— Да, — сказала Аннис. — Я их видела.

— Так, может, я пойду и поговорю с ними? Они могут знать, что происходит.

— Да, — она отступила назад, подальше от него, — пойди, пожалуй.

— Аннис, не бойся. — Свет от пожаров пробивался с улицы, и он видел глаза жены. — Уж меня-то тебе нечего бояться.

— Но я не уверена, что это ты! — Она сорвалась на крик. — Что, если какой-то демон принял облик моего мужа?!

— Аннис, это же я. Я — Варрин. — Он шагнул к ней. — Мы женаты тридцать один год — как ты можешь сомневаться!

Она вскрикнула и попятилась.

— Убирайся! Если ты и вправду Варрин — иди и выясни, что с тобой случилось.

Он замер на месте.

— Отлично, — выговорил он наконец, отворачиваясь. — Посмотрим, что мне удастся узнать.

Мгновением позже Варрин был на улице и в растерянности озирался.

Что-то в нем стремилось на север, но это был абсурд: он жил и работал в трех кварталах от берега и в четырех — от восточной стены города. Почти весь Этшар лежал к югу и к западу от Приморского района.

С юга слышались крики; Варрин повернулся и двинулся туда — и понял, что ноги его не касаются земли. Вначале Варрин сражался с неведомой силой, потом поднял ладони вверх, подтянул ноги и полетел.

* * *

В то же время, когда и всем остальным, Кирше Младшей приснились огонь и падение, а потом — погребение глубоко под землей; ей снилось, что она пробивается наверх через неподатливые комья; тут она проснулась и обнаружила, что парит в воздухе над кроватью. Она взглянула вверх, на ставший слишком близким балдахин, и необъяснимый ужас объял ее.

А потом лопнул, как мыльный пузырь, и Кирша улыбнулась.

— Я все еще сплю, — сказала она. Перевернулась в воздухе и полетела к окну спальни.

Это было, как во множестве других снов: она летела, плыла сквозь воздух, как рыба сквозь воду; ей даже не надо было изгибаться, как рыбе, — достаточно было только подумать о полете.

Кирша чувствовала, как ночной воздух холодит ее кожу — покрывало осталось на постели, — слышала голоса на улице, какие-то крики... Ей подумалось, с чего бы это, но она отогнала вопрос: сновидение не обязано подчиняться здравому смыслу.

Это был самый странный из всех ее снов о полете: он начался со смутного кошмара, а потом стал таким невероятно достоверным. Несмотря ни на что, Кирша наслаждалась полетом.

Оказавшись у окна, она отодвинула задвижку, распахнула ставни — вернее, заставила ставни распахнуться, не касаясь их, — и выглянула в ночь.

Люди летали — множество людей. Кирша счастливо улыбнулась, подумав, что не она одна обрела этот дар. Распахнув створку, она собралась выпорхнуть на улицу. И вспомнила, что обнажена.

Может, во сне это и не имело значения, но она ненавидела сны, где ей приходилось появляться на людях голой и ловить на себе чужие взгляды. Поэтому она быстренько слетала к сундуку и вытащила тунику и юбку.

Мигом позже она уже парила над улицей, глядя, как люди бегут внизу и летают вверху. Кирша не видела никого знакомого, а с незнакомыми заговаривать не хотела даже во сне — пока, во всяком случае, — так что не стала подниматься выше, к другим летунам.

Все почему-то двигались в одном направлении, а Кирше туда не хотелось. Ей хотелось на улицу Красильщиков — заглянуть в тамошние лавочки и поглядеть, каких цветов бывают одежды в таком изумительном сне. Два дня назад они с матерью были там, и Кирша пришла в восторг от великолепия красок, но матушка отказалась купить ей какую-нибудь из замечательных новых материй на тунику.

А за углом там лавка ювелира, куда ее родители вообще ни ногой.

Но в этом сне родителей не было, так что Кирша могла делать все, что ей вздумается.

Почему бы не разбить окно в лавке и взять, что понравится, а потом улететь большой яркой птицей. Или полететь к меньшей луне, узнать, почему она розовая, а по пути найти себе прекрасного принца из Малых Королевств или сардиронского барона, а потом...

Она слишком забегает вперед, решила Кирша. Сперва надо выяснить, есть ли в мире этого сна улица Красильщиков.

Внизу, под ней, народ кричал и вопил, но девушке было не до того. Она со смехом завернула за угол.

* * *

Кто-то орал благим матом, и раздраженный спросонья Кеннан-Насмешннк понял, что именно этот вой его и разбудил.

Шум быстро удалялся — кто бы ни орал, сейчас он удирал, и весьма поспешно. Однако что-то во всем этом встревожило Кеннана, так что он решил снова не засыпать.

