— Правда? — выдавил он.

— Пока готовы только два тома. Первый получился так себе, а во втором я добилась неплохого стиля и надеюсь, третий будет еще удачнее.

Дрейк вздохнул. С тех пор как ему присудили высшую степень в табели о рангах воровского искусства, вышла масса его биографий, и почти все изобиловали восхитительными мистификациями — плодами его безудержного вранья.

— Вряд ли моя персона заслуживает внимания, — усомнился он.

— Напротив, — возразила Батти. — Я сочла вас весьма интересной личностью. Конечно, кое-что мне пришлось додумывать. А теперь, когда мы встретились, мне весьма любопытно узнать, как близко я оказалась к истине.

Майджстраль неловко рассмеялся:

— Надеюсь вас не разочаровать.

— Уверена, вам это не удастся несмотря ни на что. В отличие от моих сородичей, я почти никогда не разочаровываюсь в людях — даже когда они откалывают нечто такое, чего я не одобряю. Ведь это всегда происходит по таким интересным причинам.

Майджстраль не нашелся с ответом. Он не понимал, то ли она уже не одобрила какие-то из его деяний, то ли собиралась осудить их в будущем, то ли замечание относилось вовсе не к нему, а к перечню ее биографических жертв… Потому он сказал единственное, что в это мгновение мог сказать, а именно:

— А-а.

— И потом, тут столько ваших знакомых, — продолжала Батти. — Роберта, конечно, и князь, с которым вы вместе учились. И мистер Куусинен — о, он мастерски дает характеристики, и я с ним уже разговаривала.

При упоминании Куусинена Майджстраль ощутил тревожный холодок. Да, Куусинен мастерски раздает ярлыки. Правда, оставалось нечто такое, о чем Куусинен и не догадывался, — те маленькие одолжения, которые Майджстраль оказывал Империи, из-за которых его бы запросто убили, прознай о них представители определенных кругов Человеческого Созвездия.

— Пожалуй, я смогу ответить на некоторые ваши вопросы, — сказал он, — и избавлю вас от необходимости узнавать обо мне через моих знакомых.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказала Батти, — но я не привыкла так работать. Сначала я собираю весь материал, а уж потом беседую со своим героем.

«Беседую со своим героем», — мысленно повторил Майджстраль и подумал: а не правильнее было бы сказать: «Загоняю жертву в угол»?

Квартет, исполнявший Гайдна, приближался к коде. Младший увлеченнее прежнего пиликал на виолончели. Раздались жидкие аплодисменты, после которых послышался обеденный гонг. Майджстраль с облегчением поклонился Роберте:

— Позвольте проводить вас к столу?

— По-моему, меня сопровождает Уилл, — улыбнулась Роберта. — Но если хотите, поухаживайте за тетей Батти.

— С удовольствием, — пробормотал Дрейк, чувствуя себя обреченной на казнь жертвой, прогуливающейся рука об руку с палачом.

Как только Майджстраль и Батти вошли в столовую, грянуло громкое песнопение. Испуганно обернувшись, Дрейк увидел, что над дверью расположены хоры, где выстроились певчие.

— Я и не ожидал, что нам окажут такую честь, — проговорил он. — И хор, и квартет.

— О, — небрежно бросила Батти, — это мы слышим здесь каждый вечер. У его высочества полный штат музыкантов и певцов.

«Вот, — подумал Майджстраль, — что значит искусная политика». Семейство Джозефа Боба приобрело первоначальный капитал за счет энергичнейшей поддержки Хозалихской Империи, а в течение нескольких поколений их состояние и известность только возросли, поскольку клан сразу и непоколебимо поддержал Великий Мятеж.

Некогда род Майджстраля был столь же богатым и именитым, как и род князя Техасского. К несчастью, дед Дрейка был куда более фанатичным сторонником Хозалихской Империи, чем даже многие хозалихи, и достаток семьи растворился в богатствах Империи. До последнего времени Майджстраль только и бегал из убежища в убежище, скрываясь от сборщиков налогов.

К счастью, воровство на том уровне, которого он достиг, приносило хороший доход. А теперь, когда Майджстраль подписал ряд поддержанных векселями контрактов, ему скорее всего больше никогда не придется испытывать нужду.

Майджстраль проводил тетушку Батти на место и уселся между ней и Робертой, не в силах избавиться от мысли о том, что в следующее мгновение раздастся грохот кованых ботинок, треск распахиваемых дверей и в столовую вломится генерал-полковник Вандергильт с ордером на его арест за преступление, которого он не только не совершал, но о котором даже не слышал. Но ничего подобного не произошло, и Дрейк, глянув на Младшего, сказал:

— В благодарность за ваше прекрасное музицирование мне хочется вас немного развлечь. Вы не пошлете лакея за колодой карт?

Карточные фокусы чередовались с переменой блюд. Майджстраль вроде бы все делал как надо, вот только оголенное плечо Роберты постоянно притягивало его взгляд.

Он сложил колоду и умолк, когда принесли десерт — взбитые сливки по-тоскански, нежные и воздушные, а к ним — графины с густым теплым кофейным ликером. Младший полил ликером свой десерт и взял ложку.

— Если позволите, ваша милость. — Майджстраль встал и, протянув руку над тарелкой Роберты, дотянулся до десерта Младшего и запустил пальцы во взбитые сливки. Княгиня Арлетт изумленно ахнула. Младший от растерянности лишился дара речи.

— Вы эту карту загадали? — Дрейк вынул из тарелки тройку «корон»[4]. К карте прилипли клочки пены, но, без сомнения, карта была та самая.

— Да! — воскликнул Младший.

— Поменяйте десерт, будьте так добры, — попросил Майджстраль лакея, — да и колоду заодно — эта испорчена.

Он продемонстрировал карту под бурные аплодисменты и притоптывания остальных.

Дрейк вытер пальцы и карту салфеткой и положил на стол лицевой стороной вверх в доказательство свой доблести. Он сам не уставал удивляться тому, какой эффект порой производят простейшие фокусы — присутствующие, конечно же, решили, что он проделал мастерскую манипуляцию под носом у Младшего. На самом деле подкупленный Романом лакей заранее подложил карту в тарелку Уилла. Единственное, что действительно требовало умения, так это вынудить Младшего загадать именно тройку «корон», а уж этого Майджстраль добился совершенно элементарным «наведением» — как это называлось на жаргоне картежников, — а не путем догадки.

А ведь над куда более сложными трюками ему приходилось порой трудиться годами, и они не производили такого впечатления.

Дрейк повернулся к Роберте:

— Прошу прощения, что потревожил вас, ваша милость.

— Вы прощены. — Фиалковые глаза Роберты сверкнули.

— И все же, в знак примирения, мне хотелось бы продемонстрировать фокус, так сказать, вашими руками. Как только приберут со стола после десерта.

Она улыбнулась:

— Еще один изыск, видимо? Постараюсь побыстрее покончить с этим, чтобы взяться за следующий.

— Пусть первый оттенит вкус второго, ваша милость.

Роберта благосклонно кивнула:

— Вы мастер на приправы, Майджстраль. Я доверюсь вашему вкусу относительно десертов.

Как только унесли последнюю тарелку, Дрейк распечатал новую колоду карт и перетасовал их. Поменять ее на точно такую же из потайного кармана было парой пустяков.

— Ваша милость, — сказал Майджстраль, — я предлагаю вам в качестве примера сыграть со мной в корт-имаго.

— Кажется, вы сказали, что фокус показываю я, — удивилась Роберта.

— Да, но я хочу, чтобы вы поняли, почему фокус будете показывать вы, а поэтому — шесть карт… так.

Джозеф Боб и Арлетт наклонились к столу, чтобы лучше видеть происходящее. Куусинен наблюдал за Майджстралем бесстрастно, сильно прищурившись.

Роберта разложила карты.

— Играете, ваша милость?

— Я бы рискнула.

— Открывайтесь, прошу вас.

К Роберте пришел «малый корт».

Майджстраль открыл свои карты: у него оказался «большой корт».

— Я выиграл, — сказал он. — Но это было нечестно, верно?

— Верно.

— Почему?

— Потому что сдавали вы, а вы — шулер.

— Точно. Стало быть, у вас будет больше шансов, если я стасую карты, а вы снимете колоду?

Роберта подумала.

— Наверное.

Майджстраль вложил в колоду сыгравшие карты, казалось бы, как попало (на самом деле все было рассчитано) и перетасовал с театральной небрежностью, предназначенной исключительно для того, чтобы скрыть то обстоятельство, что карты легли в строгом порядке. Затем он положил колоду под стол.

— Снимайте, прошу вас.

Майджстраль сдал герцогине четыре десятки, а себе — четыре дамы.

— Честно? — спросил он.

— Думаю, нет.

— Почему же?

— Потому что… — Она задумалась, выискивая подвох. — Вы могли каким-то образом переложить карты или как-то ухитрились заставить меня снять колоду именно так, как вам было нужно.

Майджстраль улыбнулся:

— Хорошо, ваша милость. Я мог бы сделать и то и другое, если бы захотел.

Он собрал карты и убрал в коробку.

— На сей раз я стасую карты, а потом их перетасуете вы. Я готов торговаться с кем угодно, и вы вольны выбрать того, у кого на руках будет наилучшая комбинация, дабы сыграть со мной.

Карты были перетасованы и розданы. Наилучшее сочетание пришло к Арлетт — «лестница» треф.

— Боюсь, этого будет недостаточно, — сказал Майджстраль и открыл свои карты: шесть старших по порядку — «полный корт».

Уши Роберты прижались к голове.

— Вы обещали, что все будет зависеть от меня, Майджстраль. А я только подыгрывала вам.

— Это верно, — признался Дрейк. — Я действовал совершенно нечестно: я сдавал, а я карточный шулер и запросто мог передернуть.

Он подвинул колоду Роберте:

— Поэтому сейчас тасуйте вы, вы и сдавайте, и решайте, у кого на руках наилучшая комбинация. Вот и посмотрим, что получится.

Роберта улыбнулась и взяла карты. На этот раз наилучшим сочетанием оказалась пара дам. Роберта уныло глянула на Майджстраля:

— Боюсь, это не слишком хорошо.

— Боюсь, что так.

Дрейк открыл свои карты — «полный Корт» — от «гребца» до «императора» — наивысшая возможная комбинация в корт-имаго.

Младший, совершенно потрясенный, глянул на свои карты, потом взял колоду и внимательно просмотрел ее.

— Похоже, — резюмировала Роберта, — от меня совершенно ничего не зависело.

Майджстраль повертел на пальце перстень с бриллиантом.

— Увы, — признался он. — Такой уж у меня пакостный характер. Я лжец. Шутник. Ну и конечно, — добавил он с извиняющейся улыбкой, — воришка.

— Полагаю, с последним из упомянутых качеств я знакома в некоторой степени лично.

Младший взял карты Майджстраля и уставился на них в надежде отыскать разгадку.

— Майджстраль, — пробормотал он, — как вы это сделали?

Глаза Майджстраля сверкнули из-под тяжелых век.

— Отточенная ловкость и дьявольское озорство, — ответил он и потянулся к бокалу. — Пожалуй, можно велеть слугам убрать со стола.

Компания переключилась на бренди, кофе и табак, перейдя в гостиную Кольта, названную так в честь коллекции старинного огнестрельного оружия Джозефа Боба, которая украшала стену. Впрочем, один пистолет лежал на витрине под стеклом.

— Первый кольт-чаггер, — объяснил Джозеф Боб.

— Странно, что он деревянный, — удивился Куусинен.

— Это не модель, — сказал Джозеф Боб. — Револьвер действительно сделан из дерева. Кольт вырезал его во время морского путешествия. Вернувшись, он сработал такой же из металла и запатентовал его.