“Великий Дух, чем же это меня?” — подумал он.

Боль не только не отступала, но, напротив, усиливалась. Лоб парня покрылся потом, он до хруста стиснул зубы, чтобы не застонать.

— Гляди, Гилви, очнулся, — сказал чей-то знакомый голос совсем рядом. Кажется, голос Файлинь. — Твоё счастье… кто ж с живым-то родовичем так… — в словах девушки сквозила открытая неприязнь.

— А ты не задирайся тут, — последовал заносчивый ответ, и Дим, как бы ни было больно, удивился — чтобы раньше тринадцатилетние соплячки, пусть даже ловко выучившиеся ворожить, смели так обращаться к старшим?! — Не задирайся, поняла, а то Фатима всё узнает!..

— И что она мне сделает? — холодно поинтересовалась невидимая Фай.

— Увидишь тогда, да поздно будет!

— Ну так и иди к ней. А мне недосуг. Если ты Дима от последствий своей молнии лечить не будешь, я это сделаю!

— А вот и не сделаешь! Не сделаешь! Фати что сказала? Чтобы только в себя пришёл, ясно?!

— Дура ты, Гилви, прости меня, Дух Великий, — спокойно ответила Файлинь. — Раньше я думала — зря тебя Джейана задевает. А теперь вижу — тебя не то что задевать, тебя пороть надо было каждый день. Утром и вечером. Тогда бы, глядишь, и поумнела. А так… силы много, а голова дурная. И не зыркай на меня своими глазищами! Не испугаешь.

— Ах ты!.. — пронзительно взвизгнула Гилви. Правая рука Фатимы уже успела привыкнуть, что ей не осмеливаются перечить даже старшие девушки, которым через полгода — год и на Летучий Корабль пора будет всходить.

Дим услышал какую-то возню, потом приглушённый писк и звонкий шлепок, словно кто-то отвесил кому-то смачную оплеуху. В следующий миг воздух застонал и загудел, щёку юноши на миг окатило жаром… а потом раздался по-прежнему спокойный голос Фай.

— Ну что, помогла тебе твоя молния? Такое я отобью, не сомневайся, Гилви. А выдрать я тебя ещё выдеру. Насчёт этого тоже не сомневайся. Неделю на задницу сесть не сможешь. А теперь пошла вон, соплячка!

Несколько мгновений царила громкая тишина. Слышно было тяжёлое сопение Гилви. Точно кособрюх, вдруг подумалось Диму.

— Очнулся? — спросил голос Файлинь, на сей раз обращённый к Диму. — Крепко она тебя, паршивка… Ну ничего, главное теперь — лежать тихо и не вставать. Тогда всё пройдёт. И зрение вернётся.

— Фай… точно вернётся? — прохрипел парень.

— Точно, точно, не сомневайся. Я хоть и не считаюсь ни лекаркой, ни травницей, а в этих делах тоже кое-что смыслю. С малышами — неведомцами только так и можно.

— А… Фатима…

— Фати сошла с ума, — девушка понизила голос. — Она больна, и притом сильно. Сперва эта дурацкая идея девичьего превосходства… которая вот-вот обернётся кровью, потом охота за Джейаной… Далеко не все думают так, как Гилви. С этой рыжей какой спрос — Неистовую она ненавидит люто. Насчёт остальных можно и нужно думать. А тебе Фатима ничего не сделает. Она, видите ли, решила снова воззвать к Учителю… чтобы тебя судили.

Несмотря на всю храбрость, Дима прошиб страх. Стать изгоем! Чтобы любой мог невозбранно убить его!..

— Судить… нет! Лучше… пусть уж сразу, — выдавил юноша.

— Не дури! — строго, точно на одного из своих питомцев, прикрикнула Фай. — Не дури! Я тебе так скажу… — теперь она шептала, так что почти ничего и не было слышно, — я тебе скажу, что не все и Учителя понимают. И в историю с Джейаной не слишком верят. Я вот, например, не верю. А ты?..

