– У меня вопрос, синьор Меркано. – Лео Бражник поднял руку, словно школьник.

– Говори.

– Это, конечно, не мое дело, и, может, тут важный секрет, но почему за какими-то двумя обезьянами такая охота?

– Никакого секрета, Лео. Просто есть мнение, что это происки Гарри Шервуда. Вот и все. Еще вопросы? – Альваро обвел взглядом всех собравшихся, но по глазам его было видно, что подобного любопытства он больше не потерпит. – Нет вопросов? Ну и отлично. Расходимся.

18

Рано утром, когда только мусорные машины с брикетами зловонных отбросов отчаливали от технологических узлов компакт-хауса, у подъезда остановился служебный микроавтобус электрической компании «Лаки-Чуб-Айс». Двое электриков в новых ярко-красных комбинезонах вышли на тротуар и, окинув взглядами глубокое ущелье между рядами серых громад, вошли внутрь строения сорок шесть по улице Джи-Пратт.

Сонный охранник недовольно пошевелился и вопросительно уставился красными глазами на невесть откуда взявшихся ранних гостей.

– Чего надо? – спросил он недовольно.

– На триста первом авария. Кабель подгорает, – пояснил один из электриков.

– А почему я ничего не знаю?

– Тебе и не положено все знать. Главное, чтобы мы знали и вовремя ликвидировали неисправность, – начал давить на охранника второй электрик, с низким лбом и шрамом во всю щеку. – Открывай турникет, а то узнаешь горя, парень.

Охранник начал было сердиться и подумал вызвать по радио начальство, но потом решил, что в такой ранний час начальник пошлет его подальше.

– Ладно, – буркнул он и открыл турникет. – Проходите – спасатели…

Электрики протиснулись мимо сверкающих никелем ограждений и направились к лифту, а охранник зевнул и выглянул в узкую щель, заменявшую ему окно. На противоположной стороне улицы припарковался еще один фургон, синего цвета.

«У. О. Эдельвайзер. Тестирование дорожных покрытий» – прочитал охранник на боку машины и покачал головой.

Тем временем электрики уже втиснулись в мини-лифт и набрали на панели не 301-й, а 248-й этаж. Потому что именно там, в комнате 77, проживал Джим Кэш, с которым следовало разобраться в первую очередь. По свидетельству всех, кто с ним сталкивался, этот парень приносил гораздо больше проблем, чем его дружок, поэтому следовало начать именно с него.

– Счастливый человек, – произнес «электрик» по имени Хуке, когда лифт понесся вверх.

– Почему это? – спросил «электрик» Генри.

– Живет в квартире под номером 77.

– Ну да, – усмехнулся Генри, – не очень-то ему это поможет.

В этот момент последовала остановка лифта. Она оказалась для пассажиров столь резкой и неожиданной, что Генри выронил сумку, и та грохнулась на ногу Хуксу.

Несчастный выпучил глаза и так вцепился в плечо напарника, что тот тоже зашипел от боли. Зашипел, потому что кричать было нельзя.

В этот момент створки лифта разъехались, и на двух сцепившихся «электриков» удивленно взглянул неряшливый толстяк в грязной майке.

– А чего это вы тут делаете? – спросил он подозрительно.

– Не твое дело, – огрызнулся Хуке и, прихрамывая, вышел в коридор. Следом за ним, волоча злосчастную сумку, выбрался Генри.

– О-ой, – тихо застонал Хуке, припадая на ногу и не зная, на ком выместить обиду. – Еще этот пидор толстый…

– Чего ты сказал? – раздался позади голос толстяка в майке.

Хромой «электрик» обернулся. Он полагал, что его никто не слышит, однако у толстяка был хороший слух. К тому же теперь он надвигался, как танк, загораживая собой весь узкий коридор.

– Кого ты назвал толстым пидором?

– Послушай, ты здесь совершенно ни при чем, – попытался вмешаться Генри, но толстяк свалил его неожиданно быстрым ударом.

Увидев, что остался один на один с разъяренным быком, Хуке пожал плечами и, достав пистолет, сделал три быстрых выстрела. Толстяк остановился, удивленно посмотрел на пистолет, потом на раны в своем животе и, качнувшись, грохнулся на спину, отчего пол в коридоре вздрогнул, как от удара метеорита.

– Ты скотина, Хуке. Тупая скотина, – проговорил Генри, с трудом поднимаясь на ноги и проверяя подвижность своей челюсти.

– При чем здесь я? Это ты первый уронил мне свой ящик на ногу! Я теперь, может, на всю жизнь хромым останусь!

– Тихо, не ори… – одернул напарника Генри.

Оба разом замолчали и прислушались. На этаже было тихо. Лишь приглушенный храп, доносившийся из какой-то комнаты, нарушал утреннюю тишину.

– Нужно его убрать, – сказал Генри.

– Ясен хрен, а куда?

