Открылась потайная дверь за спиной Бенжамина Хорна, и из нее высунулся Хэнк. — Слушай, Бен, сюда идет этот…— Кто сюда идет? — Специальный агент ФБР.

Бенжамин Хорн нервно взглянул на часы: действительно, назначенный звонок должен был прозвучать с секунды на секунду. — Хорошо, спрячься пока, Хэнк.

Хэнк закрыл за собой панель в стене и исчез. Бенжамин Хорн еще раз взглянул на часы: до звонка оставалось три секунды. — Да, Дэйл Купер — не очень пунктуальный человек, он может опоздать к самому важному разговору.

Бенжамин Хорн не успел произнести эти слова, как распахнулась дверь, и в кабинет вошел специальный агент ФБР. Он уже спрятал гармошку в карман своего светлого плаща и, не останавливаясь у порога, проследовал в кабинет, удобно уселся на мягкий обитый кожей диван.

Заработала связь. Из динамика послышался голос. — Мистер Хорн, вам звонят из Канады. — Это наш звонок? — поинтересовался специальный агент ФБР. — Да, да, это наш звонок, — испуганно, дрожащим голосом произнес Бенжамин Хорн. — Вы не слишком-то пунктуальны, мистер Купер. — Почему не слишком пунктуален? По-моему, я пришел секунда в секунду, мгновение в мгновение. Так что ко мне с вашей стороны, мистер Хорн, никаких претензий быть не может.

Владелец кабинета нажал на кнопку телефонной связи, переводя разговор на громкоговоритель. Из динамика послышался резкий, несколько скрипучий мужской голос: — Бенжамин Хорн, вы готовы продолжать игру? Хорн пытливо взглянул на Дэйла Купера. Тот кивнул головой и губами произнес только одно слово. — Одри.

Его по движению губ прочитал Бенжамин Хорн. Он склонился над телефонным аппаратом. — Я хочу поговорить со своей дочерью, — как можно решительнее произнес Хорн. — Подождите до вечера, — раздалось из динамика. — А теперь слушайте внимательно, и если у вас слабая память, то лучше запишите.

Бенжамин Хорн схватил ручку с золотым пером и принялся записывать. — Сегодня вечером вы пересечете границу в пяти милях на запад от старого форта. Вы попадете к бару «Колумбия». За этим баром находится заброшенная площадка детского аттракциона. Вы должны будете прийти туда и оставить чемодан с деньгами у карусели, рядом с фигуркой безголовой лошади. Вы меня поняли? Вы меня поняли, слышите? — Да, да, — закричал в микрофон Бенжамин Хорн. — И еще. Все это должно произойти в полночь, и вы должны быть один. — Хорошо, я пошлю своего представителя. Бенжамин Хорн хотел еще что-то услышать, но из динамика раздались гудки.

Дэйл Купер внимательно следил за каждым суетливым движением хозяина кабинета. Он постукивал губной гармошкой себя по колену и пытливо смотрел на Бенжамина Хорна.

Тот выпрямился, одернул полы пиджака, достал из внутреннего кармана толстую гаванскую сигару, сунул ее в рот. Он явно пытался скрыть волнение, охватившее его. — Ну что ж, все понятно, — сказал Дэйл Купер. — Неужели? Неужели вам все понятно? — засуетился Бенжамин Хорн и принялся открывать замки тяжелого черного кейса.

Наконец, он справился с этой задачей, развернул его к Дэйлу Куперу и поднял крышку. — Посмотрите сюда, специальный агент. — Я вижу. — Все банкноты, как мы и договаривались, подобраны по сериям.

Сверху на толстых пачках купюр лежала короткая записка Бенжамина Хорна. Дэйл Купер успел ее прочесть. Он прикоснулся кончиками пальцев к кейсу и защелкнул замочки на его крышке. — Запомните, специальный агент, жизнь моей дочери теперь только в ваших руках.

Дэйл Купер небрежно кивнул головой и положил свою руку на черный кейс. Без дальнейших разговоров он снял его со стола и направился к двери.

Бенжамин Хорн нервно прошелся по кабинету. По нему было видно, что он сильно волнуется. Но было трудно понять, из-за чего он так беспокоен: то ли из-за того, что его дочь Одри находится в опасности, то ли из-за того, что ему пришлось расстаться со ста двадцатью пятью тысячами долларов.

В двери специальный агент ФБР Дэйл Купер резко обернулся и прежде чем щелкнул замок, бросил: — Самое главное, чтобы вы сейчас не отходили ни на минуту от телефона. Вам ясно? -и не дожидаясь ответа, специальный агент ФБР удалился.

Бенжамин Хорн еще долго стоял, прислушиваясь к четким шагам Дэйла, гулко звучащим в длинном коридоре офиса. — Хэнк, я надеюсь, ты все слышал? — громко сказал Бенжамин Хорн.

Открылась фальшивая панель, и из-за нее вышел Хэнк. Он был одет в черную куртку.

Хэнк недовольно посмотрел на дверь, через которую несколько мгновений тому ушел специальный агент ФБР с чемоданом, наполненным стодолларовыми банкнотами. — Хэнк, ты все понял? — Да, мне кажется, я все понял. Есть какие-нибудь указания? — Конечно, есть. Выслушай меня. — Слушаю, — сказал Хэнк. — Так вот. Ты пойдешь за ним, — Бенжамин Хорн показал рукой в сторону двери. — Зачем? — Меня очень волнует один вопрос. — Какой? — Я хочу, чтобы и деньги и специальный агент ФБР попали по назначению. — А как же Одри? — поинтересовался Хэнк. — Одри? Одри ты привезешь сам, — Бенжамин Хорн вытащил из кармана дорогую зажигалку, щелкнул ей.

Вспыхнул желтый огонек. Бенжамин Хорн долго раскуривал уж, было погасшую сигару. Наконец, раскурил, блаженно затянулся и устроился в кресле за столом. — Послушайте, а разве не Купер должен привезти к вам Одри? — Купер? — ехидно улыбнулся Бенжамин Хорн, не выпуская сигару изо рта, — Купер, дорогой мой, сюда больше никогда не вернется. — Не вернется? — изумился Хэнк. — Никогда, никогда он сюда не вернется. — Д-а-а, ну и дела, — протяжно проговорил Хэнк. — Ничего, я тебе плачу немалые деньги и думаю, что со всем ты сможешь справиться один, а Хэнк? -Бенжамин Хорн повернул голову и пристально глянул в лицо Хэнку.