— А я… я её видел, Джейану… — вырвалось у Дима. Файлинь мгновенно зажала ему рот ладошкой.

— Молчи! Молчи! Всех погубишь! — горячо зашептала она в самое ухо раненого. — Я так и знала, так и знала… ты её нашёл! Ну и что? Говори скорее, но только тихо! Совсем тихо! Так, чтобы и щелкунчик пролётный ничего бы не разобрал!

— Она… никакая не злодейка, Фай… Не знаю, почему Учитель так сказал… Очень измучена, истощена… она умирала от голода, когда я её нашёл… Таскал ей еду. Шалаш сделал… Оружия какого — никакого принёс… Послушай… я долго был… долго тут провалялся?

— Долго. Сегодня уже четвёртый день.

— Ох!..

— Дим, скажи мне, где она! Скажи, Великим Духом клянусь, что скорее умру, чем выдам это!

— Фай…

— Понимаю, боишься. Я бы на твоём месте тоже боялась. Но иного выхода нет. Она ведь умрёт там, ты понимаешь, Дим?!

— Я ей… самострел оставил…

— Самострел оставил! — злым шёпотом передразнила его Файлинь. — Да Джей уже забыла, когда в последний раз охотилась! Не дело главной Ворожеи по болотам за птицей скакать! Она из этого самострела только твою башку глупую прострелить и сумеет!..

— Но… что же… было… делать?!

— Что делать… Гм… да, ты прав, извини меня… это я не подумавши… Ладно, Дим, хватит болтать, скажи мне, где она! Если сейчас выйду, может, до темноты успею…

Дим как мог подробно описал дорогу к шалашу.

— Далеко… — призадумалась Файлинь. — Далеко, но ничего не поделаешь. Ежели бегом, то и впрямь успею… Ладно, ты лежи. Явится Фатима — не перечь, упрямство своё спрячь! А то… кто их с Гилви, бешеную парочку, знает…

Она вскочила — воздух упруго толкнул Дима в щёку. Хлопнула дверь. Юноша вздохнул. Ему оставалось только ждать.

* * *

Невысокая, неприметная Файлинь без помех выбралась за ворота клана. Девичья стража в воротах неприязненно покосилась, но не остановила.

“До чего дожили! Твердиславичи друг на друга дикими махами смотрят! — сокрушалась Фай, торопливо семеня узкой тропкой. — Эвон Мариха — раньше мало что в глаза не смотрела, а теперь гляньте на неё — “мы, мол, с Гилви за нашу Вождь — Ворожею горой, всех парней-козлов надо как следует прижать, они, тупицы, только и могут, что…”. Великий Дух, я в её годы и слов-то таких не знала, и думала, что все детишки, как и неведомцы, прямо из руки Всеотца приходят… Наперекосяк всё пошло в клане, шиворот-навыворот, и кто знает, как теперь всё исправишь? Даже если Джей вернётся… даже если Фатиму одолеет… За Вождь-Ворожеей немало родичей пойдёт… Что ж, братскую кровь проливать, со своими, как с Ведунами, драться?!”

Солнце уже успело опуститься довольно-таки низко, ещё немного — и деревья скроют его. Переводя дух, Файлинь остановилась на крохотной полянке перед вознёсшимся на два человеческих роста буреломом.

— Джей! Джей, это я, Файлинь! Я принесла поесть!

Молчание. Что ж, верно. Кто знает, может, всё это — ловушка Фатимы.

Фай осторожно подобралась поближе к зарослям. Пожухлые стебли скоронога, застывшая, точно воины в строю, поросль лесной красавки… Растения, используемые травницами для усиления способности повелевать магией и в то же время мешающие ту же магию распознать. Дим не мог выбрать места лучше. Пока не пролезешь в сам шалаш, ничего не узнаешь.

Согнувшись в три погибели, Фатима нырнула в некое подобие лаза.

Искать по непроходимому бурелому пришлось долго. Шалаш был искусно спрятан, однако, когда Файлинь в конце концов на него наткнулась (ей показалось, что чисто случайно), девушку ждало разочарование — укрывище Джейаны пустовало.

