— Каким бы он ни был, Сусанна его переживет, — сладким голосом убила я чужую мечту. — Авраам жил девятьсот лет, если верить Библии.

— Кто ж Библии не верит? Мама дорогая… — Мы разом засмеялись, спускаясь по лестнице.

Внизу меня ждал парикмахер. Я свернула в боковой коридор, туда выходила комната, соединенная с моей личной ванной. Именно в этой комнате парикмахер обычно занимался моей прической. Софья толкнула ближайшую дверь, там был ее кабинет.

В это время она разбирала почту, отвечала на звонки и письма. Через час мы встретимся вновь, она сообщит мне новости, которые сочтет заслуживающими моего внимания, а я продиктую ответы на письма, если это понадобится. В особо экстренных случаях Софья приходила ко мне, и тогда я диктовала ответ, пока мастер делал мне прическу. Однако я этого очень не любила и Софья тоже.

В доме все жили по установленным правилам, распорядок дня был практически неизменным. Тетушка Сусанна пойдет отдыхать, потому что встает ни свет ни заря и начинает изводить Наталью. Наталья тоже сможет отдохнуть, другого времени у нее просто не будет, Семеныч отправится за продуктами, а Роза будет готовить обед.

— Все просто отлично, — пробормотала я, испытывая смутное беспокойство. Неужто слова Сусанны так подействовали на меня? С какой стати? Если Софья крутит роман с Максом, я не возражаю. У Софьи, в отличие от меня, нет возрастных ограничений при выборе мужчин, а Максу общение с ней пойдет на пользу. Как любит выражаться Софья, «старая кобыла борозды не портит». Тогда отчего на душе кошки скребут?

Обычно мы с парикмахером болтали все то время, что он работал. Денис обожал поговорить и знал обо всем, что происходит в городе. Я охотно поддерживала беседу. Но сегодня все было по-другому.

Слушала я его невнимательно, то и дело теряла нить разговора, отвечала невпопад, он обиделся и замолчал, а я продолжила копаться в себе, пытаясь отыскать причину беспокойства. «Надо было спросить у Софьи о ее госте, не пришлось бы сейчас ломать голову», — досадливо подумала я и как раз в этот момент услышала крик.

Кричал, вне всякого сомнения, Олег Петрович, наш садовник. «Должно быть, кто-то из соседских ребятишек пролез на территорию», — решила я, но крики не утихали.

— Что там случилось? — проявил любопытство Денис и даже выглянул в окно. Совершенно напрасно, между прочим: окно выходило на дорогу, а крик раздавался из сада, то есть с противоположной стороны.

Тут дверь комнаты без стука распахнулась, и я увидела Наталью. Лицо ее раскраснелось, точно она бежала бегом не один километр, глаза вытаращены, она комкала руками передник, потом вытерла им глаза и заголосила:

— Лариса Сергеевна, голубушка, горе-то какое…

— Что случилось? — вскочила я.

— Сусанна выпала из окна…

— Что значит — выпала? — растерялась я.

— Свалилась со второго этажа и, должно быть, что-то сломала.

— Слава богу, — вздохнула я, но тут сообразила, что звучит это, мягко говоря, сомнительно, и развила свою мысль:

— Я-то боялась, что она, чего доброго, разбилась насмерть.

Лицо Натальи приняло довольно странное выражение, в нем явно читалось сожаление.

— Жива, слава тебе господи, но расшиблась, должно быть, сильно, мычит и очень гневается.

— Где она?

— В клумбе.

— Почему в клумбе? Ах ты господи… Идемте же скорее.

Мы бросились в сад. Наталья бежала первой. Зря Сусанна утверждала, что она нерасторопная, двигалась Наталья очень живо, я за ней едва поспевала в развевающемся пеньюаре и в домашних туфлях, которые соскальзывали с ног. За мной трусил Денис, дважды он чуть не наткнулся на меня, когда я внезапно тормозила, лишившись обуви, и деликатно покашливал. Обогнать меня он так и не решился, должно быть сочтя это невежливым. Таким образом мы оказались в саду. И возле дома в самой большой клумбе я увидела Олега Петровича, Софью и Розу, они что-то разглядывали на земле. Я подбежала ближе и наконец увидела Сусанну. Старушка лежала на спине, сложив на груди ручки, точно готовилась скончаться. Я подняла голову: судя по всему, она выпала из окна своей комнаты, высота приличная.

— С ума она сошла, что ли? — пробормотала Софья. Я шикнула на нее и обратилась к Сусанне: рая кобыла борозды не портит". Тогда отчего на душе кошки скребут?