– В кабельную нишу, – предложил Генри, который, в отличие от своего напарника, действительно был квалифицированным электриком.

Достав универсальный ключ, он отомкнул дверку и, прикинув размеры толстяка, сказал:

– Придется постараться – уж очень он большой.

Вдвоем они приподняли тело и попытались спустить его в шахту вниз головой, однако проходное отверстие оказалось мало, и плечи мертвеца застряли.

– Уф! Ладно, давай закинем его ноги вверх, и пусть стоит, как шкаф, – предложил Хуке и отер со лба выступивший пот. – Вот тяжелый какой, а, Генри? Тяжелей, чем парень с Лейнстрит.

– Нет, – наваливаясь на дверь всем телом, прошептал напарник. – Тот был все-таки поздоровее. Надавили! Оп!

Наконец дверь встала на собачку, и удалось закрыть ее на замок.

Хуке привычно осмотрел пол и, заметив кровь, вытер ее специальной рабочей ветошью.

– Ну все, – тяжело отдуваясь, сказал он. – Я за собой прибрал.

– Тогда пошли за «счастливчиком». Он сейчас, наверное, лучшие сны досматривает.

– Да, – согласился Хуке. – Последние сны всегда лучшие.

Они прошли по коридору и, остановившись возле двери с номером 77, прислушались.

– Тихо, – прошептал Хуке, – начинай.

Генри кивнул и, достав из сумки два проводка, подсоединил их к тестовой панели замка. Затем нажал на спрятанном приборе потайную кнопку, и замок тихо щелкнул. Дверь была открыта.

19

Ночь выдалась очень беспокойная. Джима мучили кошмары, и самый страшный из них – вернувшийся из детских снов старик со скрюченными пальцами. Он снова тянул к Джиму свои руки и шептал: «Пойдем со мной, мальчик. Пойдем со мной…» Джим пытался убежать, но, как это водится в страшных снах, ноги его не слушались, а пальцы иссушенного монстра цеплялись в спину Джима. Он дико кричал и просыпался. Затем пил холодную воду, кое-как смазывал раненую спину тонизирующим кремом и снова засыпал, лежа на животе.

Однако кошмары не отступали, и где-то в половине пятого утра Кэш решил, что больше не ляжет. Он и так чувствовал себя крайне скверно, а наполненный кошмарами сон вовсе не приносил пользы. Он только расшатывал и без того взбудораженные нервы.

Подойдя к умывальнику, Кэш включил воду на максимальную подачу, однако сосок выдавал только слабую струйку, словно пациент, страдающий мочекаменной болезнью.

Кое-как ополоснув болевшее после вчерашних приключений лицо, Джим принялся чистить зубы, и это тоже не доставило ему удовольствия. Челюсть едва шевелилась и хранила следы чужих кулаков.

Джим попытался вспомнить, сколько же раз вчера он получил по физиономии, однако, досчитав до десяти, бросил это дело, поскольку большей части ударов его память по известным причинам не сохранила.

Закончив водные процедуры и осторожно промокнувшись полотенцем, Кэш ощупал голову и с удовлетворением отметил, что раны начали затягиваться, а шишки понемногу опадать.

Несмотря на ранний час, в желудке засосало.

«Это от нервов», – решил Джим и включил пищевой блок, чтобы оживить выросшую за ночь коллоидную плазму. Решив, что сегодня день особенный и потребуется совершенно необычная и высококалорийная пища, Кэш смело вскрыл защитную пленку программатора и переставил несколько фишек. Теперь пищевой блок был просто обязан сформировать ему несколько крупных вашингтонских тараканов, о которых Джим столько слышал.

«Сколько можно бояться этих ноблей? – подумал он. – Это же просто выдумки досужих репортеров».

Включив режим регенерации на полную мощность, Кэш стал собирать свои вещи. Уже в шесть утра он собирался встретиться с Эрвилем в холле, чтобы отправиться в порт.

Эта хитрая уловка принадлежала Джиму. Он здраво рассудил, что их будут караулить ну максимум за два часа до отправления аэробуса на Кинто, в то время как они прибудут в порт с раннего утра и спрячутся поближе к посадочным терминалам. Их будут искать на улицах, а они всех перехитрят.

Лу очень хорошо отнесся к этому плану, и на том они расстались. А теперь часы показывали двадцать минут шестого, и требовалось закончить все свои дела до без десяти шесть.

Застегнув магнитную молнию, Джим бросил сумку к стене и, чтобы как-то скоротать время до завтрака, включил TV-бокс и убрал звук. Шел репортаж о гонках на настоящих спортивных лонгсфейрах. Это были отличные машины, с мощными движками – не чета самодельному аппарату, который собирал Джим.

«Мне бы такие деньги, – подумал он. – Я бы тоже собрал не хуже».

В этот момент в коридоре что-то с грохотом повалилось на пол. По экрану TV-бокса даже побежали помехи, но потом все восстановилось.

«Наверное, соседи», – решил Джим. Он знал жившего в шестьдесят третьей комнате толстяка по фамилии Эрншнитцель, который частенько напивался до газообразного состояния и, случалось, опрокидывался на пол.

Поглядывая на экран, Кэш приоткрыл крышку пищевого блока и с удовлетворением отметил, что в ячейках формируются личинки настоящих вашингтонских тараканов. Пока они выглядели прозрачными, как янтарные игрушки, но жизнь и питательная ценность уже наполняли их тела, делая полезным диетическим продуктом.

– Вот и отлично, – произнес Джим.

Затем он накинул куртку и ощупал в кармане билеты. Это было самое важное.

Кэш еще раз осмотрел комнату. Здесь оставалось несколько его вещей, которые нельзя было унести с собой. Однако бегство есть бегство, тут уж ничего не поделаешь.

В двери что-то щелкнуло. Джим прислушался – звук не повторился, но вместо него последовал сильный удар, и дверь распахнулась.

– О, да он не спит! Ранняя пташка! – весело произнес человек с пистолетом в руке, одетый в ярко-красную робу электрической компании. Он шагнул внутрь комнаты и огляделся. – Ну и дерьмовая конура у тебя, братец.

Второй, одетый, как и его напарник, сдвинул форменную кепку на затылок и добавил:

– Зато не о чем будет жалеть. Это во дворце помирать тяжело, а здесь – совсем другое дело.

– Кто вы такие и что вам нужно? – задал Кэш дурацкий вопрос.

Ему и так уже было ясно, кто эти люди и зачем они пришли.

– Мы те, кто решает проблемы нашего босса, – произнес человек с пистолетом. – Да, кстати, ты и есть Джим Кэш?

– Да… То есть нет, – спохватился Джим, чем вызвал на лицах «электриков» счастливые улыбки.

– Ты хороший парень, Джим. Вот только зря работаешь на Шервуда. Работал бы на Перло, и не случилось бы у нас такой грустной встречи, – произнес «электрик» с сумкой, который показался Джиму менее бесчеловечным, чем его напарник.

– Но, сэр, я ни на кого не работаю!

– Ну еще бы ты сказал, что работаешь, – хохотнул человек с пистолетом. – Ну ладно, спорить мы не будем. А поскольку ты понравился Генри, я не буду простреливать тебе кишки, а просто сразу – в башку.

Рука с пистолетом поднялась на уровень лица Джима, и он почувствовал, что жизнь начинает покидать его еще до выстрела. Ноги похолодели, а все происходящее вокруг стало нереальным и пустым.

– Отойди, Генри, сейчас мозги брызнут, – предупредил стрелок напарника.

– Ага, – сказал тот и сделал шаг в сторону.

В этот момент щелкнул датчик нагревателя, а затем крышка пищевого блока подскочила сама собой, и из-под нее появился самый настоящий нобль.

Джим невольно повернул голову на шум и только одно мгновение любовался видом нобля. Затем тот совершил свой невидимый бросок, и в груди вооруженного пистолетом киллера образовалась дыра величиной с крысиную нору. Потом таких нор на еще живом человеке образовалось сразу не менее десятка. И следом за ним нобль напал на его стоявшего в оцепенении напарника.

Кэш услышал тихий свист, словно работала бормашина, и увидел раскачивающееся тело, которое ходило ходуном от того, что в нем хозяйничал нобль.

Наконец инстинкт самосохранения выдернул Кэша из состоянии тупого ожидания, и он, подхватив сумку, выскочил за дверь.

Едва она захлопнулась за ним на собачку, страшный удар потряс ее люминитовую поверхность, и снаружи появился выдавленный пузырь. Затем последовал второй удар, но и на этот раз у нобля не хватило мощи пробить металлическую пластину.

Не дожидаясь, чем закончатся попытки этого монстра, Джим с ходу втиснулся в тесный лифт и понесся вниз.

20

В небольшом холле он увидел заспанного Лу Эрвиля, который, спустившись заранее, тупо таращился на застекленную будку охранника,

– О Джим! – воскликнул он и подхватил с пола сумку с вещами, – Я решил выйти пораньше, как чувствовал, что и ты тоже…

Заметив выражение лица Джима, Лу осекся.

– Ну у тебя и видок – как будто ты приведение в лифте увидел.

– Уходим отсюда, Лу. Немедленно! – глухим голосом проговорил Кэш и потащил Эрвиля к выходу.

– Ты знаешь, я не стал брать с собой коллекцию ракушек, – на ходу лепетал тот. – Они такие тяжелые. Хотя, конечно, жаль, я собирал их с пятнадцати лет.

Стекло на подъездной двери как-то странно брякнуло и пошло сеточкой трещин. Затем в нем образовалось еще несколько отверстий, а потом оно целиком вывалилось на бетонный пол, рассыпавшись на красивые голубые кристаллики.