— Тогда к чему беспокоиться?

— Потому что в один прекрасный день кто-нибудь захочет убить меня, и лучше подготовиться заранее.

— Вопреки тому, что ты, возможно, видел по видео, жизнь на Внутренней Границе вовсе не сплошная пальба, — сказал Ломакс.

— А как же вы?

— Моя жизнь проходит так же, как и у любого другого человека моей профессии, — возразил Ломакс. — Бесконечная скука, перемежающаяся очень короткими периодами опасности, во время которых удивляешься тому, что был чем-то недоволен, когда скучал.

— И все же, чтобы не проиграть, надо быть готовым к встрече с опасностью, — упрямо возразил молодой человек. — В конце концов вы сами мне это советовали.

— Верно, — сонным голосом ответил Ломакс. — Делай то, что хочешь сделать.

— Я возьмусь за разработку на корабельном компьютере прямо с утра.

— Вот и прекрасно, — зевнул Ломакс. — По крайней мере я знаю, как тебя теперь называть.

— Правда?

— Да. Теперь ты будешь Кремниевым Малышом.

Нэйл счастливо улыбнулся в темноте.

— Мне нравится это имя.

— Почему-то я так и подумал, — сонно откликнулся Ломакс из темноты.

ГЛАВА 4

Олимп оказался небольшой каменистой планетой, на которой было слишком много гор и слишком мало земли, пригодной для обработки. Океан с соленой водой имел склонность к приливам и отливам, а пресноводные озера и реки имели склонность пересыхать каждое лето. С первого взгляда нельзя было понять причину, по которой кто-либо пожелал бы поселиться здесь, и раскинувшийся меж огромных горных хребтов мегаполис вызывал бы удивление, но оказалось, что планета идеально расположена между Республикой и той областью Внутренней Границы, которую занимала система Биндера. Первоначально здесь располагался один лишь торговый поселок, но по мере роста деловых связей между Республикой и планетами Внутренней Границы торговый поселок начал разрастаться во всех направлениях, в том числе и вверх, и однажды он превратился в огромный город с населением почти в два миллиона человек плюс еще тысяч пятьдесят представителей иных цивилизаций — торговый и перевалочный пункт поистине колоссальных масштабов. Здесь разместились четыре космопорта, два орбитальных ангара, каждый из которых был способен вместить более тысячи кораблей, слишком больших и слишком тяжелых для посадки на поверхность планеты, а на север от города сорок квадратных миль занимали хранилища зерна, предназначенного к отправке в Республику.

Город получил имя под стать названию планеты — Афины, и большинство его главных проспектов носило имена, позаимствованные из «Илиады» и «Одиссеи». Он обладал многими удобствами Республики, но, несмотря на свои размеры и богатство, все же сохранял дух первопроходческого поселения. Здесь горняки в крикливых костюмах и шулера мешались с консервативно одетыми бизнесменами, джентльмены удачи и наемные убийцы околачивались по барам и притонам, предприниматели всех мастей строили планы, как бы запустить руку в те миллиарды, что хранились в подвалах двух дюжин крупных и мелких банков.

— Вот это да! Да, этот Олимп не какое-то там захолустье! — воскликнул Кремниевый Малыш, когда они с Ломаксом ступили на движущуюся дорожку на одной из оживленных улиц. — Танцующий на Могиле, ты только взгляни на эти дома!

— Дома как дома, — ответил Ломакс, пожав плечами.

— Тебе тут все до лампочки?

— Они загораживают солнце. — Ломакс помолчал. — Эта планета похожа на все остальные такого типа — проходной двор.

— Проходной двор?

— Между Внутренней Границей и Республикой, — пояснил Ломакс. — Таких планет, наверное, десятков пять наберется.

— Пусть так, но я-то в жизни не видал ничего подобного.

— Все эти планеты на одно лицо, — отозвался Ломакс. — На этой, на мой взгляд, немного жарковато. Да и сила тяжести могла бы быть побольше.

— По мне так в самый раз, — не думал умерять своих восторгов Малыш. — Еще немного — и полетишь! — Неожиданно он замолк. Затем спросил: — Вам приходится приспосабливаться к каждой новой планете, да?

Ломакс кивнул.

— Здесь, например, приходится учитывать, что целиться будешь выше, чем нужно.

— Конечно, — задумчиво произнес Малыш. — Я как-то не подумал об этом. — Он опять о чем-то задумался, помолчал, потом наконец сказал: — Знаете, а ведь можно придумать такие чипы, которые позволят на всех планетах чувствовать себя одинаково.

— Если ты раскусишь подобный орешек, гарантирую: в друзьях у тебя недостатка не будет, — ответил Ломакс.

— А куда мы идем? — поинтересовался Малыш, разглядывая мчавшийся над ними монорельсовый поезд.

— Посмотреть на жилье Ясона Коула.

— Это тот парень с лазером в пальце?

— Он самый.

— А что потом?

— Потом я собираюсь порасспросить знавших его людей. — Ломакс повернулся к Кремниевому Малышу. — Тебе вовсе не обязательно везде таскаться со мной. Мы можем договориться о месте встречи.

— И упустить возможность увидеть вас в действии? — ответил Малыш, наблюдая, как пара бесшумных, парящих в небе машин устремилась к единственному посадочному месту на крыше близлежащего дома. — Исключено.

— В расспросах не так уж и много действия.

— А если они не станут отвечать?

Ломакс посторонился, пропуская двух мальчишек, самозабвенно палящих друг в дружку из игрушечных пистолетов.

— Коул на том свете. Зачем теперь что-то скрывать?

— Может, его знакомых расстроит то, что он убит вами, — ответил Малыш.

— Я не убивал его.

— Не факт, что они поверят. Ведь вы — знаменитый Танцующий на Могиле.

Ломакс поморщился.

— Полагаю, его приятели должны быть в курсе того, какого рода работу он выполнял. — Ломакс раскурил тонкую сигару. — В этом деле, если ты слишком часто отлучаешься из дому, наступает день, когда ты не возвращаешься. Такова жизнь.

— В любом случае я с вами, — сказал Малыш. — Вдруг вам понадобится помощь?

Ломакс пожал плечами.

— Все может случиться.

Малыш нахмурился.

Они миновали гостиницу странного вида, которая, как оказалось, специализировалась на дышащих хлором формах жизни.

— Знаете, — сказал он, — всякий раз, когда я думаю, что уел вас, вы уворачиваетесь.

— Да?

— Ведь вы — Танцующий на Могиле! Вам не нужна ничья помощь.

— Когда то и дело видишь, как людей разносит на мелкие кусочки, то вскоре обнаруживаешь, что рад любой помощи, какая только представится, — ответил Ломакс, внимательно изучавший таблички на каждой улице, мимо которой их проносила скользящая дорога.

— Может быть, но мне это кажется неправильным.

— Согласен, смотреть на такое по видео было бы скучно, — с улыбкой согласился Ломакс.

По всему было видно, что высказывания спутника его забавляют.

— Ну в этом, черт побери, можно не сомневаться, — с серьезным видом согласился Малыш.

— Добро пожаловать в реальный мир.

Несколько минут они ехали в молчании, пока не оказались на пересечении проспекта Гектора с улицей Елены. Ломакс без труда перешел с одной движущейся дорожки на другую, но едва успел подхватить оступившегося Кремниевого Малыша, который никогда прежде не пользовался этим достижением цивилизации и чуть не потерял равновесие.

— Спасибо, — пробурчал Малыш. — Было бы чертовски неприятно погибнуть в первый же свой день пребывания на новой планете.

— Не надо прыгать, — предостерег Ломакс. — Просто встань на полоску тротуара между ними одной ногой и тут же переходи на другую дорожку.

— Идиотский способ передвижения.

— Ну это все же приятней, чем топать пять миль пешком, — возразил Ломакс.

— И что, на всех пограничных планетах есть подобные штуки?

— Едва ли ты найдешь их хотя бы на одной, — ответил Ломакс. — Олимп вряд ли можно назвать пограничной планетой.

— Однако карты утверждают обратное.

— Ну конечно, формально эта планета находится на Внутренней Границе, — согласился Ломакс. — Но все же она слишком благоустроена, я бы сказал: слишком цивилизована. Настоящая Граница устремлена к центру Галактики, в то время как Республика стремится поглотить планеты, расположенные на окраинах.

— Вот это-то я и хотел бы увидеть, — воскликнул Малыш. — Настоящую Внутреннюю Границу.

Ломакс указал большим пальцем в направлении бюро путешествий, которое они только что миновали:

— Тогда тебе туда.

— Я могу подождать несколько дней.

— Это утешает. — Ломакс посмотрел на номер дома. — Приготовься. Сейчас мы опять будем менять дорожку.

На этот раз Малыш перескочил столь же грациозно, как и Ломакс, и спустя некоторое время они ступили на тротуар перед отелем «Аполлон».

— Нам сюда? — спросил Малыш, разглядывая сооружение из стали и стекла, возвышающееся над ним.

— Да, если информация, которую я получил, точна.

Малыш состроил гримасу.

— Кто способен жить в таких курятниках? В них же не повернуться.

Ломакса в очередной раз позабавило суждение его спутника.

— О, я так полагаю, что не больше тридцати или сорока триллионов человек. Малыш, не забывай, мы с тобой представители расы общественных животных.

— Только не я, — ответил Кремниевый Малыш. — Такая жизнь в два счета сведет меня с ума.

Ломакс направился к главному входу. Малыш вознамерился было войти в вестибюль, но Ломакс удержал его.

— В чем дело? — спросил Малыш.

— Погоди, — сказал Ломакс. — Здесь тебе не Серое Облако.

Швейцар-инопланетянин, красноватого цвета гуманоид, приветственно кивнул и выключил энергетическое поле, защищавшее вход.

— Добро пожаловать в отель «Аполлон» — самую лучшую гостиницу на всем Олимпе, — выговорил он на языке жителей Земли с ужасным акцентом. — Чем могу быть полезен?

— Я хотел бы навестить друга, — сказал Ломакс.

— Замечательно, — ответил привратник. — У каждого должны быть друзья.

— Его зовут Ясон Коул.

— Увы, Ясона Коула в данный момент нет в номере.

— Мы можем подождать.

— Он отсутствует уже двадцать три дня, — ответил привратник. — И может задержаться еще на столько же.

— Ничего.

— К сожалению, каждый вечер ровно в полночь мы закрываем вестибюль, — продолжил привратник. — Вы не сможете ждать здесь.

— Это и не входило в наши намерения, — ответил Ломакс. — Мы подождем в его номере.

— Это запрещено.

— Правда? — проговорил Ломакс, вытащил толстую пачку банкнот и помахал ими перед носом привратника.

— Таково правило, — промямлил инопланетянин уже менее уверенно.

— Ты в этом уверен? — спросил Ломакс, отделяя от пачки пару банкнот.