“Великий Дух, да куда же она могла деться? На охоту пошла? Да, наверное, ничего другого не придумаешь…” Поразмыслив несколько мгновений, Файлинь оставила принесённую снедь, быстро начертила рядом свою Руну и заторопилась прочь. Надо во что бы то ни стало успеть в клан до темноты…

* * *

Тот, за кем гналась Джейана, шёл небыстро. Отпечатки лап казались непривычно глубокими даже на сухой земле — так, словно идущий нёс на себе ещё груз. Нёс очень осторожно, обходя буреломы и завалы; но, с другой стороны, строго придерживался раз взятого направления. Направление это очень не нравилось Джейане — прямиком к Змеиному Холму! — однако теперь она могла срезать углы, мало-помалу нагоняя.

Наконец она увидела.

За сухим увалом начиналась очередная полоса болот. По пробитой во мхах стёжке медленно шагал Бу. На руках у него лежала… ну да, Ольтея!

Джейана замерла, точно налетев на незримую стену. Ольтея!.. Вот уж кого она хотела бы встретить меньше всего. Нельзя сказать, что нынешняя Джейана ненавидела ламий так же глупо и пламенно, как раньше, но…

Человекозверь, разумеется, тотчас ощутил её присутствие. Резко повернулся, чуть не выронив свою драгоценную ношу.

“Великий Дух, как же я рада его видеть, — в смятении вдруг подумала Джейана. — И его, и… страшно признаться… и Ольтею тоже!”

Бу широко осклабился, показывая жуткие клыки. Очевидно, это должно было означать радостную улыбку. Приподнял ламию (да она вроде как без чувств, что ли?) и дёрнул головой — мол, подходи, махнуть тебе не могу, видишь, все четыре руки заняты.

Джейана спустилась в болото. Слабость всё-таки чувствовалась, нечего и думать сейчас о схватке с той же Фатимой…

— Привет! Привет, Бу! — И почти сразу из самого сердца рванулась та самая, только что пришедшая на ум фраза: — Как я рада тебя видеть!..

Бу растерянно заморгал, как-то неловко дёрнул уродливой башкой, отворачиваясь и пряча глаза. Джейане на миг показалось, что он вот-вот расплачется… но нет, создатели Бу предусмотрительно лишили его способности проливать слезы. Вместо этого лишь быстро-быстро затряс головой, точно говоря — и я, и я, и я тоже!

— Что с ней? — рука Джейаны донельзя естественным жестом легла на могучее предплечье человекозверя. И вновь поразилась сама себе. Спросила не про Лиззи, не про то, удалось ли донести её до клана, спросила о ламии, той самой ламии, на которую раньше и смотреть не могла!

Спросила и тут же обругала себя — как он ей ответит?

Бу вновь ухмыльнулся, потом состроил жутковатую гримасу — мол, плохо.

— А куда же ты её?

Махнул рукой на северо-запад.

— К… к Ведунам, что ли? — Джейана невольно понизила голос. Кивок.

— Не боишься?

Бу равнодушно пожал плечами. Дескать, никакой разницы, раз надо, так надо, выбирать не приходится.

— Поня-а-атно… А Лиззи? Что с Лиззи? Донесли?

Кивнул не без гордости.

— Уф… — рука Джейаны сама собой прижалась к сердцу извечным женским жестом облегчения. — Хвала Великому Духу! Жива?

Бу вновь утвердительно склонил голову.

— Здорова?.. Нет? Сильно больна?.. Проклятие… Сумеют ли вытащить… Ох, в клане надо быть, а не по лесам бегать! Ты знаешь, что с остальными?..

Помнила, помнила то звенящее равнодушие, что навалилось после упоения Силой! И сейчас — о Твердиславе почти не думала. Отчего-то сердце было спокойно, словно знало наперёд что-то, успокаивало без слов, одним потаённым знанием… А сейчас — ёкнуло разом, заныло, засвербило внутри, и по бедру поползли мурашки, точно вспомнив крепкую, уверенную в себе, взбугрённую мозолями ладонь вождя.

Но Бу надо было задавать чёткие вопросы, такие, чтобы можно было ответить “да” или “нет”.

— Твердислав… — набрала воздуху в лёгкие. Не сразу удалось и выговорить: — Твердислав — жив?

Бу медленно, торжественно кивнул.

— Где он? Здесь, в клане? “Нет”.

— Где-то поблизости?

“Нет”. И — палец Бу поднимается кверху, указывая на небо.

— Что, там? — охнула Джейана, разом почувствовав, как задрожали колени. — Жив — и там? Ушёл…

“Ушёл на Летучем Корабле, — вдруг родилась холодная, трезвая мысль. — Ушёл… ушёл без меня. А ведь поклялся… мол, умру, но без тебя не пойду…”

Стой, но ведь… кто знает, как это было на самом деле?

— Он… — ох, как трудно выговариваются слова! — Он пошёл туда сам? Или… или насильно?

Бу сперва покачал головой, потом кивнул, и Джейана поняла, что вот-вот разревётся. Куда подевалась та зацикленная, не видящая ничего, кроме Силы, Ворожея? Обычная девчонка, не чующая ног под собой от счастья, — ОН не бросил, не предал, его, оказывается, увели насильно…

Бу взглянул в лицо бесчувственной Ольтеи и тотчас посерьёзнел. Вздохнул, покачал головой — мне, мол, надо идти. Ты со мной?

— Нет, Бу, куда ж мне вместе с тобой к Ведунам, — вздохнула Джейана.

Неожиданно человекозверь, ловко перехватив тело ламии одной лапой, второй потянул Неистовую за собой.

— Стой… ты что?!

Бу досадливо дёрнул подбородком. Мол, не трепыхайся.

И точно — отпустил, едва только они выбрались на следующий увал. А там, осторожно опустив Ольтею на мягкий мох, принялся ловко рисовать какой-то план. Джейана вгляделась — Великий Дух, да ведь это окрестности клана! И притом не так уж далеко от её шалаша…

И тут Бу удивил её ещё раз. Закончив набросок, он изобразил на нём жирный крест, а чуть ниже вывел: “Мой дом. Иди туда”.

— Ты умеешь писать? — поразилась Джейана. Бу кивнул, как показалось Ворожее, не без досады.

— Там настоящий дом? Так, что можно и зимой?..

“Да”.

“А ведь это выход, — смятенно подумала девушка. — Едва ли меня там найдут…”

— А ты вернёшься туда?

Бу ответил сложной комбинацией гримас и жестов, которую можно было примерно истолковать как “если получится — то да”.

— Хорошо, — медленно сказала Джейана. — Изгоям лучше держаться вместе… Но, Бу, послушай, можно я взгляну на Ольтею? Может, смогу помочь…

…И оказалось, что смогла бы. След Гилвиной боевой магии она узнала тотчас, с полувзгляда. Сильна стала девчонка, сильна и бьёт на удивление метко. Да, с привычной Силой Джейана справилась бы с последствиями удара без особого труда, а сейчас непонятно, что и делать. Как всякая Ворожея, Джейана умела травничать, но на этот раз Ольтее не помогли бы никакие травы. Только волшебство. Высокое волшебство. Собственно говоря, нечего было даже и смотреть. Зная Гилви, она, Джейана, вполне могла представить себе последствия.

Бу напряжённо ловил каждое движение Джейаниных рук.

— Ничего не выйдет, Бу, — вздохнула девушка. Сейчас ламия для неё ничем не отличалась от любой другой девчонки из клана. Человекозверь дёрнулся, глаза его потускнели. — Ничего не выйдет. Мне нужна Сила… а вот её-то и…

“Почему же тогда Ведуны не нападут? — вдруг мелькнуло в голове. — Такой удобный момент. Клан сейчас всё равно что беззащитен. Копьями много не навоюешь…”