Тот как-то сразу подобрался, его лицо сделалось суровым. — Так что, Хэнк, запомни. Ты должен будешь привезти сюда и мою дочь Одри и мои деньги. А денег — сумма приличная. Повторю тебе, чтобы ты запомнил: там, в черном кейсе, сто двадцать пять тысяч долларов. А это, как ты понимаешь, деньги немалые. — Я понимаю, что сто двадцать пять тысяч — это нормальные деньги. — Ну, вот и хорошо, если ты понимаешь такие простые вещи.

Когда за Хэнком захлопнулась потайная дверь, Бенжамин Хорн нежно, двумя пальцами, извлек из внутреннего кармана пиджака голубую бумажку банковского чека. Он бережно развернул ее, поднес к самым глазам и прошептал: — Пять миллионов долларов. Пять миллионов… не больше и не меньше. Всего пять миллионов. Как приятно держать такую бумажку у сердца. И это всего за один день. Совсем, даже неплохо, — Бенжамин Хорн глубоко затянулся гаванской сигарой, открыл потайную шуфляду своего стола и спрятал туда банковский чек.

Когда над Твин Пиксом окончательно спустились сумерки и густая темнота залила город, в домах зажглись огни. По темной улице, лишь местами освещенной фонарями, пробежала Донна. Она остановилась у калитки дома Палмеров, не нажимая звонка, толкнула ее и вбежала в дом.

В прихожей ее уже поджидала Мэдлин. — Тише, тише, — давай, скорее, поднимемся ко мне.

Девушки, осторожно ступая, чтобы не шуметь, поднялись на второй этаж в комнату Мэдлин. Племянница Палмеров еще раз высунулась за дверь, посмотрела по сторонам, не видели ли ее дядя или тетя. Наконец, удостоверившись, что все в порядке, она закрыла дверь и замкнула ее на ключ.

Донна присела возле стола, Мэдлин -напротив нее. — Знаешь, Донна, я, честно говоря, не очень поняла по телефону, чего ты от меня хотела. — Мэдлин, я узнала кое-что важное. Помнишь, я рассказывала о Гарольде Смите? — А, это тот, который назвался стариком? — Конечно, странный молодой человек. На маршруте Лоры, в программе «Обеды на колесах» только он один молодой, все остальные — старики. — Ну, так и что? — пожала плечами Мэдлин. — А дело в том, что он очень странный молодой человек. Раньше мне такие не попадались. — Он что, пристает к тебе? — изумилась Мэдлин. — По-моему, раньше ты отзывалась о нем хорошо. — Да нет, не в том дело. Понимаешь, Мэдлин, он прячет в своем доме очень странные вещи. — Донна, и в нашем доме есть множество странных вещей, которые просто лень выкинуть. — Да нет, у него слишком уж странные вещи. — Какие, например? — Ну, во-первых, он выращивает орхидеи. Представляешь, у него не дом, а целая оранжерея. В его доме так влажно и жарко, что там невозможно находиться. — Это и в самом деле странно. Но при чем тут я? — изумилась Мэдлин. — Дело в том, — зашептала Донна, — что Гарольд Смит держит у себя дома дневник Лоры Палмер.

Последние слова Донна произнесла чуть слышно, но Мэдлин от них вздрогнула. — Дневник Лоры? — изумилась она.-Но ведь дневник был тут, дома. Мой дядя передал его агенту ФБР. — Да нет, я же говорю тебе, у него совсем другой дневник. Наверное, Лора вела два: один для тех, кто мог случайно заглянуть в него и другой, уже совсем тайный — только для самой себя. — А как же он очутился у Гарольда? — спросила Мэдлин. — Вот этого я не знаю. — Так что ты хочешь? — Дневник нужно украсть. — Украсть? — А что. Нам не привыкать. Кассету же мы украли? — Ну, знаешь, подруга, потом посадили в тюрьму Джозефа, а доктор Джакоби попал в больницу. — Думаю, до этого не дойдет,-Донна открыла сумочку, извлекла из нее сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его на столе. — Что это такое? — Мэдлин с интересом рассматривала начерченный на бумаге план. — Это дом Гарольда Смита. Вот тут у него растут орхидеи. Видишь, больше половины дома занимают. Я даже не знаю, есть ли у него где-нибудь спальня, кухня… Это очень странный дом. Знаю только гостиную. Вот, — Донна обвела пальцем вокруг большого прямоугольника, начерченного нетвердой рукой на листе бумаги. — И что? — спросила Мэдлин, — ты хочешь совершить кражу именно сегодня? — Мы должны действовать без промедления. Ведь Гарольд догадывается, что дневник слишком уж меня заинтересовал и может его перепрятать. — Я еще как-то не решилась, — сказала Мэдлин. — Ну ладно, ты мне расскажи все по порядку, может я и соглашусь. — Нет, Мэдлин, если ты не согласишься, я не буду тебе рассказывать. И тогда стану рассчитывать только на себя, и успех будет минимальным, — Донна сделала вид, что собирается складывать план.

Любопытство Мэдлин взяло верх над осторожностью. Девушка согласно кивнула головой. Но чтобы придать еще больше убедительности своим словам, Донна прикрыла план, нарисованный ее собственной рукой и посмотрела на подругу. — Знаешь, Мэдлин, все-таки Лора — твоя сестра, а не моя. — Да, она моя сестра. — Ну вот, видишь, она твоя сестра и тебе придется сделать все, чтобы дневник оказался в наших руках. — Да, но она и твоя подруга. — Я тебе об этом и говорю, ведь действовать ты станешь не одна. Я в это время буду стараться отвлечь Гарольда Смита. — А как? Как ты это сделаешь, а? — поинтересовалась Мэдлин. — Давай по порядку, как договаривались. Я тебе сейчас все объясню и покажу. Но только обещай, что не передумаешь. Скажи, что ты согласна.