Потом по коридору кто-то пробежал, закричала жена его сына Санда, и Кеннан выбрался из постели и схватил халат.

— В чем дело? — осведомился он, выходя в темную прихожую. — Что происходит?

Никто не ответил; он поспешил к двери спальни сына — она стояла открытой. Кеннан помедлил — Акен и Санда дорожили своим уединением — и осторожно переступил порог.

Акена видно не было; Санда свесилась через подоконник.

— Вернись!.. Верните его! — кричала она.

— Что стряслось? — снова спросил Кеннан.

Санда обернулась. Даже в тусклом свете от распахнутого окна Кеннан разглядел слезы на ее щеках.

— Он пропал, — сказала она. — Его забрали.

— Кто пропал? — растерянно переспросил Кеннан.

— Акен, — ответила Санда. — Я была внизу, закрывала ставни, услышала его крик и побежала наверх узнать, что случилось... смотрю — окно распахнуто, и... взгляните на задвижку!

Кеннан взглянул. Железная щеколда была вывернута и смята в комок.

Кеннан все еще ничего не понимал. Не понимал, куда подевался Акен, не понимал, что произошло со щеколдой. Похоже было, что кто-то очень сильный смял ее в кулаке.

Акен был сильным юношей — но не настолько.

— Где он? — спросил Кеннан.

— Там! — Санда махнула в окно. — Я видела, как он летел. Его забрали!

— Кто забрал? — До Кеннана что-то начало доходить, хоть это ему и не нравилось. — И что значит — летел?

— Летел! По воздуху! Как маг! Волшебники его и взяли!

— Санда, да ты свихнулась — зачем волшебникам Акен? И каким волшебникам?

— Тем, что на улицах, — сказала она, тыча вниз пальцем. — Они роятся кругом и все рушат. И они забрали вашего сына. Я видела.

Не то чтобы Кеннан и вправду хотел посмотреть, но он все же на цыпочках пересек комнату и через плечо Санды выглянул в окно.

Все было, как сказала его невестка. Вдоль улиц и над крышами летели на север люди, кое-где за ними летели и вещи — одежда, украшения, мебель., Все это было совершенным безумием.

И нигде ни следа Акена.

* * *

Подобно многим другим, Зарек Бездомный с криком очнулся от кошмара и был весьма удивлен, услышав по меньшей мере дюжину других голосов, вопящих так же, как он. Он сел, не выпуская края побитого молью одеяла, и огляделся.

Он лежал в центре Стофутового поля, неподалеку от места, где Кривой переулок вливается в Пристенную улицу. Кругом валялись драные одеяла, теснились шатры и наспех сколоченные хижины городской бедноты — голоса неслись отовсюду, хотя их число, казалось, быстро уменьшалось.

Неподалеку вспыхнул фонарь, из шатра крошки Пелиррин донеслись взволнованные крики.

— Заткнитесь и дайте спать! — рявкнул кто-то: двое или трое крикунов никак не унимались.

Один голос превратился в тихий стон; другой смолк. Наконец стал слышен единственный звук — женщина подвывала тоненько, на одной ноте: так мог бы плакать ночной ветер, если бы ночь не была так тиха.

— Проклятые волшебники, — проворчал кто-то.

— Так это они? — усомнился его сосед.

— А то кто же? Люди просыпаются все разом и начинают все разом вопить — если это не магия, то я Азрад Великий.

Спорить с этим Зарек не мог; он принялся лениво размышлять, что это были за чары и почему они поразили его. Совершенно ясно, поразили не всех, иначе вопили бы сотни голосов, а не пара дюжин. Но его-то зацепило точно. Глотка у него саднила от крика — впрочем, глотка у него саднила часто, от плохой воды, еще худшей еды и разной заразы, подцепить которую на поле было раз плюнуть.

Он попытался припомнить, почему орал, но вспомнил лишь ощущение удушья и захлопнувшейся ловушки.

«Что бы это значило?» — подумал Зарек. Может быть, что-то важное...

Надо будет с утра сходить на разведку — поболтать со стражей у Западных ворот, задать пару-тройку вопросов в Волшебном квартале: глядишь, и ответят. А может, и подзаработать удастся на том, что он оказался жертвой ошибки в заклинании. По крайней мере угощение он получит наверняка: какой-нибудь любопытный маг вполне может заплатить за рассказ о том, что и как было.

А может, подумалось ему, не стоит ждать до утра. Женщина выла по-прежнему, заснуть все одно не выйдет, а если ждать — денежки с волшебников вполне могут стрясти другие. Он отшвырнул одеяло и вскочил.

Минутой позже женщина перестала ныть, но Зарок уже шагал на восток по городским улицам.

