На миг она задумалась, не остаться ли в погребе. Можно притаиться где-нибудь в углу и прятаться там, пока не пройдут сутки. Тогда она выберется через ту же шахту для угля. Но кроме кучи мешков прятаться было особенно негде. Если ведьма придет сюда, можно, конечно, снова взобраться по желобу и спрятаться в нем, но если в погреб ворвутся собаки, вскарабкаться наверх Отрава просто не успеет. Нет, надо спрятаться где-то в другом месте.

«Я просто осмотрюсь, – подумала девушка, чтобы перестать думать о возможности вернуться. – А потом решу».

Она поднялась по огромным ступенькам. Наверху она снова прислушалась, но так ничего и не услышала. В двери, на уровне ее глаз, торчала потускневшая латунная ручка. Отрава потянула за нее, и дверь открылась внутрь. Девушка выглянула в щель.

Коридор за погребом был огромный, с грязными стенами из неотесанного камня. С улицы сочился тусклый свет. Под потолком висели лампы – черепа с огарками свечей в зубах. Глазницы и зубы почернели от копоти, и от этого черепа выглядели еще более зловеще. Отрава пристально уставилась на них. Не то что бы она испугалась их, просто в этих черепах было что-то странное, но ей не сразу удалось понять, что именно. «Ну конечно! – догадалась она. – Они обычной величины и в таком огромном доме выглядят неестественно маленькими». Солнце за окном в конце коридора почему-то висело ниже, чем ожидала Отрава. Возможно, она пробыла в погребе для угля дольше, чем ей показалось.

Страх обострил все ее чувства. Девушка остановилась и опять прислушалась, но в доме было тихо, даже жутковато. Вокруг гулял ледяной ветер, как будто дом дышал своими собственными огромными легкими.

Отрава как раз собиралась шагнуть за дверь, когда услышала тяжелый удар где-то наверху…

Она бросилась назад, готовая захлопнуть за собой дверь погреба, если что-нибудь появится в коридоре. Но никого не было. Вместо этого над головой раздались шаги. Отрава никогда не жила в многоэтажном доме, поэтому не привыкла различать звуки над головой. Ей потребовалось какое-то время, чтобы сообразить: это собака спрыгнула со своего лежака. Девушка вслушивалась изо всех сил, а сердце трепетало от страха, но собака, похоже, больше не двигалась.

«По крайней мере, я теперь знаю, где одна из них», – подумала Отрава про себя, изо всех сил стараясь подбодрить себя. Однако заставить себя вернуться в коридор ей удалось не сразу.

Собрав наконец всю волю в кулак, Отрава выскользнула из относительно безопасного погреба в коридор. Здесь она почувствовала себя совершенно беззащитной, как мышка, которая опрометью бежит вдоль плинтуса. Она и побежала – настолько бесшумно, насколько позволяли ее сапожки.

Коридор привел ее в большую каменную комнату, где на огне кипел большой черный котел, а у стены стояла железная печь. В масштабах дома комната была довольно просторной, а уж Отраве она казалась просто огромной. Котел был даже выше нее самой. Над печью висела полка, заставленная глиняными горшочками. Отрава предположила, что в них какие-нибудь специи или колдовские травы, но никаких надписей на горшках не было.

«Оно и понятно. Ведьма же слепая», – вспомнила девушка.

Окон не было, и комнату освещало только пламя под котлом, наполняя воздух жаром и раскрашивая стены в угрюмый алый цвет. Справа от Отравы была лестница, которая вела к галерее на уровне второго этажа. На галерее виднелась дверь. Перила были сделаны из запачканных сажей костей, как и светильник на потолке. Именно светильник привлек внимание Отравы: это было большое колесо от телеги, на каждой спице – череп, а в черепе – незажженная свеча. Эта жуткая люстра так напугала девушку, что ей не сразу пришла в голову напрашивающаяся мысль: «А кто же следит за огнем?»

Отрава насторожилась. Огонь явно не горел с прошлой ночи, иначе сейчас осталась бы одна зола. Значит, кто-то подбрасывал уголь. И вряд ли это делали собаки.

Может, здесь был кто-то еще, о ком Минога не предупредил ее?

Отрава еле слышно выругалась. Как она могла быть такой наивной – поверила этому чудовищу Миноге Если хотя бы половина из того, что он рассказал об этом доме, правда, то и этого более чем достаточно. А вдруг он солгал о том, что это и есть Перекресток? Может, он просто хотел погубить ее? ..

