«Потому что есть вещи, от которых невозможно убежать. И одна из них — долг. Ради блага целых народов она должна стать королевой. Я королем. Но в тот день, когда выяснится, что нужда именно в нас отпала, я попрошу тебя помочь нам построить хижину».

Гвидион встретился взглядом с королем и королевой намерьенов.

— Почту за честь принять ваше предложение, — с поклоном произнес он.

Рапсодия и Эши улыбнулись ему в ответ. Рапсодия легонько коснулась руки своего названого внука:

— Помни, что мы всегда рядом.

— Пошли, поделимся с остальными хорошими новостями, — позвал их Эши, открывая дверь маленькой комнатки. — Нам еще нужно заняться подготовкой праздника и торжественной инаугурации нового герцога.

Шагая по длинному проходу Большого зала за королем и королевой намерьенов, Гвидион задержался около Анборна и, наклонившись, прошептал одно слово:

— Ученик?

Лорд-маршал насмешливо ухмыльнулся.

— Я же тебе сказал, что это не так, — прошептал он в спину юного герцога.

Пока Эши объявлял о принятом советом решении, Гвидион не сводил глаз с лица лорд-маршала. На нем застыла маска, которую Эши назвал бы придворной, ни тени эмоций не скользнуло по суровым чертам, о чем думал Анборн, оставалось для всех окружающих тайной. Однако Гвидиону показалось, что он заметил в голубых глазах великого героя сочувствие. У них с Анборном сложились очень близкие отношения, и он знал, что генерал презирает титулы и обязательства, которые они накладывают, и очень ценит свою свободу. Учитывая, какие жертвы ему пришлось принести в юности ради своих родителей, Гвиллиама и Энвин, и то, что затем отец заставил его на протяжении нескольких веков вести войну против собственной матери, Гвидион прекрасно понимал нелюбовь Анборна к титулам. Лорд-маршал еще давно дал Гвидиону совет держаться от них подальше до тех пор, пока не придет день, когда у него просто не будет выбора. И вот этот день наступил.

Когда Эши завершил свою речь и смолкли поздравления, король намерьенов объявил, что сразу после окончания совета состоится торжественный обед в честь Гвидиона. Гости окружили юного герцога и снова принялись поздравлять его и переговариваться между собой.

Когда все уже собрались покинуть Большой зал и направиться в столовую, посол Гематрии, Острова Морских Магов, Джел'си едва заметно наклонил голову к Эши и что-то тихо сказал ему. Король намерьенов кивнул в ответ.

— Дядя, — позвал он Анборна, носилки которого уже несли к выходу из зала, — ты не уделишь нам пару минут?

Лорд-маршал нахмурился, но знаком приказал солдатам остановиться.

— Иди обедать, Мелли, — повернулся Гвидион Наварн к сестре. — Я скоро приду.

— А я постараюсь занять для тебя место, — ответила Мелисанда, и в ее темных глазах загорелись веселые искорки. — Вряд ли тебе понравится на собственном празднике стоять где-нибудь в углу.

Повернувшись, она поспешила за главами государств, которые выходили из Большого зала, и ее золотые кудряшки весело подпрыгивали в такт шагам.

Герцоги провинций Роланда и Тристан Стюарт, лорд-регент, тоже остались в зале, с интересом поглядывая на Джел'си, который, медленно пройдя по застеленному ковром проходу, остановился перед лорд-маршалом. Затем он кивнул своим спутникам, и те тут же скрылись в одной из боковых комнат. В следующее мгновение они вернулись с великолепными носилками, на которых стоял большой деревянный ящик. Осторожно поставив их перед Анборном, они отошли на почтительное расстояние.

— А это еще что такое? — с подозрением поглядывая на деревянный ящик, спросил лорд-маршал.

Древний серенн откашлялся, и его глаза засверкали.

— Подарок от вашего брата, Эдвина Гриффита, Верховного мага Гематрии, — пояснил он.

От его голоса, мягкого и одновременно глубокого, излучающего неведомую в этих краях энергию, у Гвидиона по спине побежали мурашки. Будущий герцог посмотрел на Рапсодию и увидел, что на нее голос Джел'си произвел такое же впечатление. Она внимательно прислушивалась, словно уловила звуки незнакомой ей музыки.

— Мне ничего от него не нужно, — презрительно фыркнув, заявил Анборн. — И уж меньше всего то, что доставлено на носилках. Это оскорбительно. Заберите его подарок назад.

Выражение спокойного лица Джел'си не изменилось, когда он услышал резкий ответ Анборна. Засунув руку в складки своего одеяния, он вытащил несколько карточек и молча помахал ими в воздухе, показывая, что это указания Эдвина. Эши кивнул.

— Со всем моим уважением, — проговорил Джел'си своим приятным голосом и внимательно изучил первую карточку. Затем откашлялся и прочитал ее вслух: — «Не будь идиотом. Ты ведешь себя как ребенок. Открой подарок».

Герцоги, оставшиеся в зале, тихонько засмеялись, и Анборн тут же наградил их сердитым взглядом. Джел'си улыбался с самым невинным видом. Лорд-маршал сделал глубокий вдох, потом резко выдохнул и знаком показал, чтобы спутники Джел'си открыли ящик.