— На Всеобщем! — яростно зашипела Тави. — Снова Ондуласта повидать желаешь?! Сидри сглотнул.
— Не получится так. Каменная Смерть — это совсем не то, о чем тебе говорили. Она… она появляется там, откуда ушла или где пала Сила Гномов, Suuraz Ypud', и чем богаче, чем величественнее был в прошлом Престол сей Силы, тем более страшной изнанкой поворачивается к нам теперь ее тень. Работа ваша начнется не в топях. Их страхи — лишь разминка для Вольных… Главное — там, за порогом Ckzur Trdrang. Это точно.
— Ckzur Trdrang… — задумчиво проронила Тави. — «Хранилище Блистающего богатства»…
— Главная сокровищница Rabsigar Oorimn, Подгорного Племени, — сухо заметил гном. — Когда-то главные его залы были открыты для всех. Исключений не делалось ни для кого, даже для этих — hhurrucc! — орков! И те не дерзали чинить непотребство, чтя красоту священного места… — Сидри опустил голову. — Увы, те времена давно в прошлом. Содран драгоценный наряд с Каменного Престола, царские пояса ушли в имперскую казну… Чтобы не терзать сердца, гномы покинули залы Ckzur Trdrang, основали новые царства, прорубили новые тоннели… А их старые столицы стали прибежищем Нечисти, куда более страшной, чем все орки, гоблины и кобольды, вместе взятые…
— И ты хочешь сказать, что вот эта безымянная Нечисть и будет нас поджидать? — спокойно осведомился Кан-Торог.
— Будет. Но для вас она не останется безымянной. Немало доблестных гномов-воителей заплатили жизнями, чтобы я мог рассказать вам. Почти все твари там наделены волшебным даром, умеют ходить сквозь стены, летать, стирать собственные следы…
— А еще? — Тави поджала губы. — Что там еще есть за порогом, кроме твоего драгоценного…
— Тс-с-с! — хором зашипели на нее и Сидри и Кан.
— Нет, пусть он скажет! — девушка сердито дернула плечом.
— Там еще может оказаться много чего, — выдавил гном, глядя в сторону. — От диких упырей-хледдов до всей прочей Нечисти, что прячется от Ливня…
— Пусть их, — пренебрежительно махнул рукой Вольный. — Лишь бы не маги.
— А они откуда ж там возьмутся? — удивился Сидри.
— По окрестностям Каменного Скелета рыщут банды добытчиков, — предупредила Тави. — Среди них попадаются довольно сильные колдуны. Кроме того, Радуга не оставляет мыслей вновь наладить добычу самоцветов. В окрестностях главного входа у них постоянный лагерь.
— Но мы-то идем не ко главному входу! — всплеснул руками гном.
— У меня давно руки чешутся заглянуть в этот лагерь! — кровожадно объявила Тави. Кан насмешливо изогнул бровь.
— Там нужно целое войско. По крайней мере, сотня моих всадников. А твое чародейство там бесполезно.
— Однако ж на Ондуласта его хватило, — огрызнулась девушка.
— Там волшебники не стражевым чета, — нахмурился Вольный.
— Почему ж они тогда не изведут под корень добытчиков? — не уступала Тави.
— А зачем? Добытчики — как всеобщее пугало. Все знают — к старому дворцу гномов в Каменном Скелете лучше не соваться. А какие-никакие камушки все ж достаются. Вглубь же добычный люд не пойдет, они крутятся около поверхности.
— А нам? — в упор спросила девушка.
— А нам — за пределы пределов и глубину глубин, — торжественно ответствовал Сидри. — Цена ваших мечей высока, о Вольные, но Каменный Престол верит, что мы добьемся успеха.
— Мы бы еще вернее добились успеха, имей я под рукой хотя бы десяток моих людей, — вскользь заметил Кан. — Но на это у почтенных гномов золота уже не хватило…
— У нас хватит золота купить весь Круг Капитанов, — мигом ощетинился гном. — Но зачем там армия?
