О Белом Мигуне вот уже почти месяц не было никаких сообщений, начальство решило, что детям можно немного расслабиться, и за две недели до праздника Йоль устроило небольшой спортивный праздник. Каждый класс всех семи курсов должен был выставить одного человека для участия в заездах на кабанах, метании копья, стрельбе из лука, ледяной горке, борьбе и игре в мяч «кнаттлейк». Все это традиционно мужские виды спорта, так что основными участниками были мальчики. Девочки же должны были сыграть матч в мамбалет.
Объясняю для тех, кто не знает. Это такой чисто женский вид спорта, поскольку летают на метлах исключительно женщины. Зрителями же чаще бывают мужчины, ибо участницы надевают короткие пышные юбки и зрители, сидящие внизу, отлично видят под юбками ножки участниц. Играют двумя или тремя командами по десять игроков. У каждой команды есть талисман – гроздь из десяти шаров, которая висит в воздухе и может свободно перемещаться по полю. Задача игроков – не упустить свою гроздь, защитить ее от соперниц всеми способами и при этом ухитриться уничтожить все шары противника. За каждый лопнувший шар начисляется одно очко. Выигрывает та команда, которая первой проколет все шары противника. В этой игре (единственной) разрешено использование магии – запрещается только превращать противниц в неодушевленные предметы, а также метать в шары противника молнии с расстояния больше одной сажени.
В этой игре есть еще одно «но» – некоторые шары начинены не совсем приятным содержимым, как-то: птичьи перья, мед, конфетти, жидкая грязь. Внешне же все шары одинаковы, но, идя на таран, игроки часто рискуют перепачкаться с ног до головы. Мамбалет считается захватывающей игрой. Правда, иногда девушки забывают, что они волшебницы, и начинают просто таскать друг друга за волосы. В школах играют в облегченный вариант мамбалета – здесь действуют дополнительные правила и ограничения на полеты, так что здешний мамбалет превращается в подобие синхронного плавания.
В Школе МИФ участвуют в этом соревновании только ученицы старших классов, и в нынешнем году ставили команду шестого курса против седьмого. Большинство девушек умеет играть в мамбалет, занимаясь этим на каникулах дома. Но в нашей школе такое мероприятие проводилось всего второй или третий раз.
К олимпиаде подключили всех. В моем ведении находились ездовые кабаны. Надо было осмотреть всех кабанов в подсобном хозяйстве, поставить будущих скакунов на усиленное питание и приучить новичков к уздечке.
Несомненным фаворитом шести предыдущих скачек был кабан по имени Гульфакси 2118. Его постоянные соперники носили странные для свиней имена Слейпнир и Рататоск. Подрастала и молодая смена, из которой я отобрал молодых кабанов Грейпа, Гарма, Гэри и Фреки. Смотритель свинарника был элле (у скандинавов дух, похожий на эльфа. –
Дав смотрителю, мрачному, неразговорчивому типу, задание кормить эту семерку получше и почаще гонять для тренировки, я направился к себе. Мне нужно было пройти через спортплощадку, и я невольно приостановился, ибо как раз в это время шла тренировка.
У большинства участников занятия заканчивались в половине четвертого, когда на улице уже начинало темнеть, поэтому ради подготовки к соревнованиям отменили все факультативы по субботам, так что для тренировок оставались два дня в неделю и все уроки магии жеста. Сегодня была пятница, когда занятий после обеда почти ни у кого нет, и ребята получили внеплановую тренировку.
На спортплощадке юноши метали копья и схватывались в поединках, в небе над ними парили на ученических метлах девушки, отрабатывая синхронный спуск и подъем. Семикурсницы держались в воздухе лучше, а сборная команда шестого курса никак не могла достичь нужной слаженности. На земле, нога на ногу, сидела на краю своей ступы Берегиня, курила и мрачно смотрела в небо. Поверх всегдашней полувоенной униформы она нацепила меховую душегрейку и стала похожей на сказочную Бабу Ягу. Не хватало только лаптей вместо начищенных до блеска сапог, драной юбки вместо холщовых штанов и цветастого платка на седых волосах.