Обычно мы с парикмахером болтали все то время, что он работал. Денис обожал поговорить и знал обо всем, что происходит в городе. Я охотно поддерживала беседу. Но сегодня все было по-другому.

Слушала я его невнимательно, то и дело теряла нить разговора, отвечала невпопад, он обиделся и замолчал, а я продолжила копаться в себе, пытаясь отыскать причину беспокойства. «Надо было спросить у Софьи о ее госте, не пришлось бы сейчас ломать голову», — досадливо подумала я и как раз в этот момент услышала крик.

Кричал, вне всякого сомнения, Олег Петрович, наш садовник. «Должно быть, кто-то из соседских ребятишек пролез на территорию», — решила я, но крики не утихали.

— Что там случилось? — проявил любопытство Денис и даже выглянул в окно. Совершенно напрасно, между прочим: окно выходило на дорогу, а крик раздавался из сада, то есть с противоположной стороны.

Тут дверь комнаты без стука распахнулась, и я увидела Наталью. Лицо ее раскраснелось, точно она бежала бегом не один километр, глаза вытаращены, она комкала руками передник, потом вытерла им глаза и заголосила:

— Лариса Сергеевна, голубушка, горе-то какое…

— Что случилось? — вскочила я.

— Сусанна выпала из окна…

— Что значит — выпала? — растерялась я.

— Свалилась со второго этажа и, должно быть, что-то сломала.

— Слава богу, — вздохнула я, но тут сообразила, что звучит это, мягко говоря, сомнительно, и развила свою мысль:

— Я-то боялась, что она, чего доброго, разбилась насмерть.

Лицо Натальи приняло довольно странное выражение, в нем явно читалось сожаление.

— Жива, слава тебе господи, но расшиблась, должно быть, сильно, мычит и очень гневается.

— Где она?

— В клумбе.

— Почему в клумбе? Ах ты господи… Идемте же скорее.

Мы бросились в сад. Наталья бежала первой. Зря Сусанна утверждала, что она нерасторопная, двигалась Наталья очень живо, я за ней едва поспевала в развевающемся пеньюаре и в домашних туфлях, которые соскальзывали с ног. За мной трусил Денис, дважды он чуть не наткнулся на меня, когда я внезапно тормозила, лишившись обуви, и деликатно покашливал. Обогнать меня он так и не решился, должно быть сочтя это невежливым. Таким образом мы оказались в саду. И возле дома в самой большой клумбе я увидела Олега Петровича, Софью и Розу, они что-то разглядывали на земле. Я подбежала ближе и наконец увидела Сусанну. Старушка лежала на спине, сложив на груди ручки, точно готовилась скончаться. Я подняла голову: судя по всему, она выпала из окна своей комнаты, высота приличная.

— С ума она сошла, что ли? — пробормотала Софья. Я шикнула на нее и обратилась к Сусанне:

— Как вы себя чувствуете?

— Мерзавец, — прошипела она. — Вор. Тюрьма по нему плачет.

— По кому? — не поняла я. Забота о здоровье тетушки отошла на второй план — если Сусанна по-прежнему ругается, значит, ничего страшного. Да и что какой-то второй этаж для старушки?

— Это он, — грозно сказала она, ткнула в меня пальцем, откинула голову и более не произнесла ни слова, лишившись сознания.

Мы в растерянности переглянулись.

— Неужто умерла? — пробормотала Роза. — Быть такого не может.

— Да звоните же в «Скорую»! — завопила я.

* * *

Первым в себя пришел Денис, он и вызвал «Скорую помощь». Мы ждали ее, продолжая толпиться в клумбе.

— Нет чтобы в кусты упасть, — горестно вздыхал Олег Петрович, оглядывая клумбу, которая теперь выглядела так, точно на ней паслось стадо бегемотов. — Бабушке-то все равно, в кустах тоже мягко, а здесь труд двух месяцев. Ведь каждый цветочек…

— Олег Петрович, замолчите, — шикнула Софья. — О цветах ли сейчас печалиться, когда мы потеряли тетушку.., возможно, — добавила она со вздохом.

— Вряд ли, — с сомнением заметила Наталья, приглядываясь к старушке. Должно быть, Наталья, как и я, считала Сусанну бессмертной.

— Кто-нибудь видел, как это произошло? — спросила я.

— Я была в кухне, — пожала плечами Роза.

— Я у себя, — торопливо заговорила Наталья. — Слышу, Олег Петрович кричит, ну, я сюда…

— Я тоже услышала, как кричит Олег Петрович, — пояснила Софья. Окна ее кабинета тоже выходили на дорогу, следовательно, видеть она ничего не могла.

Мы уставились на Олега Петровича. Выходило, что если кто-то что-то видел, так только он. Олег Петрович крякнул, еще раз оглядел клумбу и заявил:

— Я видел, как бабушка из окна вылезала.

— В каком смысле? — растерялась я.

— Ну.., открыла окошко и, видно, что-то рассматривала, вылезла до самых ног. Я еще подумал, как бы не свалилась.

Я вновь подняла голову. Окна второго этажа французские, то есть до самого пола, окно Сусанны распахнуто настежь, что неудивительно при такой погоде. В целях безопасности на окне укреплено кованое ограждение, наподобие балконного, высотой пятьдесят сантиметров. Если очень увлечься, вполне можно вывалиться.

— Что ее так увлекло? — спросила Софья, обращаясь к Олегу Петровичу. Как видно, ее волновали те же вопросы, что и меня.

— Кто ж ее знает, — пожал плечами Олег Петрович. — Вон в ту сторону смотрела, — ткнул он пальцем в правое крыло здания. На первом этаже там размещалась кухня, на втором — спальня Софьи и кабинет покойного мужа, окна моей спальни выходили на другую сторону. Я вспомнила слова Сусанны и невольно нахмурилась.

— Если она следила за мной, то совершенно напрасно, — заявила Роза. — Я сроду чужого не брала, хоть ты меня обыскивай. И нечего за мной в замочную скважину подглядывать.

— В вашей честности никто не сомневается, — поспешно заверила ее я. Терять такое сокровище, как Роза, не хотелось, а дама она характерная, чего доброго, хлопнет дверью, и где я найду ей замену?

— Чего ж мы стоим здесь? — озарило Наталью. — Надо ее в дом перенести.

— Нельзя, — вмешался Денис. — Если у нее переломы, то пусть до врачей лежит, а если умерла, то до милиции.

— О господи, — ахнула Наталья, и тут со стороны улицы раздался автомобильный сигнал.

— Наверное, «Скорая», — обрадовалась я.

— Я встречу, — сказала Наталья и побежала к калитке. Все это время тетушка лежала, запрокинув голову, не подавая признаков жизни.

— Все-таки второй этаж, — с надеждой заметила Софья и в ответ на мой укоризненный взгляд торопливо перекрестилась.

* * *

Врач был молод и обладал редким чувством юмора, в том смысле, что его шутки казались смешными только ему.

— Бабка-космонавт, — заметил он, с интересом разглядывая окно, из которого выпала Сусанна. — А чего надумала прыгать без парашюта?

— Слушайте, она жива или нет? — взмолилась Софья. — Люди волнуются…

— Жива, — наконец-то обратив внимание на Сусанну, ответил врач. — Такие старушки только с виду хлипкие, а на самом деле им сносу нет. Вот и эта…

Свались я со второго этажа, непременно чего-нибудь сломал.

— А она ничего не сломала? — разволновалась Роза.

— Да вроде нет.

— Отчего ж она сознание потеряла?

— Думаю, с перепугу. Возможно, у нашей космонавтки сотрясение мозга, но это сразу не скажешь.

— Тогда приведите ее в чувство, — возмутилась я.

— А вам это надо? — серьезно спросил он.

— В каком смысле? — растерялась я.

— В том, что, может, и неплохо, если она немного помолчит?

— Да, торопиться, пожалуй, не стоит, — влезла Софья.

— Старушку мы забираем.

— Я поеду с вами, — вызвалась моя подруга и секретарь. — А ты приляг и отдохни, — повернулась она ко мне. — Береги нервы. У тебя завтра тяжелый день. О Сусанне я позабочусь.

Вскоре Софья отбыла вместе с Сусанной на «неотложке», а я, вместо того чтобы прилечь, пошла доделывать прическу.

— Может, она бабочек ловила? — немного невпопад заметил Денис.

— Господи, ну зачем ей бабочки?

— Да, в самом деле… Тогда совершенно неясно, зачем она полезла из окна.

Меня этот вопрос тоже очень интересовал, поэтому, простившись с Денисом, я отправилась в сад, где и обнаружила Олега Петровича. Он возился с цветами возле самого спуска к реке.

— Как наша страдалица? — спросил он, завидев меня.

— Пока никаких известий.

— Бабушка крепкая, и характер у нее боевой, вы понапрасну-то не переживайте.