Где-то над головой послышалось мурлыканье, и сердце девушки ушло в пятки. Она чуть было не бросилась прочь из комнаты, но тут сообразила, что это всего лишь кот. Отрава подняла глаза и увидела его: он сидел у перил галереи. Черный кот смотрел на нее зелеными глазами, в которых отражались язычки пламени. Более того, он был обычного размера, что означало… что означало… Нет, она не знала, что это означало. Кот смотрел на нее с обескураживающим интересом, и, встретившись с ним глазами, девушка поразилась, каким разумным и испытующим был этот взгляд. Посидев так с минуту, кот подошел к двери, которая вела на второй этаж, и стал тереться о косяк, будто говорил: «Выпусти меня».

– Извини, котик, – пробормотала Отрыва. – Я туда ни за что не пойду.

К тому же, если кота увидят собаки, ему наверняка не поздоровится. Страшно даже подумать,

что они с ним сделают. Уж лучше пусть остается по эту сторону двери.

Больше в комнате было не на что смотреть, и Отрава боялась задерживаться надолго. Она вернулась в коридор, чтобы свернуть в другую сторону. Была еще вторая собака, и надо найти хорошее место, где можно спрятаться, пока не…

наступила… ночь…

У Отравы похолодела кровь. За окном в конце коридора было темно. Солнце село. Да она могла поклясться, что не пробыла в доме и четверти часа, а за это время закат перешел в вечер и даже в ночь.

Погреб! Надо вернуться в погреб!

Но было уже слишком поздно. Из дальнего конца коридора, где был поворот, послышался скрип ступенек, и тоненький надтреснутый голосок наполнил дом, эхом отдаваясь от стен:

– Я чую тебя, дорогуша! Я заберу твои косточки!

Костяная ведьма проснулась.

ПЕРЧИНКА И КОТ

Отрава в ужасе застыла как вкопанная. В голове лихорадочно проносились безумные планы: может, она успеет добежать до двери подвала прежде, чем костяная ведьма придет сюда? Можно взобраться по угольной шахте и выбраться из дома, пока не поздно. С одной стороны, Отрава не решалась идти дальше в дом, а с другой – боялась этого чудища, которое спускалось по скрипучей лестнице. Где-то наверху топали собаки, заслышав голос хозяйки. Из-за нерешительности девушка медлила, стоя на пороге комнаты, а драгоценные секунды утекали…

– Не прячься, малышка. Я сделаю игральные кости из твоих пальчиков! Я высосу из тебя весь мозг!

Кот вдруг замурлыкал и снова поскребся в дверь.

Отрава сделала выбор. Все что угодно, лишь бы не встречаться лицом к лицу с обладателем этого кошмарного голоса. Широкими шагами, едва не порвав платье, девушка поднялась по великанским ступенькам. Добравшись до галереи, она взглянула вниз и увидела, что же варилось в котле. Кости. Можно было и догадаться.

Кот тревожно попятился, когда Отрава подошла. Но она, не обращая на него внимания, потянула за ручку и открыла дверь. Кот пулей прошмыгнул мимо ее ног. Девочка мельком взглянула в коридор – убедиться, что он пуст, и выбежала, закрыв за собой дверь.

Отрава мчалась по коридору, и страшные угрозы костяной ведьмы оставались позади. Где-то впереди себя девушка услышала громкий лай, который подхватила еще одна собачья глотка. Вокруг почти ничего не было видно. Как и внизу, вдоль стен висели черепа, но свечи в них давно не горели. Да и зачем слепой ведьме свет?

Кот остановился у двери посреди коридора и выжидательно оглянулся на Отраву. Собака неподалеку лаяла как бешеная, а в конце коридора сотрясалась еще одна дверь – другая собака с рычанием бросалась на нее. Отрава взвизгнула от страха. Всего лишь толщина двери отделяла ее от этого противного и кровожадного животного.

– Я до тебя доберусь, дорогуша! Я найду тебя по запаху! – раздался снизу голос Мэб.

Сообразив, что кот не пойдет туда, где есть собаки, Отрава открыла перед ним дверь и вошла сама. Они оказались на коротеньком узком про– лете ступенек, которые круто поднимались вверх и вели еще к одной двери. Отрава почти добежала до нее, когда дверь распахнулась. На пороге стояла девочка примерно ее же возраста, в ночной рубашке и со свечой в металлическом подсвечнике.

– Заходи! Скорее! – 'заторопила она, вытаращив глаза от страха.

Отрава не колебалась ни секунды. Она вбежала в комнату, и девочка заперла за ними огромную дверь.

В масштабах остального дома комната была крошечной, а вся мебель – привычного человеческого размера. Под занавешенным окном стояла кровать, у стены – резной комод, заваленный гребешками и заколками. На нем же стояло зеркало. Еще в комнате был платяной шкаф и маленькая плетеная корзинка для кота, и камин, где дожидались своего часа уголь и дрова. Самая обычная спальня девочки, только чересчур темная. Единственный свет исходил от свечи, которую хозяйка поставила рядом с зеркалом.