Не вынимая трубку изо рта, Берегиня покосилась в мою сторону.
– Ну, как ты это находишь? – бросила она. Берегиня всегда обращалась ко мне на «ты». Как, впрочем, ко всем в школе.
– Красиво, – сказал я.
– А по-моему, ужасно. – Берегиня сплюнула на снег. – Что за молодежь пошла! Ни одной я бы не доверила оседлать гоночного дракона. Не говоря уж о боевом.
– Да, согласен, – кивнул я. Гоночные драконы, юркие ящерицы метров десяти длиной, не шли ни в какое сравнение с боевыми драконами, которые вырастали до сорока и пятидесяти метров.
– Разбираешься в драконах?
– Да.
– А сам летаешь?
– В Неврской Школе Искусств был предмет «пилотирование различных воздушных средств», – сознался я, – но...
– Так, может, подскажешь чего-нибудь? А то Морана хочет расширить летный парк школы. Все эти метлы повыкидывать – как-никак не каменный век на дворе! Она вроде бы с кем-то даже договорилась насчет поставки новых летающих предметов от пылесоса до мопеда. А тут...
– Извините, но я не могу летать, – вздохнул я. – То есть технику вождения я сдал, но подниматься в воздух... Я боюсь высоты. У меня голова кружится, и я теряю сознание. Я, когда маленький был, упал неудачно. Даже на дракоморане не могу летать – сразу становится плохо.
– Сочувствую, – Берегиня смерила меня взглядом, – но помочь не могу... Эй! Вторая пара! – заорала она на девушек. – Держать дистанцию! Вытянули руки! Коснулись пальцев друг друга! Вот ваша дистанция! Затвердить, как строевой устав!
В один миг она запрыгнула в ступу, щелкнула тумблером и, подхватив метлу, взмыла ввысь с такой скоростью, что меня замутило. Я присел на скамейку и переждал, когда пройдет приступ дурноты. Да, меня тошнило, даже когда рядом кто-то закладывал вираж. Именно по этой причине я не любил заниматься спортом.
И вот наконец настал день соревнований. Ради такого праздника были приглашены родители участников – словно в назидание тем, кто отказался участвовать. Лично меня не радовало такое разделение детей на хороших и плохих, но мое мнение никого не интересовало.
Вместе с другими я сидел на трибуне в ложе для преподавателей и смотрел за скачками на кабанах – надо было сначала укротить зверя, а потом доскакать на нем до финиша. Далее было метание копья и стрельба из лука, причем мальчики метали копья друг в друга, и надо было не просто увернуться от копья, но поймать его и кинуть в кого-нибудь другого. Выбывал тот, кто этого не сумел. На сей раз обошлось без травм, а то в нашей Школе Искусств был случай, когда копье пронзило игрока насквозь. Мальчик выжил, но соревнования подобного рода там больше не проводились.
По сравнению с этим ледяная горка и бег на лыжах уже не казались такими зрелищными. И я, дождавшись перерыва перед объявлением мамбалета, уже направился потихоньку прочь, но тут меня выловила дама Морана.
– Максимилиан! – раздался над ухом ее высокий требовательный голос. – Вы мне нужны.
«Опять будет спрашивать, когда я принесу на подпись журналы!» – мысленно взвыл я, но завуч положила мне руку на плечо.
– Вот что, Максимилиан, у нас нет судьи на поле в мамбалете.
Я разинул рот:
– Ка-ак, нет судьи? А Береги...
– Берегиня главный судья соревнований, – перебила меня завуч. – Ей нельзя отвлекаться. А вы самый молодой и проворный среди нас и...
– Но я не могу! – воскликнул я. – Я не переношу высоты! У меня голова...
– У всех голова. Все не могут. А вы к тому же не принимали участия в подготовке соревнований. Вот и отрабатывайте!
– А кабаны? – попробовал возразить я.
– Что? Вы хотите, чтобы летали свиньи? – скривилась завуч. – Ну, знаете, молодой человек, я была о вас лучшего мнения. Что ж, в следующий раз...
– Ладно, – обреченно махнул я рукой. – Согласен. Но я вас предупредил!
А что бы вы сделали, если бы ваше начальство посмотрело на вас ТАК! Дама Морана – специалист по рунам. Моя судьба была в ее руках, как в смысле работы в школе, так и в плане просто жизни.
Берегиня с пониманием отнеслась к моей проблеме.
– Я скажу Моране, – пообещала она. – Но сейчас... Придется тебе, ничего не поделаешь. Возьми мою ступу. У нее автопилот – внизу под ободом рычажок. И управление метлой я тебе настроила проще некуда. Хочешь взлететь – метлу вверх. Хочешь опуститься метлу вниз. Зависнуть в воздухе – держи ее неподвижно. А надо повернуть...
– Поверни метлу в ту же сторону, – кивнул я.
– Молодец! И главное – вниз не смотри. Только по сторонам, на девчонок.
Она подмигнула мне и хихикнула. И вот я в воздухе! Ощущение, скажу я вам, двойственное. Наверное, правда, раньше маги были птицами и умение летать у нас в крови. Во всяком случае, я считал себя ущербным именно потому, что не мог оторваться от земли. А теперь я летел – и ужасно этого боялся. Ведь стоило мне чуть-чуть не так двинуть метлой и даже просто отвлечься и...
А отвлекаться было на что. Двадцать девушек от пятнадцати до семнадцати лет кружили возле меня. Команды-соперницы глазам своим не верили. Они раз за разом пролетали так близко от меня, что я мог бы учуять запах их духов и изо всех сил старался держать себя в руках. Некоторые из них были моими ученицами. Я не имел права ударить в грязь лицом перед ними. Вообще-то, именно судья на поле дает знак к началу игры и следит за правилами. Но благодаря мне игра началась почти на четверть часа позже.
И пошло. Две связки разноцветных шаров выплыли над полем, и команды с визгом ринулись к ним.
Это было нечто! Свист ветра в ушах, обрывки заклинаний, выкрикиваемых девушками, все мыслимые и немыслимые фигуры высшего пилотажа и фигурки девушек в обтягивающих трико. Я вертел головой, следя за проносящимися вокруг ведьмочками, и до боли стискивал ручку метлы, которая, как якорь, позволяла мне висеть на одном месте.
Счет открыла метательная звездочка, пущенная одной из шестикурсниц, и дождь конфетти. Потом семикурсницы отыгрались, проткнув сразу два шара в команде соперниц. Правда, при этом одна из летуний-камикадзе оказалась вывалянной в меду и покинула игру. И шестой курс не замедлил этим воспользоваться, сравняв счет.
Я не видел, как девушки это сделали. Мне было не до того. Руки у меня с непривычки затекли, и я последние две минуты тратил на то, чтобы удержать метлу ровно. Где-то внизу был тумблер автопилота, но, чтобы его найти, мне надо было заглянуть внутрь ступы. То есть пошевелиться, а этого я боялся больше всего на свете. И все-таки я рискнул. Уперев метлу в обод ступы, я осторожно разжал пальцы одной руки и наклонился, выискивая взглядом тумблер...
Нарастающий свист и крики отвлекли меня. Я вскинул голову – прямо на меня, кувыркаясь, неслась связка шаров. Четверо девчонок висели на ней, пытаясь оттащить в сторону, а остальные отбивались от атакующей группы противниц.
Семикурсницы были более сыгранными. Они и меньшим числом ухитрялись теснить противниц. Одна из них ловко выхватила из прутьев метлы стилет и метнула его. Спасаясь от оружия, шестикурсницы шарахнулись врассыпную, и стилет поразил третий шар.
Он взорвался у меня над головой, и я запаниковал. Ступу развернуло, метла от толчка качнулась, и я закувыркался в воздухе.