Мэдлин на какое-то время задумалась. Ей очень не хотелось вновь совершать кражу. Она прекрасно помнила, как посадили в полицейский участок Джозефа, и чем их ночной визит кончился для Джакоби. Но Донна говорила настолько убедительно, а в ее словах звучала такая просьба, что Мэдлин молитвенно произнесла: — Клянусь, что я не подведу, — и подняла вверх два пальца. — Ну, вот и хорошо, значит, мы договорились обо всем. — Конечно, договорились, рассказывай дальше. Донна вновь развернула листок бумаги и принялась указательным пальцем с длинным наманикюренным ногтем водить по бумаге. — Вот здесь, видишь, Мэдлин? — Да, вижу. — Вот здесь у него стоит книжный шкаф, вернее, это даже не шкаф, а стеллаж со шкафом внизу и где-то справа…— Где, где, покажи…

Мэдлин начертила ногтем крестик. — Где-то вот здесь, справа, должна находиться какая-то ручка или деревянная панель, на которую Гарольд нажимает. А в этом шкафу — тайник. — Тайник? — изумилась Мэдлин,-откуда может быть тайник у этого парня? — Я тебе говорю, я точно знаю, что у него есть тайник. Он поворачивает эту ручку и тайник открывается. Помнишь, я тебе как-то рассказывала о том, что хотела вытащить письмо? — Ты мне ни о каком письме не говорила. — Ну ладно, может быть, я хотела тебе рассказать, но не рассказала. Я однажды хотела вытащить письмо. Оно меня очень заинтересовало. Оно торчало из-под книг, но мне тогда это не удалось, потому что я не знала, как открыть тайник. — Но теперь-то ты знаешь? — Конечно, знаю. Вот здесь, справа, я тебе уже второй раз повторяю, есть ручка или накладка. Ручку надо повернуть или нажать на накладку и тогда тайник откроется. Знаешь, Мэдлин, у него там очень много одинаковых блокнотов, на которых Гарольд записывает всякую ерунду. — У него? Блокноты? А зачем он это делает? — Ну как тебе сказать… Он, вроде бы, кроме цветов увлекается еще и литературой. — А-а-а. Это как твоя сестра? — Да я не знаю, мне не приходилось читать, о чем он там пишет. — Ну, скорее всего, такую же ерунду. Списывает из хороших книжек цитаты, а потом зачитывает таким глупым девушкам как ты, Донна. — Нет, Мэдлин, подожди, сейчас разговор не об этом. Так вот, все блокноты Гарольда очень похожи друг на друга. Они одинаковые. — Хорошо, я поняла, они все одинаковые. Но как же я найду дневник Лоры? — А вот дневник Лоры -совсем другая книга. Она в кожаной обложке и на ней блестящие медные замочки. Он небольшого формата. — Какого? — Ну вот, примерно, такого, с ладонь или чуть больше,-Донна показала руками какого, примерно, размера дневник Лоры Палмер. — Ты поняла? — А как я попаду в дом? — Вот об этом мы с тобой сейчас и будем говорить. — Послушай, Донна, но ведь его как-то нужно будет выманить на улицу и только потом можно будет проникнуть в гостиную? — Его не надо никуда выманивать. На улицу он вообще ни за что не выйдет, — Донна взяла массажную щетку и принялась расчесываться.

Мэдлин с завистью посмотрела на прическу своей подруги, на ее густые пышные волосы. — Так вот, Мэдлин, я возьму с собой карманный фонарь и через окно дам тебе сигнал, когда можно входить, когда Гарольд будет чем-то занят в своей оранжерее. Во всяком случае, я попытаюсь его отвлечь. — Знаешь, Донна, а мне казалось все время, что этот Гарольд тебе нравится. — Гарольд? Мне? — скептично произнесла Донна, продолжая прихорашиваться. — Перестань притворяться. — Вообще-то, знаешь, он мне даже чем-то и нравится. Но это несколько другое. — Что ты хочешь сказать, Донна, что значит другое? — Ну, как, понимаешь, я еще не могу тебе ответить ни этот вопрос четко и ясно. Я еще сама не сформулировала свое отношение к этому странному парню. — Нет, Донна, ты скажи, нравится тебе этот парень или нет? Честно скажи. — Гарольд, Гарольд, — несколько раз произнесла Донна, — ты знаешь…— Он тебе нравится. Он тебе нравится больше чем Джозеф? — Джозеф? А зачем ты их сравниваешь? — Я просто не знаю, с кем его можно сравнить. Я же никогда его не видела. — Если тебе повезет, то ты увидишь его через окно. И может быть, он тебе тоже понравится. — Понравится? — изумилась Мэдлин, — но ведь мы… ведь я должна буду украсть у него дневник, заняться воровством. — Ну и что. Главное, не бойся. Ведь дневник нужен для того, чтобы помочь разобраться в смерти твоей сестры и моей подруги, не правда ли? — Правда, конечно, правда. Мне так жаль Лору. — Вот видишь, тебе жаль Лору. И мне ее очень жаль. И мы с тобой хотим разобраться, помочь шерифу и этому… из Вашингтона. — Ай, Донна, этот специальный агент меня совершенно не интересует. — Но почему? Мне кажется, он очень привлекательный мужчина и в Твин Пиксе таких нет. — Ну да. В Твин Пиксе таких нет, но знаешь… — Мэдлин уже хотела сказать, что в Твин Пиксе ей больше всего нравится Джозеф, но тут вспомнила об отношениях Донны, и Джозефа и это ее удержало. — Послушай, Донна, — зашептала прямо в ухо своей подруге Мэдлин, — так ты мне все-таки расскажи подробнее об этом Гарольде. Ты можешь не говорить, нравится он тебе или нет, можешь не отвечать на этот вопрос. Ты просто расскажи, что он из себя представляет. — Что из себя представляет Гарольд Смит? Я же тебе говорила, он разводит орхидеи. Они очень красивые и какие-то трогательные и…— Ну ладно, не надо о цветах, ты мне расскажи о парне. — Мэдлин, иногда мне кажется, что он какой-то не настоящий, что он не взрослый… Даже не взрослый, а какой-то маленький. Он мне напоминает сказочных героев, таких, какими нас пугали в детстве, помнишь? — Меня никем не пугали в детстве. — Хорошо, тебя не пугали. Но представь себе маленького карлика со слабым вкрадчивым голосом. Представила? — Подожди, Донна, я пытаюсь. Представляю… маленький такой… карлик. — Так вот, иногда мне кажется, что этот карлик, хотя он никакой и не карлик, а вполне нормальный парень — выше среднего и даже симпатичный, но иногда мне кажется, что он — карлик. У него бывает временами тихий вкрадчивый голос и такие странные движения, что я, честно тебе скажу, пугаюсь, хотя стараюсь не показывать ему свой испуг. — Донна, а ты с ним целовалась? — Да что ты, Мэдлин, честно тебе скажу, никогда не целовались. Но возможности, поверь, у меня были. — Конечно, верю. — Так вот. Он, в общем-то, дружелюбный парень, но он никогда не отдаст дневник Лоры. Это я прекрасно понимаю. — Подумай, а как этот дневник попал к нему? -поинтересовалась Мэдлин. — Хм, если бы я знала… Скорее всего, Лора ездила по маршруту «Обеды на колесах» и часто с ним встречалась. Может, он что-то для нее сделал, может, они часто о всяком разговаривали, и Лора решила подарить ему свой дневник. Или, скорее, не подарить, а спрятать у него, чтобы никто никогда не нашел. — А зачем ей прятать этот дневник? — Зачем? Может быть, там, скорее всего так оно и есть, написано что-то очень важное, что-то, что поможет нам разгадать, почему погибла Лора. — Так если мы украдем это дневник, то узнаем тайну смерти Лоры? — воскликнула Мэдлин. — Ну, конечно же, конечно. Зачем же тогда мы все это затеваем? Зачем же мы тогда полезем в чужой дом воровать? — Хорошо, Донна, я согласна. Мы обязательно должны проникнуть в дом и выкрасть Лорин дневник. И если в нем будет что-нибудь важное, нам нужно будет пойти к шерифу и показать ему. — К шерифу? — произнесла Донна, — ты знаешь, идти в полицию мне не очень хочется. У меня не очень приятные впечатления от полицейского участка. — Ну конечно, ведь ты ходила туда проведать Джозефа, а я там никогда не была. — Боже, зачем тебе туда ходить? Это совсем не интересно. — А знаешь, Донна, если бы в полицию забрали моего парня, я обязательно пошла бы к нему на свидание. Я бы обязательно припала к решетке камеры и поцеловала его. — Что? — как бы не поняла Донна, — ты бы поцеловала его? — Конечно, поцеловала. И очень сильно.