Сама девочка была худенькой и выглядела слабой, но довольно привлекательной. У нее были золотистые локоны и большие глаза цвета морской волны. Стоило Отраве войти в комнату, как девочка схватила пузырек с духами и опрыскала ими Отраву с ног до головы. Та машинально отпрянула, но возражать не стала. Правда, запах был дурной – приторный, удушающий аромат фиалок. Очевидно, все это нужно было для того, чтобы обмануть нюх костяной ведьмы.

– Лезь под кровать! – велела девочка, бросая безумные взгляды на дверь. – Ну, давай же, лезь! – повторила она, когда Отрава замешкалась.

На этот раз она послушалась. Девочка и себя обильно облила духами, а потом побрызгала комнату. Отрава скорчилась под кроватью и обнаружила, что в этом убежище уже притаился один беглец – кот. Он ревниво покосился на гостью, но подвинулся, чтобы она могла втиснуться.

– Выходи, выходи, дорогуша, – ворковала внизу костяная ведьма, и Отрава услышала ее шаги по ступенькам, прямо за дверью. – Ты не сможешь убегать вечно!

Хозяйка комнаты поспешно привела себя в порядок, отряхнула ночную рубашку и скрестила руки на груди, как будто ожидая в гости королеву. Потом дверь со скрипом открылась, и в комнату ввалилась Мэб.

Сердце Отравы упало. Костяная ведьма заполнила собой почти всю комнату, а ее сутулая спина доставала до самого потолка. Она была огромной, да еще с горбом футов одиннадцать высотой. На ней было траченное молью черное платье и заляпанный сажей фартук, грязная косынка покрывала голову, концы ее были завязаны под подбородком. Дряблая кожа на руках была вся в бородавках, длинные тонкие пальцы заканчивались обломанными ногтями. Но страшнее всего было ее лицо: его словно бы вытянули в разные стороны, нарушив пропорции, так что ведьма больше походила на детский рисунок, чем на живое существо. Вместо глаз – пустые глазницы, заросшие кожей; из-под косынки выбивались седые пряди. Огромный острый нос больше напоминал клюв. Крупные овальные ноздри морщились, нюхая воздух. Подбородка у Мэб почти что и не было, а рот казался просто горизонтальной морщиной, только поглубже прочих. Но когда ведьма его открыла, Отрава увидела, что он полон острых треугольных зубов. Совсем как у акулы, которая висела в доме Миноги.

Мэб наморщила свой гигантский нос и немного отшатнулась.

– Ах ты, гадкая девчонка! – пронзительно закричала она. – Опять надушилась! Я разве не говорила, чтоб ты не душилась, а?!

Девочка дважды топнула ногами.

– Нет?! Тогда чтоб больше так не делала, понятно? – рявкнула ведьма.

Один стук.

Костяная ведьма вытянула руки и обшарила девочку. Та скрипнула зубами от отвращения, но не пошевелилась.

– Ты кого-то прячешь, да? – прокаркала ведьма.

Два стука. Мэб наклонилась ближе, почти коснувшись своим носом носа девочки.

– Не ври мне, пигалица. Я чую ее дух повсюду.

Девочка опять дважды топнула ногой.

Мэб еще раз понюхала воздух то тут, то там. – Непослушная девчонка! Вечно врешь! Если

найду ее, окажешься в котле! В котле, я сказала! Девочка глянула под кровать, где пряталась

Отрава.

– Лежи тихо, – прошептала она. – Если двинешься, она почувствует. Через пол.

Отрава пришла в смятение. На миг ей показа– лось, что девочка выдала ее. Но Мэб, конечно же, была глухой и ничего не услышала.

– Выходи, дорогуша, – монотонно пропела костяная ведьма, обходя комнату. – Мэб нужны свежие косточки, а ты пахнешь молодостью и силой.

Она принялась шарить вокруг бородавчатыми руками, сшибая с комода гребни. Хозяйка комнаты успела спасти свечу и зеркало. Мэб этого не заметила и взялась за пол, подбираясь все ближе к кровати. Своим массивным телом она закрывала дверь. Отрава невольно попыталась сжаться в клубочек. В мерцающем свете единственной свечи корявые пальцы выглядели еще более зловещими. Ониощупывали пол, ножки кровати, матрац… Почувствовав, как руки шарят по кровати прямо радом с ней, Отрава совсем съежилась, а костяная ведьма продолжала выть и ворковать себе под нос:

– И тут нет? Где же тогда? Может, под кроватью?