По теории вождения у меня было «отлично», но тут я все забыл и замахал метлой, как простой смертный, – ступа кувыркнулась в воздухе... В глазах у меня потемнело. Комок подкатил к горлу, голова закружилась. Последнее, что я увидел, была связка шаров, с которой я и столкнулся.
А потом был оглушительный взрыв и падение в сугроб.
Очнулся я в больничной палате. Медпункт в школе был небольшим – при таком враче, как лихоманка болеть никому неохота. Кроме того, Невея Виевна преподавала целительную магию и с первого курса пичкала учеников заклинаниями и заговорами от многих болезней. Поэтому на ее попечение попадали лишь младшеклассники, еще не освоившие основных целительных приемов, да подобные мне неудачники, получившие травмы. Простуду, депрессию, ссадины, перхоть и кариес уже со второго курса дети могли лечить у себя сами.
Медпункт состоял из четырех помещений – две комнаты для медосмотров, каморка, в ней у Невеи хранились лекарственные препараты, и сама больничная палата, где я и находился. Она была полукруглой, в ней веером были расставлены вдоль стен шесть кроватей, отделенных друг от друга ширмами. В середине комнаты стояла кадка с лавровым деревом.
Невея Виевна материализовалась у изножья моей постели меньше чем через минуту после того, как я пришел в себя.
– Очнулся, – сердито прошелестела она и хрустнула тонкими узловатыми пальцами. Ее темное худое лицо со злыми глазами и скорбно поджатыми губами было недовольным. – И как же это получилось?
– Я не умею летать, – пожаловался я.
– А чего же полез в ступу?
– Завуч приказала.
– "Приказала"! А своя голова есть на плечах?
– Есть, но...
– Без мозгов, – прокомментировала Невея Виевна. – Вообще-то все в порядке. Сотрясения нет, переломов тоже... Парочка ушибов, но это пройдет. Подходить не буду – тебе еще жить да жить!
Захохотав своей шутке, она растаяла в воздухе. А я перевел дух. Мне уже говорили, что Невея легко определяет, насколько безнадежен больной. Чем ближе она к нему подходит, тем меньше человеку осталось жить. А уж если прикоснулась к руке или погладила по щеке – все.
Но долго наслаждаться одиночеством мне не дали. Дверь распахнулась, и в палату хлынули посетительницы. Команда шестых курсов по мамбалету в полном составе. Девчонки были еще в летных обтягивающих трико, и я почувствовал, что краснею.
На маленькую тумбочку рядом с моей кроватью поставили два горшочка и пирог.
– Это вам. – Кристина Шульц, сестра-близнец Кристиана, записного жениха шестого курса, поставила мне в стакан несколько цветочков из оранжереи. – Поправляйтесь.
– Да я почти здоров. Невея Виевна мне ничего не сказала, так что отлежусь и пойду к себе.
– Ой, вы лежите-лежите, – затараторили девчонки, окружив кровать, и в двадцать рук принялись поправлять на мне одеяло, переставлять ширму поуютнее и разбираться в тумбочке. – Вам сейчас вредно волноваться. А вдруг у вас сотрясение мозга?
– Ничего страшного! – повысил я голос. – Я... девочки, мне жаль, что так получилось... Ну, что вы из-за меня проиграли.
Девчонки присмирели и сгрудились около кровати. Вероника смотрела мне прямо в глаза.
– Вы не волнуйтесь, мастер Мортон, – сказала она. – Мы сами виноваты.
– Нет, это я...
– Да у нас команда была несыгранная. Я, например, так вообще первый раз в этот мамбалет играла, – вступила в разговор Инга, подружка Кристины. – И сама жутко боялась.
– Мы бы и так проиграли. – Капитан шестикурсниц, Марта Стурулсон, поджала губы. – Разве что на полчаса позже и не с таким разгромным счетом. У нас было бы 4:10.
– А сколько сейчас?
– 2:10! Шары взорвались от столкновения с вами.
– Извините, девчонки, – повторил я и закрыл глаза. Мне не хотелось, чтобы они дольше торчали тут, и я решил изобразить приступ головной боли.