Донна на мгновение задумалась. Она вспомнила свое свидание с Джозефом, вспомнила тот деланный поцелуй, свое поведение и ей стало немного стыдно. Она вспомнила взгляд Джозефа, когда парень смотрел на нее сквозь толстые стальные прутья. — Я думаю, Мэдлин, что у тебя будет еще возможность побывать в полицейском участке, хотя лучше бы ни тебе, ни мне, ни Джозефу туда не попадать. — Да, — призадумалась Мэдлин, — после того, что мы с тобой задумали, еще не известно кто к кому будет ходить на свидание. Быть может, мне придется смотреть из-за толстых стальных прутьев. — Тогда я приду и поцелую тебя, — просто ответила Донна, — крепко-накрепко, так что не расстраивайся. Можешь решаться на воровство. — Ну ладно, тогда, если мы все решили, стоит приступать к делу.

Глава 8

Дождливая ночь за канадской границей. — Жан Рено любит кормить Блэкки клубникой прямо с лезвия ножа. — Репетиция убийства Дэйла Купера. — Черная Роза не всегда расплачивается за наркотики, иногда она их и крадет. — Нэнси — прилежная ученица Жана Рено,-Что видится во сне Одри Хорн? — Маленькая рыбка, которая умеет широко открывать рот. — Помощник шерифа Энди Брендон отвечает на телефонные звонки: здоровье кобеля, икрометание форели и другие тонкости службы Люси. — Офицер Брендон безмерно счастлив -в нем целый город.

А за канадской границей все так же ярко и призывно горела вывеска казино «Одноглазый Джек». Чуть слышно потрескивали под дождем неоновые трубки, все так же загорались и гасли ярко раскрашенные лампочки.

На втором этаже казино, в кабинете Блэкки сидели двое: сама хозяйка — Черная Роза и Жан Рено. Перед ними на столе стояло блюдо, полное свежей клубники. Казалось, ягоду только что сняли с грядки, хотя ее и доставили в Твин Пикс на самолете из Флориды пару дней назад.

Мужчина сбросил свой пиджак и остался в светло-голубой рубашке. Черная Роза криво улыбнулась и выдвинула ящик стола. — Эй, подожди, я сам, — сказал Жан, — механические приспособления не любят женских рук.

Он достал из шуфляды сложную конструкцию, состоящую из двух кожаных ремней с застежками, станины и выкидного острого лезвия. Он положил руку на стол и принялся прикреплять к левой руке ремни. Но управиться одной рукой Жану было неудобно, и он кивнул Черной Розе: — Эй, Блэкки, помоги, пожалуйста. — Ты же отказывался. — Да нет, теперь я передумал. Все-таки, Блэкки, без тебя я как без рук.

Блэкки подошла к нему со спины, склонилась и укусила за мочку уха. — Эй, Блэкки, только не сейчас. Ты видишь, какое острое лезвие, я могу порезаться. — Да, Жан, колоть других лезвием ты не боишься, а пустить себе капельку крови из пальца страшно. — Да, Блэкки, это совсем разные вещи, резать других и резать себя. — Хорошо, Жан, сейчас я тебе помогу, — Блэкки перегнулась через него и привычным движением туго затянула кожаные ремни, аккуратно заправив рукав рубашки. — Ну, все, — Жан Рено принялся сгибать и разгибать руку, — теперь не слетит. Ты, Блэкки, молодец, но мне все-таки кажется, что ты затянула туговато. Это все же не манжет тонометра. — Ну ладно, Жан, как хочешь, могу расслабить. Блэкки так же быстро, как и застегнула, ослабила ремни на одно деление. Жан Рено принялся напрягать и расслаблять руку. — Вот теперь совсем другое дело. Теперь то, что надо. Я даже не чувствую, что у меня на руке что-то есть.

Блэкки уселась рядом с Жаном за стол и взяла двумя пальцами, манерно отставив мизинец, ягоду. Она высунула свой длинный острый язык, положила клубнику на кончик и игриво посмотрела на Жана. Но тому было не до развлечений. Он поднял руку и несколько раз согнул в локте. — Смотри сюда, Блэкки. — Я смотрю, конечно, это очень интересно.