По всему городу народ пытался выяснить, что же случилось; кто-то переворачивался на другой бок, укрывался одеялом и продолжал спать, кто-то пугался и выбегал либо вылетал на улицу. Люди сотнями бежали и летели на север.

В Этшаре-на-Песках, сорока милями западнее, творилось в точности то же самое.

То же происходило и в Этшаре-на-Скалах, далеко на севере — разве что там влиянию подверглось меньше людей, чем в городах юга.

В деревнях и на фермах по всей Этшарской Гегемонии люди просыпались от кашля и крика, и кое-кто из тех, кто еще не успел заснуть, чувствовал прикосновение новой неведомой силы. По Сардиронскнм баронствам, по выжженной войной земле Тинталлиона, по лоскутному одеялу Малых Королевств — по всему миру пожаром пронеслась магия, выгоняя из постелей ничего не подозревающих людей.

Повсюду те, кого коснулись чары, и те, кто видел их, гадали, что же случилось, что это за неведомое волшебство и что будет дальше.

И ни на один из этих вопросов не находилось ответа.

Глава 5

Лорд Ханнер, едва успев прикрыть голову руками, съежился на пороге лавки горшечника, а над ним, в окружении тучи кухонных ножей, битого стекла и глиняных черепков, пролетела вопящая во всю силу легких женщина в ночной рубашке. Когда она улетела, Ханнер выпрямился и проводил ее взглядом.

Насколько он успел заметить, хоть она и визжала, но ни избита, ни ранена не была; скорее всего просто испугалась, когда случилось... то, что случилось — что бы это ни было. Она выглядела невредимой и вполне способной управлять и своим волшебным полетом, и полетом окружающих ее предметов.

А вот любой, кто не поторопится убраться с ее пути, наверняка пострадает.

«Что же мне делать?» — спросил себя Ханнер, когда ветер, поднятый летящей компанией, улегся. Он — лорд, слуга правителя, ответственный за порядок в Этшаре, а какая бы дикая магия ни погуляла сейчас здесь, порядок она явно нарушала. Эта летающая женщина не была первым знамением вырвавшейся из-под контроля магии, ни вторым, ни даже пятым — как он успел заметить за те четверть часа, что прошли с начала всей этой неразберихи. В городе витали выпущенные на волю чары, и несли они, со всей очевидностью, одну беду.

Пока что он не мог ничего понять: те из встреченных им, кто был захвачен чарами, беседовать с ним не пожелали. Помощь и им, и тем, кто еще продолжал кричать, по-видимому, не требовалась. Люди беспорядочно носились в воздухе; кое-кто из них так и норовил сокрушить все на своем пути.

— Она... улетела? — спросили сзади. Ханнер вздрогнул.

— Кажется, да. — Он обернулся и увидел женщину неопределенных лет, приоткрывшую дверь лавки. Настороженно оглядевшись, она вышла и встала рядом с Ханнером.

— Почему она кричала?

— Не знаю, — признался Ханнер.

— Она волшебница? Она ведь летела, да?

— Летела, — согласился Ханнер. — Но я вовсе не уверен, что она волшебница. Какие-то чары сеют беду. Ей может быть плохо — стоило бы пойти за ней, возможно, нужна будет помощь...

Женщина фыркнула.

— Я за летуном не побегу, уж будьте уверены! Хотите якшаться с магией — ищите мага. А я всего лишь горшечница. — Она посмотрела вдоль Новорыночной улицы. — Еще такие тут есть?

— Тут недавно кричали, но я не...

Звон бьющегося стекла заставил Ханнера замолчать.

— Полагаю, такие тут еще найдутся, — заключил он.

— Тогда я лучше посижу дома, — заявила горшечница. — А ты ступай откуда пришел. — Она вытолкнула Ханнера на улицу, нырнула в лавку и захлопнула дверь.

Ханнер огляделся.

«Ступай откуда пришел», — сказала горшечница. Но куда? Он мог просто пойти домой — хоть следить за порядком и его обязанность, никто не упрекнет его, что он не пожелал вмешиваться во всю эту загадочную магическую неразбериху, не им вызванную.

Но сам он будет себя упрекать. Он и его дядюшка — первые, к кому правитель обращается за советом, если дело касается магии, и долг Ханнера — выяснить, что происходит.

«Хотите якшаться с магией — ищите мага». Что ж, совет очевидный — и явно хороший. А лучшим местом отыскать мага в Этшаре Пряностей был Волшебный квартал.

Скорее всего маги и все остальные уже знают, что происходит, но не повредит, если он убедится в этом и узнает, не нужна ли помощь. Если спуститься по Новому рынку до Восточной улицы, а потом свернуть влево на Рыбацкую...

Несмотря на усталость, Ханнер припустил рысью.