– Мы пойдем? – услышал я шепот.
– Идите.
Кто-то погладил меня по запястью. Я быстро открыл глаза. Вероника отдернула руку.
– Поправляйтесь, – прошептала она и выскочила вон.
Почти тут же, словно ждала за дверью, в палату ворвалась дама Морана. Замешкавшаяся остальная команда при ее появлении шарахнулась в разные стороны.
– Вам что, делать больше нечего?! – рыкнула на девушек завуч. – Какое бесстыдство!
Захлопнув за девушками дверь, она повернулась ко мне, и я остро пожалел, что не исчез вместе с ними.
– Ну знаете, Максимилиан! Это уже переходит всякие границы! Так опозориться! Перед всей школой! Благодарите судьбу, что это было внутришкольное соревнование. Если бы мы пригласили гостей и вы так опозорились перед приглашенными!.. О, это у непостижимо!
– Я предупреждал вас, – вякнул я.
– Предупреждал он! – фыркнула завуч. – Да как вы не можете понять, что, если бы с вами что-то случилось мне бы пришлось отвечать! Директору пришлось бы отвечать, а на школе было бы такое пятно, что вовек не отмоешься! Нет, вы думаете только о себе! О других вам подумать лень. Престиж школы вас не волнует! О, если бы не ваши руны, я бы всерьез подумала о том, подписывать ли с вами контракт на следующий год!
– А какие у меня руны? – решился я на вопрос. Но дама Морана только смерила меня уничтожающим взглядом.
– Советую вам хорошенько подумать над своим поведением, мастер Мортон, – отчеканила она и направилась к двери. – И запомните: заменить вас некем. На носу конец полугодия, и я настоятельно рекомендую вам поправиться до понедельника. Иначе я всерьез подниму на ближайшем педсовете вопрос о вашей профпригодности! В любом случае я поставлю вам на вид за срыв общешкольного мероприятия.
И хлопнула дверью.
После ее ухода у меня на самом деле разболелась голова, поэтому вереницу остальных посетителей я принимал с неохотой. А в гостях у меня перебывал весь женский персонал школы. Каждая учительница приносила мне либо сувенирчик, либо домашнюю выпечку, так что прикроватная тумбочка совершенно скрылась под горой подарков, и я понял, что об ужине и завтраке можно не беспокоиться.
Берегиня зашла уже вечером, когда Невея включила над моей постелью лампу. Я читал новый номер журнала «Вестник Криптозоологии», когда она вошла строевым шагом. На преподавательнице боевой магии был ее всегдашний комбинезон, в зубах – погасшая трубка.
– Влетело от Мораны? – вместо приветствия спросила она.
– Да, – я отложил журнал, – обещала поставить на вид за срыв мероприятия.
– Расслабься. – Берегиня пососала трубку. – Я уже говорила с нею. Сказала, что ручка метлы треснула после первого удара, так что со сломанной метлой на чужой ступе вырулить не смог бы никто – если он не родился с крыльями. Так что выговор тебе не грозит.
– Спасибо, – сказал я и отвернулся к стене. Я-то знал, что не удержал бы в воздухе ступу в любом случае.
Глава 5
На первое занятие в понедельник я шел с особым чувством. Во-первых, это была последняя учебная неделя в году. В следующий понедельник уже Йоль, школьники еще в субботу и воскресенье разъедутся на каникулы и вернутся только через десять дней. Уедут и многие учителя. Школа опустеет.
Первое мое занятие было у одного из классов третьего курса, три последующих – у шестикурсников. Вероника вошла в аудиторию в числе первых, села на свое место и уставилась на меня так внимательно словно ждала важного правительственного сообщения.
– Итак, – начал я, стараясь не замечать ее чересчур пристального взгляда, – несмотря на то что скоро новогодние праздники, начнем новую тему. Она большая, хватит на два полных месяца. Тема: «Защита от нападения животных – обыкновенных, магических и мифических».
Поделиться книгой: