– Спасибо. Кстати, ты не знаешь, кто это шумел по ночам?

– Не мое дело. Я вообще случайный гость – как на этом празднике жизни, так и там, в холодном мире по ту сторону. Я одинок, позабыт, позаброшен. И никто меня не любит, а все только норовят наступить на крыло и... Уй! – Нетопырь даже подпрыгнул, потому что кто-то из первоклассников действительно запустил в привидение петардой. Она взорвалась прямо в прозрачном животе Малюты, и он мгновенно стал пестрым от высыпавшегося конфетти.

– Укушу-у! – завыл Нетопырь, кидаясь за мальчишкой, и оставил меня в покое.

Во время праздничного обеда в зале распахнули окна, и в них стали влетать вороны, сороки и галки. Вороны несли письма от родных и друзей, сороки – телеграммы, а галки, объединившись в стаи, тащили посылки. Нашлось несколько мальчишек и девчонок, которым посылки доставили серые вороны – родители этих ребят проживали на другом конце света.

К своему удивлению, я тоже получил письмо и посылку. Моя мачеха, Алиса Граф, поздравляла меня с праздником и долго, путано извинялась за то, что сама не решилась открыть мне правду. В посылке оказался хрустальный футляр для моего амулета и красивая фибула с изящно вышитой руной Уруз, соответствующей моему настоящему дню рождения. Примерив фибулу, я вздохнул про себя и решил, что обязательно пошлю что-нибудь мачехе на память.

Вторая посылка пришла, когда все уже отправлялись в большой зал, где должно было произойти главное действо ночи Самхейна. Две галки втащили маленькую коробочку, уронили ее к моим ногам и умчались прочь так стремительно, словно боялись, что я выдеру им перья.

Я поднял коробочку. На ней не было ни подписи, ни обратного адреса. Только несколько славянских рун, долженствующих обезопасить посылочку от магического просвечивания. Заинтригованный, я открыл ее...

И тут же выронил, скорее от раздражения и разочарования, чем от страха.

В коробке лежала дохлая крыса.

– Глупая шутка, – громко сказал я, надеясь, что меня услышат те, кто захочет насладиться моим испугом.

– Нет, – раздался над моим ухом скрипучий холодный голос. Оказавшись рядом, Черный Вэл двумя пальцами поднял крысу за хвост и положил в коробку. – У вас завелись враги. У вас есть враги, Максимилиан?

При этом он посмотрел на меня так пристально, что мне захотелось сказать: «Да, и одного из них я сейчас вижу». Но вместо этого я покачал головой:

– Не помню, чтобы я кого-то обидел.

– Ну-ну. Считайте, вам повезло. Но на всякий случай сплюньте трижды через левое плечо и прочтите заговор от сглаза, – пожелал «господин отравитель», взял эту злосчастную коробку и ушел прочь, пробираясь сквозь толпу.

Я сердито посмотрел ему вслед. Со дня моего приезда в школу прошло больше месяца, но Черный Вэл заговорил со мной едва ли не впервые. Он вообще мало с кем разговаривал.

Но едва я переступил порог главного зала на первом этаже, все тревожные мысли разом вылетели из головы. Зал был украшен великолепно. Я, наотмечавшийся Самхейнов в бытность школьником, а потом студентом, был поражен и очарован. Самыми главными атрибутами праздника были выдолбленные изнутри тыквы с вырезанными на них масками и огромный котел, под которым уже были сложены дрова. До полуночи оставалось всего ничего. Едва раздастся гонг, зажжется огонь. Нечисть получит полную силу, и самой главной заботой будет – не дать огню погаснуть. По традиции, роль нечисти исполняли сами школьники, переодетые и загримированные, но тут, при таком скоплении брауни, домовиков и кикимор, наверняка не станут привлекать магов.

Дама Маска, прекрасная в воздушном одеянии, которое меняло оттенки в зависимости от того, что делала его владелица, поднялась к помосту с котлом. Дама Лилита, как представитель магии начал, щелчком пальца зажгла огонь, и Маска, вскинув увешанные браслетами руки, вдохновенно...

Завыла!

Вопль был такой пронзительный и страшный, что не только дети – взрослые отпрянули от помоста. Маска застыла с поднятыми руками и запрокинутой головой – и вдруг завизжала что было силы, показывая куда-то вверх.

Мы тоже запрокинули головы. Под потолком, примостившись на лепном карнизе, сидела баньши и вдохновенно орала, раскачиваясь в такт своим воплям. Все знали, что она живет в самой старой башне замка, но впервые за долгое время баньши решила нарушить свое уединение.

– Смерть! Смерть! Он пришел сеять смерть! – вопила она в промежутках между завываниями. – Он пришел сеять смерть! И теперь все умрут! Будет только смерть! И ничего больше! Смерть! Смерть!

А потом случилось то, что не случалось на Самхейн, наверное, никогда.

Зал погрузился во тьму. То есть полную и абсолютную. Позже, когда глаза немного привыкли, стали заметны серые пятна окон и на их фоне силуэты людей, но тогда...

Крики, визг, плач девчонок, ругань и обрывки заклинаний, сопровождаемые вспышками тут же гаснущего света. У какого-то умника в руках сработала петарда, и к шуму примешались крики боли. Послышались голоса учителей, пытавшихся навести порядок. Сирена громко начитывала вису, призывая огонь вернуться, но ее голос заглушался шумом толпы и воплями баньши, которые перекрыл жуткий грохот и треск.

Я тоже рванулся куда-то, потому что стоять на одном месте было еще страшнее, но в этот миг чья-то холодная рука схватила меня за запястье, и в лицо взглянули два белых глаза.

– Нет! – завопил я не своим голосом. – Пусти!

Похититель, кто бы он ни был, тут же разжал руки и в тот же миг появился свет. Бледно-желтым огнем одна за другой загорались тыквы-головы, озаряя зал и взъерошенную толпу мягким светом. Понемногу приходя в себя, мы озирались, силясь отыскать виновника происходящего, но все было забыто, когда обернулись на помост.

Огромный котел был перевернут и лежал на боку. Костер под ним залила какая-то подозрительная жидкость, похожая на шампунь, а все содержимое котла разбрызгано по полу и одежде тех, кто случайно оказался рядом. Самхейн был сорван.

На другое утро всех привидений вызвали в кабинет директора.

И здесь позвольте мне сделать паузу и сказать два слова об этих обитателях замка..

С Нетопырем Малютой Скуратовым, маленькой летучей мышью с большими амбициями, я уже успел познакомиться. Как и с Прилежным Учеником. Это были одни из самых безобидных привидений школы. Кроме них был Неугомонный Строитель – волот, который спроектировал этот замок в незапамятные времена, но когда строительство было закончено, заявил, что его творение нуждается в серьезной доработке и ондолжен во что бы то ни стало довести замок до совершенства. Волот столь рьяно взялся за дело, что до сих пор, почти две тысячи лет спустя, из подвалов еще доносятся удары его кирки и слышатся приказы, которые он отдает «бригаде рабочих». Если любопытный ученик застукает Неугомонного Строителя за его делом, тот заставляет невольного помощника таскать камни, класть раствор и расписывать стены фресками. Причем отделаться от него можно только единственной фразой: «Назовите, пожалуйста, размер моей пенсии».

Четвертым привидением замка был Сумасшедший Проповедник. Когда-то монах из простых смертных случайно попал в Школу МИФ, возмутился «козням дьявола», что творятся тут, и принялся обличать и бичевать колдовство. Чем и занимается до сих пор. Его любимое занятие – подкараулить одинокого студента и начать читать ему мораль на тему: «Уж лучше убивать и грабить, чем колдовать и ворожить». Избавиться от него можно, если пообещать уйти в монастырь.

По сравнению с ним двое других призраков были образцами добродетели и общительности. Одним был Оживающий Доспех – рыцарь, который время от времени испытывал жгучее желание либо сразиться с драконом, либо приручить единорога для своей дамы сердца. На первом этаже стояли рыцарские доспехи всех времен и народов, от ассирийских пехотинцев второго тысячелетия до нашей эры до тирольской пехоты конца уже нашего шестнадцатого столетия. Дух рыцаря вселялся во все по очереди, но предпочтение отдавал все-таки коллекции из Германии, откуда при жизни и был родом. Как он попал в Школу МИФ, оставалось тайной.

Другой была Студентка-Неудачница. Девушка в школьной форме старого образца – длинное глухое платье конца девятнадцатого века, – вечно заплаканная, бесконечно жаловалась на то, что отстает по всем предметам. Ее любимым занятием было перебирать, какие кары обрушатся на ее бедную голову, если выяснится, что она опять не сдала экзамен. Особенно боялись ее накануне сессии, потому что тот ученик, к которому Студентка прицеплялась с расспросами, обязательно проваливался на экзамене.

Была еще парочка духов, которые показывались из своих склепов раз или два в год, да и то ненадолго. Вся эта компания была шумной, но довольно мирной – по сравнению с Закладной Жертвой.

Когда начинали строить замок МИФ, в его основание замуровали живого человека, чей неуспокоенный дух был призван хранить замок от разрушений. Мужчина это был или женщина, старик или ребенок – неизвестно, ибо всякий, кто встречался с Закладной Жертвой, терял память. Правда, ее потом удавалось вернуть, но подробности страшной встречи никто никогда не вспоминал.

И вот все они – за исключением Закладной Жертвы – стояли на ковре в учительской перед нашим начальством. Оба завуча, Берегиня и дама Морана, замерли по обе стороны от мессира Леонарда, восседавшего на своем широком кресле по-собачьи. Студентка-Неудачница горько плакала и умоляла дать ей шанс пересдать экзамены осенью. Прилежный Ученик тискал блокнотик и нервничал – вот-вот должны начаться занятия, на которые нельзя опаздывать. Оживающий Доспех – на сей раз в русской кольчуге – тряс булавой и грозил надавать поганым монголам по шее и сусалам. Неугомонный Строитель озирался и качал головой – он уже нашел недоделки и жаждал их исправить. А Сумасшедший Проповедник махал крестом и ругал магию такими словами, за которые испанские инквизиторы сожгли бы на костре его самого.

Наконец мессир Леонард притопнул копытом по обивке кресла.

– Я вызвал вас сюда, чтобы задать всего один вопрос, – проблеял он. – Зачем вам понадобилось срывать праздник Самхейн?

– Это не я! – заголосила Студентка. – Я не хотела! На Самхейн нет занятий...

– Как это – «нет занятий»? – подхватил ее слова Прилежный Ученик. – Наука не стоит на месте. Потерянный день – это в известных условиях потерянный год! Век! Эпоха!

– Я не знаю ответа! – зарыдала Студентка. – Я не успела выучить этот билет. Спросите у меня что-нибудь еще! Все остальное я знаю! Я учила, честное слово!

– Вот до чего довела вас ваша так называемая магия! – завелся Проповедник. – Покайтесь, вернитесь в лоно Матери Нашей, Святой Церкви, постом и молитвами смойте с себя грех волхвования, взойдите на костер очищения – и благодать Божья снизойдет на вас...

– Да Батый во всем виноват! – рявкнул Рыцарь. – Он, поганец, на Русь-матушку с мечом явился! Ну да ничо! Мы, русичи, не лыком шиты. Кто с мечом к нам придет, того и мордой об стену!

Оживающий Рыцарь всегда перевоплощался в вояку той эпохи и страны, чей доспех надевал.

– Давайте, давайте тут все быстро порушим, а потом я возведу на месте этого склепа королевские палаты, – оживился Строитель. – Здесь все будет по последнему слову дизайна, из стекла и бетона! Лифт, домофон, охранная сигнализация...

– Так вы знаете, кто подстроил это безобразие на Самхейн? – Мессир Леонард еще раз притопнул копытом.

Призраки заволновались, но ни исчезнуть, ни дать отпор не могли, ибо магистр потустороннего мира мессир Леонард заранее позаботился о том, чтобы заключить их в магический круг.

– Кто угодно, только не мы! – категорично заявил Нетопырь. – Мы живем в этой школе, мы...

– Мы счастливы тут учиться! – пылко воскликнул Примерный Ученик.

– Я... я надеялась на пересдачу, – робко поддакнула Студентка.

– Здесь еще столько всего строить и перестраивать, – высказал свое мнение Строитель.

– А супостаты житья не дают, поганые! – подвел черту Рыцарь.

– Так вы не знаете?

Призраки немного посовещались.

– Наше мнение таково, – Нетопырь шагнул было к мессиру Леонарду, но зацепил магический круг и с шипением отдернул лапу, – что это был не наш.

– В школу проник посторонний?

– Никак нет! – Рыцарь сделал «на караул». – Граница на замке!

– Осмелюсь доложить, Закладная Жертва непременно бы что-то почуяла, – сделав умное лицо, прошептал Нетопырь. Несмотря на маленький рост, по пояс хрупкому Прилежному Ученику, он верховодил всеми призраками и единственный не боялся Жертвы: из-за того, что не был человеком. – Осмелюсь высказать свое мнение, что это кто-то из ваших.

– То есть?

– Ну, это сделал человек. Живой человек!

– Вот как? – Завуч Морана Геррейд склонила голову набок. – Значит, это кто-то из магов буянил в День Разгула Нечисти? И кто же по-вашему? Кто-то из учеников? Или преподавателей?

– Не можем знать. Но возможно, кто-то хочет, чтобы вы так думали! Мне так кажется. – Нетопырь со значением воздел лапку. Остальные призраки шумно выразили согласие, причем Строитель и Рыцарь размахивали – один киркой, а другой булавой. Только Проповедник перебирал четки и бормотал, что это есть кара Господня за богомерзкое занятие, и каялся, что пойдет в ад вместе со всеми.

– Значит, вы хотите обвинить кого-то из нас? – Голос дамы Мораны понизился до зловещего шепота. Если бы она так обратилась ко мне, я бы сразу написал заявление об уходе да еще и повесился на всякий случай.

– Вы нам не верите! – патетически воскликнул Нетопырь. Он вскинул передние лапы-крылья, и на них материализовались цепи, явно бутафорские, если судить по чеканным узорам и фигурным звеньям. – Что же, – голос его задрожал от благородного негодования, – мы докажем, что это не наша вина. Замок без привидений – это не замок! За мной, дети мои!

Он сделал попытку уйти, но магический круг держал крепко, и Нетопырь шлепнулся на пол.

Мессир Леонард внимательно посмотрел на лицо дамы Мораны и движением копыта нарушил магический круг. В тот же миг все привидения исчезли. Только опустевшие латы, которые покинул дух Рыцаря, с грохотом осели на пол.

Леди Ульфрида сделала несколько пассов.

– Они ушли.

– И хорошо, – дама Морана улыбнулась. – Нет привидений – нет проблемы.

Замок сразу почувствовал отсутствие этой публики. Прилежный Ученик больше не торчал в лекционных аудиториях, Студентка-Неудачница не приставала к засидевшимся в библиотеке ученикам, Строитель не грохотал ничем в подвалах, а Нетопырь не подкарауливал никого в темных коридорах, чтобы внезапно возникнуть с жутким воплем. Стало тихо и... спокойно.

Но я не верил в виновность привидений. Ведь мавка перед смертью дала понять, что это был не призрак – хотя и не живой человек. Разве это возможно, чтобы живой и неживой одновременно?

Возможно – подсказывал здравый смысл. Существуют живые мертвецы – зомби. Если кто-то из учеников или преподавателей зомби? Тогда все просто – провести тотальную проверку и... Что дальше – я представить себе не мог. Однако, на всякий случай, однажды на перемене подошел к мессиру Леонарду и высказал ему свою идею. Директор молча выслушал мой сбивчивый бред, потом с усилием встал на задние ноги и положил передние мне на плечи. Я охнул и покачнулся – весу в директоре было, как в откормленном бычке.

– И как вы себе это представляете, молодой человек? – поинтересовался он. – Выстроить всех учеников и персонал и объявить: «Мы ищем зомби! Ожившие мертвецы, два шага вперед!» Да знаете ли вы, мой юный Искатель, что зомби не может существовать без мага, который контролирует каждый его шаг? И стоит магу узнать, что его подопечного вычислили, как он запросто даст ему команду на самоуничтожение. И мы получим настоящий труп – исполнителя, в то время как нам надо выйти на организатора. Поверьте моему опыту – в свое время я сам занимался подобными вещами – студентом, на практике.

Раздавленный во всех смыслах авторитетом директора, я с позором удалился.

Но желание доказать невиновность привидений толкнуло меня на отчаянный шаг, и несколько дней спустя я отправился в башни.

К тому времени по школе пополз слух, что привидения переселились в Башню Баньши, на чердак. В самой башне имелось несколько тайных комнат и даже вроде бы гробница кого-то из первых учеников Семи Великих Магов. Там чаще других находили несчастных, встретившихся с Закладной Жертвой, поэтому пойти туда в одиночку мог только наивный идиот вроде меня.

В школе уже объявили отбой, когда я, прихватив фонарь, пустился в путь. Светильники горели только в коридорах жилых этажей и в начале лестниц. Вступив на каменные ступени Башни Баньши, я очутился в почти полной темноте и, хотя понимал, что свет – мое главное оружие, пригасил фонарь. Впрочем, было у меня кое-что еще – столовый нож, которым я чистил для единорога морковку.

Хорошо, что ступени были каменными – ни скрип, ни шорох не выдавал моего присутствия, хотя для привидений нет ничего невозможного. Затаив дыхание, я одолевал пролет за пролетом, приостанавливаясь только у дверей, которых в башне было много, и уже начинал задумываться, что будет, если я дойду до самой вершины, а никто мне не встретится. Вызывать привидения самому? Но я не обладал необходимыми навыками!

И вдруг я услышал голоса. И замер.

– Мне страшно, Крис, – девичий шепот. – Пойдем отсюда.

– Сейчас пойдем, – ломающийся мальчишеский басок.

– Зачем мы пришли сюда?

– Здесь нас никто не застукает. Иди ко мне.

Легкая возня, сопение. Я почувствовал, что краснею, и уже повернулся, чтобы уйти...

– Нет, Крис, я не хочу, – снова девушка. – Что? Ты обещала!

– Я не обещала, что это будет ЗДЕСЬ!

– А где тебе хочется? В кабинете директора?

– Не знаю, но... тут как-то... страшно!

– Плевать! Привидений в замке больше нет!

– И все равно. Там, внизу, гробницы...

– А, так ты хочешь на чьем-нибудь гробике? Оригинально! Пошли!

– Нет! Я... пусти, Крис, я пойду к себе.

– Что? – в голосе парня послышалась злость. – Так ты что, решила меня надуть? Нет уж, Вероника! Обещала, так давай!

Опять возня и звонкий звук пощечины. Я понял, что пора вмешаться, и кашлянул.

От двухголосого вопля, казалось, должны были пробудиться все мертвецы в округе. Любители острых ощущений ломанулись вниз по лестнице и налетели на меня. Визг, крик, ругань! От неожиданности завопили все трое.

– Вы что тут делаете? – напустился я на ребят, подкрутив фитиль фонаря.

– Мы... это... это... мы. – Парень, еще недавно бывший таким смелым, затравленно озирался по сторонам. Я узнал в нем Кристиана, не дававшего мне открыть рот на первой лекции. Девушка тоже была мне знакома – она училась на том же шестом курсе в параллельном потоке.

– Жить надоело? – продолжал я наступление. – Тут же обосновались привидения!

– Их тут нет! – осмелился возразить Кристиан.