Отрава замерла как каменная. Руки Мэб, словно пауки, слепо ползли под матрац. Отрава вжалась в стену, не смея даже вздохнуть. А ломаные ногти костяной ведьмы пробежали прямо в дюйме от нее.

– Да, вот здесь… Свеча вдруг осветила лицо Мэб, когда та замерла и стала нюхать воздух под кроватью. Отрава едва сдержала крик ужаса, когда в ее укрытие сунулся шершавый, испещренный жилками то ли клюв, то ли нос.

– Я чую тебя… – пропела ведьма. И тут на Мэб с воем бросился кот, поцарапал ей нос, прошмыгнул между ног и был таков: Ведьма от неожиданности тоже завыла и, размахивая в воздухе руками, попятилась к двери, прикрывая одной рукой нос.

– Опять эта маленький гаденыш! Мой нос! Мой нос! Вот уж я поймаю этого кота! По нему давно котел плачет!

Но кот уже исчез, умчавшись прочь по лестнице. Костяная ведьма мучительно застонала и, спотыкаясь, бросилась из комнаты.

– Я вернусь, негодница! – пообещала она, топая по ступеням. – И тебя тоже брошу в котел! Тебя и твоего проклятого кота!

И дверь за ведьмой захлопнулась, девушки остались одни.

Отраву все еще трясла дрожь, когда ее спасительница подошла к кровати со свечой в руки и присела рядом.

– Не волнуйся, – сказала она. – У нее ужасная память. К утру даже не вспомнит, что говорила.

Отрава выползла из-под кровати и с помощью хозяйки комнаты поднялась на ноги.

– Я Перчинка, – застенчиво представилась

– Отрава, – ответила гостья.

– Это твое имя? – неуверенно переспросил Перчинка. – Как мило.

– Я сама его выбрала. Перчинка засияла:

– И я тоже! Свое. А Мэб как только меня не называет, – она поставила свечу на пол и села рядом с Отравой. – У тебя красивые волосы. Вот бы и мои были прямыми…

Отрава не знала, что на это ответить, поэтому сменила тему.

– Что ты здесь делаешься

– Живу, – гордо произнесла Перчинка. – Это моя комната! – Она встала и начала подбирать вещи, которые разбросала ведьма. – Здесь, правда, небольшой беспорядок, – извинилась девочка.

Отрава изумленно смотрела на нее. Девочка, похоже, и забыла, что Отрава едва не оказалась в руках у костяной ведьмы. Онаспокойно продолжала убираться и без умолку болтала.

– Я всегда жила здесь, наверное. Просто не помню, что было раньше. Я убираюсь, поддерживаю огонь и все такое. Кости нужно варить весь день, пока они не размягчатся. Иначе Мэб не может их есть. А еще ей нравится отвар из костного мозга.

– Ты смотришь за домом? – потрясенно спросила Отрава.

– Иначе она бы меня съела, – ответила Перчинка так, как будто это было и ребенку ясно.

И снова Отрава не знала, что сказать.

– С этим котом все будет нормально? – вконце концов спросила она, прислушиваясь.

Мэб шумела где-то на первом этаже, оттуда доносился ее визг. Собаки рычали и гавкали.

– С Андерсеном? Да, ничего страшного, – с уверенностью произнесла Перчинка. – Ну, а почему ты здесь очутилась?

– Я хочу попасть в королевство эльфов, чтобы спасти свою сестру.

– Правда? Как здорово!

Отрава одарила девочку взглядом, который: означал, что это совсем не весело, а очень серьезно, но Перчинка просто продолжала мило улыбаться, не понимая. Спустя мгновение в комнату снова прокрался черный кот и начал тереться у ног хозяйки.

– Андерсен! – воскликнула девочка, присела на корточки и взъерошила ему шерстку.

Прежде чем зажмуриться от удовольствия, кот укоризненно покосился на Отраву, как будто бы говоря: «Вот видишь, я спас твою шкуру, иногда приходится помогать людям…

Отрава позволила себе немного успокоиться, поболтав с Перчинкой, чтобы прошел шок от встречи с костяной ведьмой и этой на вид счастливой девочкой с котом, которая жила посреди дома ужасов.

– Могу я у тебя спрятаться? – наконец спросила Отрава.

– Ой, лучше не надо, – ответила Перчинка, выпрямившись.

Андерсен, разочарованный оттого, что его больше никто не гладит, запрыгнул на комод и начал лизать переднюю лапу, время от времени поглядывая вокруг – проверить, что на него еще обращают внимание.

– Но почему? – Рано или поздно она все равно вернется. Она очень хитрая. Если она думает, что ты здесь, то даже духи не переубедят ее. А еще она приведет собак. Нюх у них никакой, зато они все видят и слышат.

Отрава вполголоса чертыхнулась. – А где еще я могу спрятаться?