Жан Рено щелкнул приспособлением, и тонкое острое лезвие вылетело из ножен. Жан правой рукой нажал на кнопку, и лезвие со щелчком влетело обратно в небольшой блестящий цилиндр. — Смотри, как все это будет. — Как? — поинтересовалась Блэкки. — Я подхожу к этому мистеру Куперу, он протягивает мне руку, вот так. — Вот так? — изумилась Блэкки, глядя на то, как Жан вытягивает вперед левую руку. — Да, вот так. Я принимаю из его рук чемодан с деньгами, а потом делаю легкое движение. — Ну, делай, делай, я слежу.

Жан прикоснулся к кнопке механизма. Лезвие со щелчком вылетело и проткнуло две больших сочных ягоды. — Вот и все. Купер падает замертво, — Жан снял со сверкающего лезвия ягоду и протянул ее Блэкки. — Угощайся, я тебе дарю эти райские плоды.

Женщина взяла ягоды, придирчиво осмотрела отверстие в них и довольно заулыбалась. — Послушай, Жан, а ты многих уже зарезал вот этим своим ножом? — Подобные вопросы, Блэкки, не задают. Я же не спрашиваю у тебя, сколько ты зарабатываешь? — Да, — изумилась Блэкки, — а что, ты зарабатываешь и убийствами? — Как тебе сказать… если ты будешь много спрашивать, то я могу продемонстрировать действие этого механизма на тебе, — Жан криво улыбнулся и развернулся к Блэкки. — Эй, нет. Нет-нет, я не хочу напороться на эту очень острую железку. — Вот и я думаю, что ты не хочешь на нее напороться. Тогда не задавай глупых вопросов. Ведь ты не журналист, я — не преступник, и я, пока еще, не в камере смертников, а ты, Блэкки, не работаешь в Вашингтон Пост. — Слава богу, что я работаю не в Вашингтон Пост, а в казино. — Вот-вот, слава богу, — Жан Рено двумя пальцами старательно протер лезвие выкидного ножа, а потом сладострастно облизал пальцы. На его губах поблескивали капли, клубничного сока. — Жан, меня, кроме этих райских плодов, интересует еще один маленький вопрос…— Так задай его. — Жан, мне бы хотелось знать, что будет с Бенжамином Хорном, с этим идиотом. — С Бенжамином Хорном? — Жан посмотрел на Блэкки, — мне кажется, его роль на этом в «Одноглазом Джеке» закончится, а? Тебе нравится мое предложение?

Блэкки жадно пожирала клубнику. — Да, такой ответ меня устраивает. — Ну вот, видишь, как хорошо мы с тобой поговорили. — Действительно, на этот раз мы с тобой разговариваем миролюбиво, не то, что раньше. — Ну что ж, на все свое время: время разбрасывать камни и время собирать их. — О, какой ты умный, Жан. — Знаешь, Блэкки, иногда неплохо почитать книги. — Эта книга лежит на каждой тумбочке, даже в маленьких провинциальных гостиницах, не говоря уж о моем публичном доме. Где ты ее читал? — Блэкки, если ты будешь приставать ко мне с глупыми вопросами, я не посмотрю на то, что мы очень давно с тобой знакомы и на то, что мы с тобой нормально сотрудничаем. Тебе все ясно? — Да, Жан, мне ясно, — Блэкки забросила в рот очередную крупную ягоду. — Жан, еще один маленький вопрос. — Блэкки, ты меня уже утомила своими вопросами. — Когда умрет его маленькая дочь? — Чья? — Как это чья? Дочь Бенжамина Хорна, эта маленькая проститутка. — А, ты говоришь об Одри? — Конечно, о ней.

Жан поднялся из-за стола, любовно оглядел приспособление на своей руке, потом потрогал кобуру револьвера под мышкой. — Послушай, Блэкки, мне кажется, что ты очень любишь хорошо приготовленные бифштексы, не правда ли? — Конечно, люблю. — Но ведь тебя не интересует, кто и как их зажаривает? — В общем-то, нет. — Так вот, тогда и не задавай подобные вопросы. Блэкки, к делу надо относиться очень серьезно, — Жан Рено обнял Блэкки за плечи левой рукой, той, на которой красовалось приспособление с острым выкидным лезвием.

От этого движения Блэкки немного передернуло. Ей стало не по себе. Она щекой ощутила прикосновение холодного металла. — Так как, все-таки, Жан, ты собираешься с ней покончить? — Voila, — по-французски ответил Жан и показал правой рукой на маленький поднос, где лежали шприц, жгут для перетягивания вен и несколько порций героина.

В этот момент в дверь постучали. — Этим? — изумилась Блэкки. — Конечно.

Жан набросил на плечи пиджак с замшевыми наплечниками и направился к двери. Блэкки посмотрела на поднос. Пока Жан шел к двери, она стащила одну упаковку героина и сунула в карманчик своего яркого клетчатого пиджака. Обрадованная тем, что ей досталась порция наркотика, тем более, ей не пришлось за него платить, Блэкки довольно улыбнулась.

Черная Роза направилась к выходу из своего кабинета. В двери она столкнулась с младшей сестрой Нэнси. Та едва заметно кивнула Блэкки и прошла к Жану. — Ну, как там наша маленькая девочка? Спит? — поинтересовался Жан Рено.

Блэкки улыбнулась его словам. — Знаешь, она сейчас, как ты любишь говорить, Жан…— Ну, скажи, как я люблю говорить, ведь ты уже выучила все мои фразы. — Жан, мне больше не у кого учиться. Ты — мой единственный учитель. — Так что там с нашей маленькой девочкой? — Она находится в сонном царстве, — Нэнси сладко и приторно улыбнулась.

Эта улыбка очень понравилась Жану Рено. Он обнял Нэнси за талию и увлек к низкой кушетке. — Иди, иди сюда, моя маленькая птичка, — проговорил Жан Рено, укладываясь на кушетке. — Иди сюда, присядь.

Нэнси послушно уселась рядом с ним.

Он положил свою руку ей на колено, приподнял подол юбки и скользнул по бедру в черном шелковом узорчатом чулке. — О, — сказал он, — какой красивый чулок. — Да нет, Жан, это просто очень красивая нога. — И действительно, нога очень даже ничего, — рука Жана нащупала ремни, к которым был прикреплен стальной стилет. — Да, очень даже ничего, особенно мне нравится твое бедро, Нэнси.

Жан вытащил стилет и повертел перед глазами. — Милая игрушка, не правда ли, Нэнси? — Но эта моя игрушка предназначена для очень серьезных целей. — Что ты говоришь! Для серьезных целей? Ты, маленькая Нэнси, будешь играть ножиком? — Конечно, Жан, ведь ты меня всему научил. — Да, ученица из тебя получилась. Пожалуй, ты одна из лучших, кто прошел мою школу.

Монитор, который стоял у кушетки, показывал лицо спящей Одри. — Так ты говоришь, наша маленькая девочка спит? Она находится в сладкой сказке? — Да, она уснула. Я сделала ей укол. — Ты? Ты даже научилась делать укол? — Ну конечно, Жан. — Очень хорошо, Нэнси. Наша девочка сейчас спит и видит подводное царство, колышущиеся водоросли, загадочных рыб, — мужчина поглаживал бедро женщины, и та сладострастно закатывала глаза и облизывала губы. — Послушай, Жан, ты целый день вертишься с этой Блэкки. Я целый день тебя ждала. — Ничего, Нэнси, сегодня ночью мы отыграемся, — Жан поводил перед глазами Нэнси остро отточенным стилетом, — сегодня ночью мы решим все наши вопросы, поверь мне.

Он обнял Нэнси за шею, привлек к себе и острием стилета провел по ее шее. Провел едва слышно. От прикосновения острой холодной стали, Нэнси вздрогнула, и еще теснее прижалась к груди Жана Рено. — А теперь, Нэнси, поцелуй меня, и поцелуй как можно сильнее.

Нэнси широко открыла рот и буквально прилипла к губам Жана Рено. Она вздрагивала, просовывала свой язык ему в рот. Жан поглаживал Нэнси по плечам, его рука скользила по ее спине. — Неужели сегодня ночью — все… Неужели мы разберемся с Блэкки? — Ну, давай сейчас не будем говорить о работе. — Да, давай не будем, Жан. — Снимай это свое чертово платье. Я хочу, чтобы ты осталась только в шелковых чулках, и чтобы больше на тебе ничего не было. — Хорошо, как скажешь. Но сегодня вечером мы решим все вопросы. — Все вопросы мы решим уже сейчас… уже сейчас, — Жан принялся помогать Нэнси стаскивать через голову платье.

Нэнси игриво не позволяла ему этого сделать, она вновь прилипла к мужчине.

Наконец, отдышавшись после поцелуя, тот сказал: — Ну, Нэнси, ты такая маленькая, а умеешь так широко раскрывать рот. — Но ведь я же рыбка из подводного царства, а рыбы очень широко умеют открывать рот, — она вновь впилась в Жана.

Тот, казалось, уже был и не рад своей затее, но отступать ему не позволяло самолюбие. Он вновь опустился на кушетку и отстранил от себя Нэнси. — Ну ладно, ты сначала походи передо мной вот так, в одном белье, а я посмотрю, — и Жан принялся смотреть на то, как Нэнси, покачивая бедрами, ходит по комнате.

Его взгляд недолго был прикован к полуобнаженной женщине. Жан Рено снова посмотрел на монитор. Одри все так же неподвижно лежала на кровати.

«Интересно, а что, в самом деле, Одри видит во сне?» — подумал он. Но Жан не любил долго задерживать свое внимание на чем-нибудь одном, если это не сулило развлечения и поманил к себе пальцем Нэнси. — Ну, все, хватит, иди теперь ко мне.

Нэнси лениво опустилась подле Жана на кушетку, и мужчина притянул ее к себе за руки.

Несмотря на позднее время, в полицейском участке Твин Пикса работа была в полном разгаре. За перегородкой, которая отделяла приемную шерифа от холла, сидел офицер Брендон. Перед ним красовалась медная табличка, на которой белыми буквами было написано: Люси Моран. Энди так и не догадался заклеить ее хотя бы листком бумаги. И все, кто не проходил мимо, старались спрятать свои улыбки, настолько имя Энди Брендона связалось в участке с секретаршей шерифа.

Брендон старательно выполнял работу секретарши.

Как и подозревали Люси, девушка из агентства так и не явилась, и поэтому Брендону предстояло еще неизвестно, сколько сидеть на телефоне и отвечать своим высоким голосом, который звонившие обычно путали с женским.

Брендон прямо-таки запутался в том, кому и когда нужно позвонить, кому и что нужно передать. Каждый телефонный звонок, пусть даже ошибочный, Брендон записывал на маленький листик бумаги и приклеивал липкой лентой к стеклянной перегородке.

Сам офицер напоминал рождественскую елку, потому что места на стеклянной перегородке уже не осталось, и Брендон принялся прикреплять листки бумаги к своей форменной рубашке. — Алло, — офицер Брендон схватил трубку.

Твердый мужской голос произнес: — Скажите, пожалуйста, я уже 15 минут ожидаю скорую ветеринарную помощь. Моему кобелю очень плохо. — А вы знаете, куда звоните? — Да, я знаю.

Офицер Брендон напряженно думал. — Так когда, черт побери, наконец, приедет этот ветеринар? — Ветеринар? Я не знаю, когда приедет ветеринар, — изумился Брендон. — Так зачем же вы тогда сидите за телефоном? — негодовал мужчина на другом конце провода, — вы что, за что вам платят деньги, если вы секретарь? — Я? Я — офицер Брендон. — Офицер? — изумился мужчина, — тогда какого черта вы сидите и не можете отдать приказ, чтобы ветеринар ехал как можно скорее. Моему кобелю очень плохо. — Извините, извините, — ответил Брендон, — а что с вашим кобелем? — Да какая разница, что с моим кобелем. Моя жена уже несколько минут нервничает и скандалит. Кобель подавился рыбьей костью. — А-а, — обрадовался Брендон, — тогда вам нужно вызвать ветеринара. Одну минуту, я сейчас скажу вам номер ветеринара…— Какого черта ветеринара? Я с кем разговариваю? — Вы разговариваете с шерифом Твин Пикса, вернее, с помощником шерифа -офицером Брендоном. — Извините, извините, — послышался испуганный мужской голос, — извините, извините, — в трубке раздались короткие гудки.

«О, черт, еще этот ветеринар. Уже было общество рыболовов, которое ошиблось номером, уже был страховой договор, который я, почему-то должен подписывать, и как это Люси со всем справляется? Как она умудряется отвечать на эти дурацкие звонки?»

Офицер Брендон прижал телефонную трубку к аппарату. Но тут резко и пронзительно зазвонил соседний телефон. — Шериф Твин Пикса Гарри Трумен вас слушает. Извините, не шериф, а помощник шерифа офицер Брендон вас слушает, — из трубки послышались короткие гудки. — О, слава богу, хоть не рассказывали мне про кобелей и про икрометание форели, -громко выругался Брендон.

Не прошло и минуты, как вновь зазвонил телефон. Брендон неохотно потянулся к трубке и взял ее. — Алло. — Люси, здравствуй, это ты? — мужчина говорил медленно и вкрадчиво. — Что? — высоким голосом ответил Брендон. — Люси, как твои дела? — послышалось из трубки. — Мои дела отлично, — громко закричал Брендон, — идите вы все к черту со своими звонками! — А почему вы кричите? Это звонит портной Люси. Она заказывала костюм и сегодня должна его забрать. — Извините, извините, насчет костюма Люси мне ничего не говорила. — Так вот, передайте Люси, ее костюм готов и она может забрать его когда угодно. — Хорошо, передам.

Брендон вытер вспотевший лоб и принялся записывать на карточке послание к Люси.

Он записал и сунул бумажку под стекло. — Алло, это Энди? — послышалось из трубки. — Да, это Энди. — Позовите, пожалуйста, моего мужа, он должен быть где-то рядом. — Ваш муж, рядом со мной? — Энди огляделся по сторонам, но никого в приемной не было. — А кто ваш муж? — Мой муж — Майкл. — Майкл? Извините, миссис, у нас Майкл не работает. — Как не работает? Он же уже пять часов, как ушел на работу и должен мне позвонить…— Ну, знаете, миссис, может, он еще и позвонит. — Энди, зачем вы меня разыгрываете? Позовите, вам же не сложно. Отойдите от стойки и позовите моего мужа. Он где-нибудь на кухне. — Миссис, вы знаете хоть куда звоните? — Конечно, знаю. Энди, пожалуйста, не разыгрывай меня, мне надоело ждать. — Да, я Энди, но, скорее всего, не тот, какой вам нужен. — Да мне все равно, какой ты там Энди. Может, ты уже порядочно выпил? — Я? Выпил? — изумился Брендон. — Вы звоните в полицию. — Ой, Энди, перестань, какая может быть полиция в ресторане? — Вы звоните в полицейский участок, в приемную шерифа. — Ну и хорошо, пускай себе в приемную, пускай ты будешь Энди, офицером, но все равно, оторви свою задницу от стула, поднимись и позови Майкла. — Послушайте, миссис, какого Майкла вам надо? — Моего мужа, Энди, не разыгрывай меня, ведь вы же еще вчера были у нас в гостях и ели пирог с корицей. — Я? У вас в гостях? Да я вчера…— Энди, хватит разыгрывать, позови Майкла. — Миссис, вы звоните в полицию и разговариваете с помощником шерифа Брендоном, понимаете? — Энди, если ты не прекратишь выдуриваться, то я расскажу обо всем Майклу, и он рассердится.

Энди не выдержал и бросил трубку. Но телефон тут же зазвонил. — Полицейский участок, шериф Твин Пикса Энди Брендон вас слушает…— Энди, с каких это пор ты стал шерифом, тебя что, повысили? — Алло, а кто это говорит. — Это говорит судья Клинтон. — О, ваша честь, извините, это офицер Брендон. Я тут дежурю, а шериф куда-то вышел. — Так вот, офицер Брендон, скажите шерифу, чтобы он мне завтра обязательно позвонил. Я очень буду ждать. — Хорошо, хорошо, ваша честь, я обязательно передам ему.

Энди схватил очередной листок бумаги и принялся записывать то, что ему сказал судья Клинтон. Потом он очень долго искал место, куда прилепить записку, чтобы не забыть, потом передать ее шерифу.

«Господи, как здесь работает Люси? Можно сойти с ума. Эти звонки… эти ненужные разговоры, вопросы, ошибки. Господи, как я ее понимаю. Теперь-то я уж точно знаю, от чего она такая нервная. Это все от проклятых телефонных разговоров».

Но потом Энди Брендон призадумался: он что-то не мог припомнить, чтобы телефон так разрывался в полицейском участке в его присутствии.

И тут Брендона осенило: ведь Люси не столько слушает чужие разговоры, сколько звонит сама. Сколько он ни помнит, вечно сидит Люси с телефонной трубкой в руках. Вечно она болтает со своими подругами о нарядах, о новых знакомствах.

И тут Брендон решился: он снял трубку, потом долго рылся в бумажках, ища записанный им номер телефона лаборатории штата, куда он сдал свой новый анализ, не доверяя больше профессиональным способностям доктора Хайвера. Наконец, найдя номер, он прикрыл другим листком название лаборатории, куда звонил. Еще раз убедившись, что приемная пуста, Брендон набрал номер. Из трубки послышался приятный женский голос: — Лаборатория исследования спермы вас слушает. Брендону показалось, что в пустой приемной голос девушки прозвучал как раскат грома. И он зашептал в микрофон, на всякий случай прикрывая его рукой. — Я звоню узнать результаты анализа. Доктор Хайвер говорил мне…

Но голос перебил его: — Что вы, конкретно, сдавали? Брендон принялся шептать еще тише: — Я сдавал на анализ сперму. — Повторите, я не слышу. Что вы сдавали? — Сперму, — выдохнул Брендон. — А, ну хорошо. Как ваша фамилия? — Брендон, Энди Брендон. — Я сейчас найду результаты ваших анализов. Да, вот, нашла. Доктор назначил вам анализ на олигоспермию. — Как? Как? — Олигоспермию. — Простите… мисс, или миссис, я не успеваю записывать. Помедленнее, пожалуйста. — О-ли-го-спер-мию, — растяжно, по слогам проговорила девушка.

Брендон старательно, печатными буквами так и вывел его на бумаге, зачем-то тоже разбив на слоги. — Это ужасно,-проговорил Брендон. — Что? Что ужасно? — Ну, как, о-ли-го-спер-мия, — загробным голосом повторил Брендон, — и она у меня есть? — Нет, ну что вы, — рассмеялась девушка, — это было у вас раньше. — А-а-а, — облегченно вздохнул Брендон. — А кстати, что это такое? — Слишком мало половых клеток, — объяснила девушка. — Но не бойтесь, мистер, это просто на такой параметр проверяют вашу сперму. Сейчас я посмотрю окончательный результат. — Ну, ну, — шептал Брендон, ожидая ответа. — Мистер, вы меня еще слушаете? — Конечно, я прямо весь — нетерпение. — Так вот, у вас все в порядке. У вас очень сильная сперма. — Как сильная? — напрягся Брендон. — Дышите спокойней, ваших сперматозоидов, сданных в пробирке, хватило бы, чтобы оплодотворить целый город, — пошутила девушка. — Целый город? — не мог поверить Брендон. — Извините, сэр, у меня много посетителей, звонки, я не могу больше с вами разговаривать. Еще раз поздравляю вас. — Спасибо, — успел проговорить в трубку Брендон, прежде чем из нее зазвучали короткие гудки.

Брендон еще раз огляделся, сложил пополам бумажку и сел на нее. Потом призадумался, вынул из-под себя записку и спрятал ее в кобуру пистолета. Это было самое надежное место. — Я — целый город. Энди, я тебя поздравляю, в тебе сидит целый город… За один раз… Представь себе, Энди, за один раз ты можешь оплодотворить всех женщин Твин Пикса, и еще останется на мелкие поселки до самой канадской границы. Через некоторое время все женщины будут ходить беременными, как Люси. А если нет, то это можно повторить. Я — всегда, пожалуйста.

Энди Брендон широко расправил плечи и радостно вскрикнул: — Я — целый город.

Хлопнула дверь туалета, и из нее вышел, на ходу застегивая ширинку, Гарри Трумен. — Энди, что случилось? — Я — целый город. Гарри, можешь поздравить меня. — С чем? Ты — целый город? — Гарри, я могу оттрахать целый город, и все будут беременными. — Ну, знаешь, Брендон, целый город — это уже слишком. Ты можешь оттрахать только его половину. — Как это половину? Мне только что сообщили из лаборатории, что меня хватит на целый город. — Брендон, неужели ты собираешься трахать и мужиков?

Энди призадумался. — Да, хотя, вообще-то, не стоит. Они никогда не станут беременными. — А вообще, Брендон, я тебе посоветую: займись-ка ты хотя бы одной Люси, чтобы она, наконец, была довольна жизнью. А так у вас ни то ни се. Ведь ты же сумел справиться со своей матерью, поставить ее на место? — Конечно, — гордо поднял голову Брендон, — мне это удалось. — Ну, так вот, проделай то же самое с Люси. — Гарри, я как-то стесняюсь. Вот думаю про нее — и я смелый, а подойду — и вся решительность куда-то исчезает. — А ты, Брендон, вспомни про то, что тебе сказали в лаборатории. Ведь в тебе — целый город, и направь весь этот город в Люси. — Хорошо, шериф, я так и сделаю. Но только для смелости мне придется выпить. — А вот этого, Брендон, не стоит делать. У нас с тобой уже было два случая, и оба кончились не очень удачно. Так что остерегись. — Господи, Гарри, ты себе не можешь представить, какой я счастливый! Наконец, наконец, я себя почувствовал полноценным мужиком. Ну, вот таким как… — Брендон на мгновение задумался, — ну, как ты, или как… специальный агент. — Ну, на счет специального агента ты переборщил немного. — Нет, я же не в том смысле, не в смысле там сотрудничества с ФБР, я говорю о нем, как… о мужчине. — А, как о мужчине… — шериф посмотрел на молнию своих брюк и поправил замок. — Ну, Энди, я могу только поздравить тебя со всем этим. — Спасибо, Гарри, спасибо, ты настоящий друг, настоящий мужчина. — Ну что ж, Брендон, успехов тебе, — Гарри развернулся и направился к своему кабинету.

У него за спиной пронзительно зазвенел телефон. Брендон сорвал трубку и пронзительно закричал: — Офицер Брендон слушает. Полиция Твин Пикса. Что случилось? Говорите быстро и отчетливо.

Шериф покивал головой:

«Да, тяжело будет Люси с этим парнем, очень тяжело. Но, слава богу, она тоже не подарок, и думаю, что из Брендона она сделает человека. Быстрее чем вся наша полиция».

Глава 9

Специальный агент ФБР не теряет времени даром.-Как пройти по лабиринту казино «Одноглазый Джек»? — Хогг, кажется, кое-что заподозрил. — Похож ли Гарри Трумен на бандита? — Еще один телефонный звонок офицера Брендона.-В самом ли деле в доме Палмеров кончился кофе? — Нарочито поздний визит Донны Хайвер в дом Гарольда Смита.-Тайные мысли Донны, высказанные вслух, правда, с умыслом. — Почему так холоден Гарольд? По этому поводу Мэдлин недоумевает. — Кажется, Донна все-таки смогла заинтриговать Гарольда Смита.

Шериф открыл дверь и вошел в кабинет. Там, низко склонясь над столом, сидел специальный агент ФБР Дэйл Купер и остро отточенным карандашом водил по большому листу, на котором был изображен какой-то план. Шериф подошел к Дэйлу и через его плечо принялся разглядывать план. — Смотри, Гарри, вот это — «Одноглазый Джек». Видишь большой зал? Это — казино. Вот здесь, правее, находится бар. Я его обвел. — Да, а как можно попасть из казино в бар? — поинтересовался шериф. — Вот здесь находится большая дверь, через нее вход в бар. Ясно? — Ясно, Дэйл, давай дальше. — Вот здесь где-то находится кабинет управляющей казино Блэкки. — А как мы попадем туда? — Туда? Смотри, Гарри, вот здесь есть лестница. По ней мы попадаем в коридор, а из коридора мы проберемся в кабинет. — Но это только в том случае, Дэйл, если Одри находится в кабинете. Они могли спрятать ее где-нибудь в другом месте, в какой-нибудь комнате? — Здесь ничего не поделаешь. Наша задача — обязательно отыскать девушку. — А как мы сможем попасть в эти комнаты? — Знаешь, Гарри, честно говоря, я тебе не могу ответить на этот вопрос. Обо всем я тебе расскажу, когда мы попадем в казино.