Майк Резник

Сантьяго: Миф Далекого Будущего

Пролог

Говорят, что родился он от матери — кометы и отца — солнечного ветра, что разбрасывает планеты как пушинки и борется с черными дырами, чтобы нагулять аппетит. Говорят, что он никогда не спит, глаза его ярче сверхновой, а криком своим он может сровнять горы с землей.

Звать его Сантьяго.

Далеко-далеко в Спиральном рукаве, у самой границы Внешних миров, есть планета, называемая Серебряная Синь. Там много воды, лишь несколько островов поднимаются над бескрайним океаном, занимающим всю поверхность. Если вы находитесь на самом далеком острове и ночью посмотрите на небо, то увидите весь Млечный Путь, гигантскую звездную реку, протянувшуюся по Вселенной.

А если днем вы выйдете на западный берег острова и повернетесь спиной к воде, то увидите перед собой поросший травой холм. А на его вершине — семнадцать белых крестов, каждый с именем мужчины или женщины, которые хотели колонизировать эту благодатную планету.

И под каждым именем написана одна и та же фраза, повторенная семнадцать раз:

«Убит (убита) Сантьяго».

Ближе к центру галактики, где много звезд и ночь столь же светла, что и день, есть планета, называемая Валькирия. Это окраинный мир, там полным-полно темных баров, отелей и публичных домов, где собираются исследователи, старатели и торговцы с Внутренних миров, чтобы выпить, закусить и позабавить друг друга былями и небылями.

В самом большом из торговых городов Валькирии, который не так уж и велик, есть также почтовый терминал, принимающий субпространственные сообщения, точно так же, как почтовые отделения прошлого принимали письма и телеграммы. Иногда сообщения хранятся три или четыре года, часто переправляются еще ближе к центру галактики, но в конце концов большинство из них находит адресата.

Одна из стен почтового терминала покрыта фамилиями и голограммами преступников, разыскиваемых на Внутренних мирах, отчего терминал очень популярен среди охотников за головами: за каждого из преступников обещано щедрое вознаграждение. Обычно разыскивается человек двадцать, иногда чуть больше, случается — чуть меньше, и около каждой фамилии проставлена сумма. Некоторые фамилии остаются на стене с неделю, какие-то — с месяц, совсем немногие — с год.

Только три преступника фигурировали на стене больше пяти лет. Двух там уже нет.

Третий — Сантьяго, но его голограмма отсутствует.

На колонизированной планете Святой Жан живут туземцы-гуманоиды, известные как свейлы. Колонистов там уже нет: они отбыли восвояси.

В экваториальной области Святого Жана, неподалеку от колонии землян, есть выжженная полоса земли в десять миль длиной и полмили шириной, на которой уже никогда ничего не вырастет. Ни один колонист не сообщал об этом, а если и сообщал, то его донесение списано в архив одним из тридцати миллиардов чиновников Демократии. Если же вы попадете на Святой Жан и спросите свейлов, откуда взялась черная полоса земли, они перекрестятся (колонисты были ревностными христианами) и скажут вам, что это метка Сантьяго.

Даже на сельскохозяйственной планете Ранчеро, где никогда не совершалось никаких преступлений, даже краж, известно его имя. Там полагают, что роста в нем одиннадцать футов и три дюйма, волосы у него оранжевые, а изо рта торчат огромные клыки. И если малыши плохо себя ведут, родителям достаточно вскользь упомянуть о том, что на завтрак Сантьяго больше всего любит есть непослушных детей. Этого вполне достаточно, чтобы ребенок стал тише воды, ниже травы.

На Минотавре и Тезее, планетах-близнецах, вращающихся вокруг Сигмы Дракона, странствующие менестрели слагают о нем баллады. Если исходить из них, от роду Сантьяго 217 лет, ростом он выше башни, плечами шире амбара, крепко пьет, приударяет за женщинами, а от Робин Гуда (еще один фаворит менестрелей) он отличается тем, что отбирает и у богатых и у бедных, отдавая только себе. Подвигам его нет числа. В его активе борьба не на жизнь, а на смерть с дышащей хлором Горгоной и поход в ад, где он плюнул в горящий огнем глаз Сатаны. Не проходит и дня, чтобы кто-то не добавил пары куплетов к бесконечной «Балладе о Сантьяго».

На Делуросе VIII, гигантской планете — столице человечества, нервного центра Демократии, одиннадцать государственных департаментов, в которых трудятся 1306 мужчин и женщин, пытаются найти и уничтожить Сантьяго. Они сомневаются, что имя это он носит от рождения, они подозревают, что часть приписываемых ему преступлений совершена другими, они уверены, что где-то в архивах наверняка хранится его фотография или голограмма, но никак не могут ее найти. Этим их знания о нем и ограничиваются.

Пятьсот донесений поступает к ним ежедневно, две тысячи версий тщательно расследуется каждый год, щедрые награды объявлены на полумиллионе миров, по всей Демократии рассылаются агенты, снабженные деньгами и всем, что можно купить за деньги, однако одиннадцать департаментов продолжают работать. Они пережили три последних администрации и будут жить, пока не выполнят возложенную на них миссию.

Серебряная Синь, Валькирия, Святой Жан, Ранчеро, Минотавр, Тезей, Делурос VIII — своеобычные, столь резко отличающиеся друг от друга планеты.

Но еще большую роль в жизни Сантьяго сыграла другая планета, Подарочек, расположенная у самой границы Внутренних миров, ибо именно там квартировал, пусть и временно, Себастьян Найтингейл [1] Каин, который не любил свое второе имя, профессию и образ жизни, возможно, и не в такой последовательности. Он боролся за то, что полагал справедливым для себя, но никогда не побеждал. Мало что могло удивить его, тем более потрясти. У него нет друзей и соратников, да он их и не искал.

Себастьян Найтингейл Каин, с какой стороны ни посмотри, посредственная, ничем не выделяющаяся личность, однако нашу историю мы должны начать с него, ибо ему суждено сыграть главную роль в саге о человеке, известном лишь как Сантьяго…

Часть I

Книга Птички Певчей

Глава 1

Безжалостный Жиль как ястреб зорок.

Крепок кулак, крут норов.

Скитальцем люди его зовут.

Где бы он ни был, Смерть тут как тут. [2]

Никогда ранее не писалась история Пограничья Внутренних миров, вот Черный Орфей и взялся за этот труд, решив положить ее на музыку. Разумеется, при рождении ему дали другое имя, не Орфей (хотя родился он чернокожим). Ходили слухи, что работал он в звездной системе Делуроса, занимался изучением воды, но потом влюбился. Девушку звали Эвредика. Он последовал за ней к звездам, а поскольку все, что принадлежало ему, осталось на родной планете, он не мог дать ей ничего, кроме музыки. Так он стал Черным Орфеем и посвящал ей любовные песни и сонеты. Потом Эвредика умерла, но он решил остаться на окраине Внутренних миров и начал писать эпическую балладу о торговцах и охотниках, преступниках и неудачниках, с которыми сталкивала его жизнь. Труд его не остался незамеченным. И со временем те, кто не попал в его четверостишья, оставались для прочих туристами или людьми, не заслуживающими внимания.

Жиль Сан-Пити, похоже, произвел на Черного Орфея должное впечатление, потому что появился в девяти строфах. Согласитесь, это много: писалась-то история пятисот миров. Возможно, причина тому — стальная рука. Никто не знал, где и как он потерял настоящую, но однажды появился в Пограничье со сверкающей стальной кистью левой руки и объявил, что он лучший охотник за головами. А потом принялся доказывать свои слова делом, и небезрезультатно. Как и большинство охотников за головами, он кружил по окраинам Внутренних миров, следуя давно установленному маршруту. Маршрут этот и привел его на Подарочек, в торговый городок Моритат, в «Империю» Джентри, где Жиль сел за длинную деревянную стойку бара и грохнул по ней стальным кулаком, требуя, чтобы его немедленно обслужили.

Старый Джеронимо Джентри тридцать лет старательствовал на разных планетах, прежде чем плюнул на это неблагодарное занятие и открыл таверну и публичный дом в Моритате. Он самолично пробовал каждый продукт, прежде чем предложить его клиенту. Вот и теперь он поспешил к нетерпеливому посетителю с бутылкой альтаирского рома. Жиль Сан-Пити протянул руку, но бутылку не получил.

— Стоит она недешево, — недвусмысленно заметил старина Джентри.

Охотник за головами вытащил из кармана толстую пачку денег.

— Доллары Марии-Терезы, — одобрительно кивнул Джентри, поставил бутылку перед Жилем. — Где вы их взяли?

— В системе Корвуса.

— Побывали там по делу, не так ли? — полюбопытствовал Джентри.

— Вроде того, — усмехнулся Жиль Сан-Пити.

Из нагрудного кармана рубашки достал три фотографии братьев Сулиман с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», которые еще утром висели на стене почтового терминала. Только теперь каждую перечеркивал жирный красный крест.

— Всех троих?

Охотник кивнул.

— Вы пристрелили их или воспользовались вот этим? — Джентри указал на стальной кулак Жиля.

— Да.

— Что — да?

Жиль Сан-Пити поднял металлическую руку:

— Да, я застрелил их или покончил с ними вот этим кулаком.

Джентри пожал плечами:

— Скоро вновь на охоту?

— Через несколько дней.

— Куда на этот раз?

— А вот это никого не касается, кроме меня.

— Просто подумал, что мог бы дать вам дружеский совет.

— На предмет?

— Если вы собрались на Прейтип Четыре, забудьте об этом. Оттуда только что вернулся Птичка Певчая.

— Вы про Каина?

Джентри кивнул:

— Вернулся с деньгами — наверное, нашел то, что искал.

Охотник за головами нахмурился:

— Придется мне с ним поговорить. На системе Прейтипа вывешен знак «Не входить».

— Правда? — удивился Джентри. — С каких это пор?

— С тех, как я его вывесил, — отрезал Жиль Сан-Пити. — И я не допущу, чтобы там браконьерствовали другие охотники за головами. — Он помолчал. — Где я его найду?

— Прямо здесь.

Жиль Сан-Пити оглядел зал. Седовласый картежник, попавший в струю, роскошно одетый, стоял у края стойки. За столиком в углу сидела женщина с меланхоличным взглядом. Еще два десятка мужчин и женщин, сидевших по двое и группами, разговаривали тихими голосами или молчали.

— Я его не вижу.

— Еще рано. Но он придет.

— С чего такая уверенность?

— В Моритате приличную выпивку и женщин он может найти только у меня. Так куда же ему идти?

— Вокруг масса других планет.

— Но люди через какое-то время устают от новых планет, так что их тянет туда, где они все знают. Уж мне-то это хорошо известно.

— Тогда почему ты остаешься в Пограничье?

— Люди устают и от людей. Здесь их гораздо меньше, чем в других местах. А мои милые дамы всегда составят мне компанию, если вдруг я почувствую себя одиноким. — Он выдержал паузу. — Разумеется, если вы хотите выслушать историю моей жизни, вам придется купить пару бутылок. А потом мы с вами удалимся в отдельный кабинет и я начну с первой главы.

Охотник за головами взялся за бутылку.

— Думаю, обойдусь.

— Вы лишаетесь очень интересной истории, — настаивал Джентри. — Я столько повидал. Побывал там, где не ступала нога даже таких киллеров, как вы.

— В другой раз.

— Вам же хуже, — пожал плечами Джентри. — Желаете стакан?

— Зачем он мне? — Жиль Сан-Пити глотнул рома из горлышка. Потом вытер рот тыльной стороной ладони. — Как скоро он появится?

— У вас есть время перепихнуться, если вы про это. Я только проверю, кто из моих цветиков сейчас свободен. — Внезапно он повернулся к двери. — Ага! А вот и он. Боюсь, вам придется еще какое-то время обходиться без женской ласки. — Джентри помахал вновь прибывшему рукой. — Как поживаешь, Птичка Певчая?

Высокий, худощавый мужчина с обветренным угловатым лицом и черными глазами направился к стойке бара. В коричневых штанах и куртке с оттопыренными карманами, в которых могло быть все что угодно. Обращали на себя внимание сапоги: совсем старые, которые, несмотря на постоянный уход, уже не блестели, чем бы их ни смазывали.

— Меня зовут Каин, — процедил мужчина. — И ты это знаешь.

— Да, но нынче вас зовут иначе.

— А меня ты должен звать так, если хочешь, чтобы я тратил свои деньги здесь.

— Но Черный Орфей, он упоминает вас как Птичку Певчую.

— Я не пою, я не птица, и мне без разницы, какие вирши слагает этот певец-недоучка.

Джентри пожал плечами.

— Будь по-вашему… Раз уж мы заговорили о деньгах, что будете пить?

— Он будет пить альтаирский ром, как и я, — подал голос Жиль Сан-Пити.

— Буду? — Каин повернулся к нему.

— Я угощаю. — Охотник за головами взялся за бутылку. — Пошли за столик, Себастьян Каин.

Каин проводил его взглядом, потом пожал плечами и пошел следом.

— Я слышал, тебе повезло на Прейтипе Четыре, — нарушил молчание Жиль Сан-Пити после того, как они уселись за столик.

— Везение тут ни при чем. — Каин откинулся на спинку стула. — Как я понял, и ты не остался без добычи.

— Не остался. Хотя пришлось поступиться принципами.

— Не понял.

— Третьего я пристрелил. — Жиль Сан-Пити поднял стальной кулак. — А хотелось уложить всех троих вот этим. — Он помолчал. — С добычей пришлось повозиться?

— Немного.

— Долго преследовал?

— Не без этого.