— Тави и я справимся с полусотней огров, с полутысячей гоблинов, с вислюгами и вампирами — без числа. Но есть твари, против которых, согласно «Книге воинств», должно выходить не менее чем вшестером, — без тени смущения ответил юноша. — Не мне ставить под сомнение мудрость предков. Если они сказали — шесть, значит, шесть. Конечно, если припрет, то выйдешь в одиночку даже против верховного мага, но зачем подставляться самому? Вольные не проиграли ни одной войны…
— Кроме междуусобных, — проворчал гном, однако юноша счел за лучшее надменно проигнорировать эту колкость и сделал вид, будто ничего не слышал.
— Не проиграли ни одной войны ни одной из рас, потому что твердо знали, где кончается геройство и начинается глупость. Наняв лишь нас с Тави, Каменный Престол поступил неразумно. Я понимаю, Сидри, ты лишь исполнитель воли правящих, но все же…
— Поскольку я есть всего лишь исполнитель воли правящих, то ответить тебе уж точно ничего не могу, — парировал гном. — Ну, почтенные, у кого еще есть что сказать? Если нет, то предлагаю отправиться на боковую. Завтра поутру выходим. Припасы все уже на месте, только взять осталось. — Он яростно почесал бороду. — Ух, и натерпелся же я страху с этим Ондуластом!.. Странно, раньше эта гостиница чистой слыла…
— Что было, то раньше, — невозмутимо заметил Кан-Торог. — Что ж, спать так спать.
Чародей Ордена Арк спал, точно невинный младенец. Глупо завидовать этим несчастным дуракам из Орденов — но вот способности так спать Фесс не позавидовать просто не мог. Скольких убил этот парень в черном и серебряном, скольких купленных по деревням малышей, которым не сравнялось еще и года, принес в жертву своему Вечному Пламени — а вот, поди ж ты, спит сном праведника. Фесса же ночами мучили кошмары — люди, убитые им, с пугающим постоянством являлись к нему во мраке, замогильными голосами проклиная лишившего их жизни только за то, что они добросовестно выполняли свой долг!
Это правда. Когда работаешь на Серую Лигу, не надейся, что руки твои останутся чистыми. Исполняя приказ, будь готов умертвить любого, кто помешает тебе — эту заповедь ветераны Лиги вбивали в головы новичков пудовыми молотами, но вот ему, Фессу, не повезло.
…На последнем задании он должен был пробраться в некий замок и выкрасть оттуда некую вещь, какую именно — ему знать не полагалось. Он долго поднимался-по отвесной стене, добрался до открытой галереи, скользнул внутрь — и натолкнулся на двух молоденьких девчонок лет по шестнадцати, верно, из замковой прислуги. Откуда они там взялись, куда несли их Подземные Боги — неведомо, но, если принять во внимание нарядные, по меркам прислуги, платьица — не иначе, как собрались на свидание.
Он, Фесс, считавшийся одним из лучших в Лиге именно по бескровным делам, наверное, успел бы оглушить или одурманить несчастных, он имел все необходимое, в конце концов он мог бы просто с ними договориться по-хорошему — мол, я хозяев ваших трясу, не вас, но девчонки оказались уж слишком преданными слугами. Рука Фесса еще летела, чтобы расчетливым ударом оглушить невольную свидетельницу, а та уже раскрыла рот для крика; вторая же с неожиданной ловкостью отскочила, явно намереваясь броситься наутек, туда, где из-под арки главного зала доносился нестройный гул множества мужских голосов. Там шел пир.
Фесс ушел бы от погони, но задание тогда оказалось бы провалено. И тело сработало быстрее рассудка.
Он убил попытавшуюся бежать. Перешагнул через скорчившееся от непереносимой муки тело — тайный удар, ведомый лишь слугам Лиги, напрочь лишает человека голоса, делая при этом его смерть донельзя мучительной. Перешагнул через оглушенную. Змеей скользнул в раскрытую пасть камина…
Дело свое он сделал. Правда, ночи превратились в сущее мучение. На беду свою, он запомнил лицо погибшей в мельчайших деталях, вплоть до крошечной родинки на левой щеке — и теперь, что ни вечер, это лицо являлось ему.
Может быть, именно поэтому он так ненавидел ночь? И всегда предпочитал не спать в это время суток? Днем отчего-то спалось легче, наверное, теням мертвых не так просто было преодолеть барьер солнечного света. Сейчас, следя за адептом Арка, Фесс волей-неволей должен был подстраиваться под чужой распорядок — а служители Вечного Пламени, очевидно, считали, что полного слияния с Абсолютом они достигают именно во сне и потому в этом себе не отказывали, кроме разве что особых случаев.
Где-то с середины ночи чуткий сон, поначалу сморивший Фесса, ушел окончательно. Внизу негромко посапывал чародей Арка. Фесс знал его орденское имя — Илмет. Из молодых, честолюбивых и способных. Клиент Командора, лично Командором подобранный и взлелеянный. Подобных просто так не гоняют в Хвалин, нанести визит вежливости девушкам из Ордена Солей.
Его размышления нарушил слабый шорох.
Фесс не шевельнулся. Ни один мускул не дрогнул. Засыпая, тело само оставляло пальцы где надо — на тайных кнопках и пружинах, которые только нажми…
Шорох повторился. В дальнем углу чердака медленно разгоралась пара тлеющих угольков-глаз.
Фесс дышал глубоко, размеренно и ровно. Ресницы его не дрожали. И даже, окажись существо наделено способностью читать ауру (а у спящего человека она совсем не такая, как у притворяющегося спящим), оно не заподозрило бы подвоха.
Умением подделывать тень своего сознания Фесс выделялся из всех слуг Серой Лиги.
Существо в углу заскребло когтями по доскам, но приближаться явно не спешило, и это было странно — шумит, шуршит, вместо того, чтобы стремительно атаковать. Чего оно, спрашивается, ждет?..
— Жду, когда ты наконец перестанешь притворяться, — ворчливо сказали в углу.
— Это ты! — не выдержал Фесс.
— Кто же еще… а ты думал, какой-нибудь Dargan Uothogg?[6] — осведомилось существо в углу.
— Давненько про тебя не слышал…
— У меня тебе письмо.
— От тетушки Аглаи?
— Совершенно точно. — Зашуршало. Существо вынырнуло на свет из тени — шерстистое, горбатое, о четырех мощных лапах, с клыкастой мордой, слегка смахивающее на волка, только крупнее. Совершенно непонятно было, как оно пробралось сюда — люк, ведущий вниз, Фесс запер сам, а других входов на чердак не было, слуховые окошки все, как одно, зарешечены.
— И ты не нашел другого времени? Я при деле.
— Гоняйся тут еще за тобой, — без всякого почтения проворчало существо. — Ничего, тетушка за тебя еще возьмется…
— Ну, это мы еще посмотрим, кто за кого возьмется, — посулился Фесс. — Давай письмо, что ли…
Квадратик из плотной кожи сам собой появился у него в руке.
— Тетя верна себе. Конверт из драконьей подче-шуйницы, — хмыкнул Фесс. — Будь другом, передай ей, что, если она будет так тратить деньги…
— Обязательно, — пообещало создание. — Но будет лучше, если ты напишешь ответ сам. Тетя очень просила.
— Когда это, интересно, я стану писать, — возмутился Фесс. — Сейчас?
— А почему нет? Твой конь спит как младенец в люльке.
— Ладно, ладно, разберемся, — буркнул Фесс, ломая наговорную печать и погружаясь в чтение.
Тетя писала редко. Да и чего писать, если на непутевого племянника все уже давно махнули рукой? Не женится, не занимается фамильным промыслом, не кажет глаз домой — а дом, несмотря на все старания, ветшает, соседи косо смотрят… Клара Хюммель опять познакомила тетю со своей очередной двоюродной племянницей, разумеется, «замечательной, чудесной, нежной девушкой, которая так тобой интересовалась!». Ну когда же дорогой племянник наконец вернется, сходит в собор, покается перед Спасителем, примет из рук Его Преосвященства господина епископа Посвящение и Напутствие вместе с Отпущением Грехов и встанет на путь истинный?
Тетя не принадлежала к пастве Древних Богов.
Серьезное же, как всегда, шло в самом конце — одной-двумя строчками. Достопочтенный Архимаг Игнациус Коппер покорнейше осведомлялся, не угодно ли будет нерадивому отроку семьи его старинных друзей вернуться к постижению приличествующих его способностям наук, а не прозябать в этой… язык даже не поворачивается выговорить… в Серой Лиге?
— Не забудь про ответ, — ворчливо напомнил посланец.
Фесс молчал. Сидел, письмо соскользнуло на колени, послушно погасив начертанные магическими рунами строчки.
— Я все для письма прихватил, — сообщило существо.
— Ответа не будет, — резко сказал Фесс.
— То есть как? — опешил почтальон.
— Ну… не будет в том смысле, на который рассчитывает моя обожаемая тетушка. Я не вернусь. По крайней мере, сейчас. А вежливые слова… она ж знает, что я ее люблю.
— И все-таки было бы очень любезно с твоей стороны написать почтенной тете несколько приветливых слов, — напыщенно заявил посланец.
— Хорошо, хорошо, — Фесс досадливо потряс головой. — Скажи лучше, как ты оказался здесь… так, что тебя никто и не заметил?
— Что для посланца друзей Архимага какие-то адепты второй ступени Арка? — с великолепным презрением отозвалось существо.
— Очень мило, — несколько ошарашенно ответил Фесс. До сего момента он имел более высокое мнение об адептах Арка… и более низкое — о способностях достопочтенного Архимага.
Он заскрипел предусмотрительно посланным тетушкой пером. «Жив, здоров, чего и вам желаю… скучаю… неужто нельзя никого нанять подновить дом, не надо в таких делах скупиться… от всех племянниц Кларочки Хюммель меня, дорогая тетя, тошнит — пусть она перестанет таскать их к тебе и надоедать своими бесконечными матримониальными планами… вернусь не скоро, много дел и такая жизнь мне больше нравится… господину же Архимагу скажи так — мол, не чувствую в себе ни призвания, ни способностей… счастлив своей судьбой в Серой Лиге и не хочу иной. Конец. Точка».
Он немного подумал и подписался — Фесс. А после имени поставил свой пароль в Лиге — Aectann, Слушающий Ночью, на старом языке Дану.
— Вот, возьми, — он протянул письмо существу.
— На твоем месте я делал бы это почаще, — холодно заявил почтальон. — Твоя тетя очень о тебе скучает… ты последний в роду, до сих пор не женат, не имеешь детей…
— Ну, детей-то как раз очень может быть, что и имею, — буркнул Фесс себе под нос.
— Такие дети нас не интересуют, — высокомерно сообщил посланец. — Нет, нормальные, хорошие, здоровые дети от…
— Я не племенной бык. — Фесс рассматривал свои ногти. Любой, знавший его по Лиге, счел бы за лучшее убраться подальше — если Фесс начал изучать кончики пальцев, значит, дело дрянь. Прием избитый, но действенный. В настоящей же схватке, разумеется, никто ни на какие ногти не смотрит. Там наносишь смертельный удар, не переставая улыбаться и продолжая светский разговор о погоде.
— Понял, — посланец мгновенно подобрался. — Закончил письмо? Давай сюда. Так и быть, о твоих словах тетушка не узнает.
— Вот и славно, — Фесс повернулся к посланцу спиной. Волшебный зверь постоял еще несколько мгновений, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно чего-то ждал, а потом разом, в один миг, — исчез.
Черный Город. Глухая ночь еще длилась, но рассвет близился. Утомленные долгой скачкой кони стояли, понурив головы. Бесстрастная стража Вольных молча застыла в седлах — они словно и вовсе не устали. Арбалетчикам Император разрешил спешиться — люди слабее Вольных, они вымотались. Сам же хозяин Империи и не думал расставаться со скакуном.
Позади осталась вылазка в катакомбы. Зловонное свистящее дыхание во тьме… арбалетные стрелы, с хлюпаньем пробивающие зеленоватую шкуру… молчаливо-яростные лица Вольных, ожесточенно кромсавших саблями неповоротливую тушу… и его, Императора, собственный меч, погружающийся в мозг твари, пройдя сквозь чешуйчатую броню и черепные кости.
Это было сладко. Это было славно. Но стоит ли говорить об этом всерьез, если жаркая схватка в подземной каверне — не более чем способ забыться? Настоящие правители так не поступают. Если они хотят избавить подданных от ползающих по их, подданных, подвалам всяких чудищ, то поступают умнее. Никого не слушая, закупоривают все входы и выходы в подземелья, пускают ядовитый дым или же просто ждут, пока запертые там твари не пережрут друг друга. А не лезут с мечом наголо.
И все-таки, откуда мог взяться этот зеленый червь? Таких созданий Императору встречать еще не доводилось. Даже в капитальнейшем «Определителе Драконов» (включавшем в себя, к слову, помимо драконов, всю известную магам Нечисть и Нелюдь) ничего подобного не содержалось. Сказать об этом Радуге? Пусть почешутся? Да, пожалуй. Ночную вылазку от них скрыть все равно не удастся, так пусть лучше узнают об этом от него, чем от платных соглядатаев.
Чуть ниже по улице, замусоренной и неухоженной (ох, несдобровать здешнему управителю!), мигал раскачиваемый ветром алый масляный фонарь над таверной. Один из бесчисленных притонов Черного Города, отдушина здешних обитателей — а в последнее время место отдохновения и золотой имперской молодежи. Заглянуть?..
Император еще колебался, когда тяжелые створки высоких дверей заведения внезапно приоткрылись. Появилась полусогнутая, шатающаяся фигура, закутанная в темный плащ. Держась за стенку, ночной гуляка медленно побрел прямо к императорскому эскорту.
Император терпеть не мог пьяных. Никогда не знавший, что такое «залить за воротник» или «перебрать лишку», к злоупотребляющим подобными зельями он относился с плохо скрываемым презрением.
Вольные внезапно и резко сомкнули ряды. Встряхнувшиеся арбалетчики вскинули оружие. Приближающаяся фигура могла оказаться кем угодно. Например, наемным убийцей.
Кер-Тинор, капитан конвоя, послал своего коня вперед. Саблю Вольный держал уже готовой к бою.
— Кто таков? — надменно бросил воин. Пьяный остановился. По-прежнему шатаясь, смешно задрал голову, пытаясь рассмотреть задавшего какой-то вопрос всадника. Посмотрел, ничего не ответил… и двинулся дальше, словно и не замечая обнаженного клинка в руках капитана имперской стражи.
— Стоять, — негромко приказал Кер-Тинор.
От его спокойного голоса бледнели и пачкали штаны самые отчаянные и бесшабашные. Синие, как море, глаза немолодого уже воина были глазами самой Смерти. До сих пор во всей Империи не нашлось равного ему меча — или сабли, или протазана, или совни, или бердыша…
Однако пьяный даже не повернул головы. Хрипло заорал непристойную кабацкую песенку… и продолжал идти прямо на молчаливый строй всадников.
Император осторожно подал коня вперед. Тут что-то не так… Он ощущал нечто, смутную, но могучую силу, таящуюся в шатающейся фигуре. Как бы не было беды…
Поделиться книгой: