Толпа подалась назад. Вокруг ворчуна и девушек постепенно расчистилась овальная площадка. Артур оказался во втором ряду зрителей. Его стиснули так, что он и шевельнуться не мог. Напряженное молчание повисло над толпой. Зрители все прибывали и прибывали, охватывая место происшествия молчаливыми кольцами.

Ворчун открыл свою сумку-пояс, надел перчатки и вынул из сумки прозрачный пакет. Из пакета он извлек четыре длинных полосы, свернутые рулонами. Он осторожно развернул их, и оказалось, что один конец каждой полосы на воздухе набух и затвердел, превратившись в рукоять. Ворчун жестом велел Анне и Флоренс стать подальше друг от друга, смерил расстояние взглядом и удовлетворенно кивнул.

Девушки стояли друг напротив друга выпрямившись, ноги на ширине плеч. Ворчун протянул каждой два хлыста рукоятями вперед. Рукоять каждого хлыста была темной и жесткой, затем полоса становилась все светлее и делалась гибкой, как резиновая, а к концу сужалась и превращалась в тонкую белую веревку. Капли прозрачной жидкости скатились с хлыстов на мостовую. Ворчун сделал шаг назад.

— Хорошо. Приготовьтесь…

Девушки подняли руки с зажатыми в них хлыстами на уровень плеч и замерли в напряженном ожидании.

— …пошли!

Четыре хлыста свистнули и сплелись в воздухе, но тут же расплелись и вернулись на прежнее место. И еще раз. И еще. Артур наблюдал за поединком, восхищенный и ошеломленный. Суровые и напряженные лица девушек говорили о том, что происходящее — не шутка и не инсценировка. Каждая по-настоящему хотела причинить сопернице вред. Вот только какой? Хлысты у них в руках казались до смешного неподходящим оружием. Да любой камешек, подобранный на улице, способен нанести больше вреда — если бы, конечно, вообще разрешалось причинять вред другому человеку.

Артур потряс головой. Ничего такого девушки сделать не могли, их ангелы тотчас бы вмешались. Всего пару минут назад он наблюдал ангела-хранителя Флоренс в действии. Тогда к чему это все затеяно? Гибкие хлысты, с которых капает прозрачная жидкость…

Что-то случилось — слишком быстро, чтобы Артур успел заметить, как именно это произошло. У него осталось смутное впечатление, что Анна одним хлыстом заблокировала оба хлыста Флоренс, а вторым успела хлестнуть толстушку по бедру. Артур пригляделся повнимательнее. Он не мог бы ручаться наверняка, но как будто на одежде Флоренс, в том месте, куда пришелся удар, появилась прореха.

Прием повторился дважды — один раз его проделала Флоренс, второй — снова Анна, а Артур все еще не был уверен. Соперницы сделали короткую передышку. Обе тяжело дышали. Флоренс притворилась, что наносит удар снизу вверх. Анна повторила ее маневр. Затем Флоренс взмахнула хлыстами, хлысты соперниц сплелись в воздухе — но один из хлыстов Анны остался свободен и широким взмахом прочертил горизонтальную полосу по бедрам толстушки.

На этот раз ошибки быть не могло. Артур увидел, как в прорехе оранжевой ткани мелькнуло тело.

Он в ужасе присмотрелся, ожидая увидеть кровь или вспухший рубец от удара, но кожа девушки была цела. И тут Артур понял. Сначала он подумал, что жидкость на хлыстах — это кислота, но, судя по всему, она была чем-то вроде того состава, с которым он столкнулся в тире. Безвредная для кожи, та жидкость меняла цвет одежды, а эта — разрушала ткань.

Движения девушек убыстрились. Артуру все труднее было следить за ними. Поединок был немного похож на шуточную драку, какие разыгрываются в День Основателя в Гленбруке. Ложный выпад; шаг в сторону; удар и контрудар… Но оружие было таким непривычным, что Артур ни разу не смог предсказать, какой удар достигнет цели, а какой — нет. Он понял, что обе девушки весьма опытны в подобного рода дуэлях. Они были почти равны в своем мастерстве, поэтому между успешными ударами тянулся долгий обмен выпадами и блоками.

Теперь уже одежда обеих девушек была отмечена прорехами. По правому бедру Анны два удара пришлись крест-накрест, и теперь ткань отставала от тела и свисала длинным языком. Короткий разрез образовался на животе. Живот Флоренс наискось пересекала длинная широкая прореха; другая шла горизонтально по бедрам.

Еще одно молниеносное движение — и когда оно завершилось, Артур увидел, что лиф платья Флоренс рассечен от самого плеча, через левую грудь до живота. Новая прореха почти сомкнулась с широкой горизонтальной на бедрах. Флоренс отступила на шаг и дотронулась рукой до разреза. Артуру показалось, что она обеспокоена. И тут соперницы рванулись в схватку еще яростнее, чем прежде. Хлысты свистели в воздухе и сплетались с резким щелчком. Флоренс сделала шаг назад, затем еще один. Анна наступала; ее хлысты слились в один свистящий вихрь. Артур вытянул шею, чтобы лучше видеть, и в этот момент произошел очередной стремительный обмен ударами. Флоренс скрючилась в странной позе, придерживая левой рукой платье на груди.

Она снова отступила, яростно отмахиваясь одним хлыстом от двух хлыстов Анны, и Артур увидел, что случилось. Удар Анны превратил перевернутую «Г» предыдущих прорех на платье Флоренс в перевернутую «П», очертив весь живот толстушки. Лоскут едва держался, грозя вот-вот оторваться совсем. Флоренс отчаянно пыталась прижать его рукой, не выпуская хлыста.

Анна не упустила момент. Хладнокровно и умело она сплела один из своих хлыстов с единственным хлыстом соперницы, а вторым хлестнула ее раз, и еще раз, и еще — нарисовав на животе соперницы четкое «Z». Лохмотья ткани отстали от тела и повисли издевательски высунутыми языками, обнажив пухленький животик Флоренс, который вздрагивал в такт ее движениям.

Диагональные удары по бедрам соперницы — и платье Флоренс украсилось двумя дырами. Затем хлыст свистнул еще дважды, выхватывая клочья ткани пониже живота.

Флоренс издала приглушенный вскрик, уронила хлыст и обхватила себя обеими руками. Она пожирала соперницу взглядом, полным бессильной ярости. Анна спокойно шагнула вбок и хлестнула Флоренс по заднице — крест-накрест.

Толстушка бросила оставшийся хлыст и кинулась наутек. Зрители расступились, образуя узкий проход, и тотчас сомкнулись вновь, но Артур не сомневался в том, какое направление Флоренс выбрала для бегства — толпа отмечала ее траекторию радостным улюлюканьем.

Ворчун подобрал брошенные хлысты, забрал у Анны ее оружие, и двинулся прочь. Толпа начала понемногу расходиться.

Анна взяла Артура под руку. Она выглядела спокойной и веселой.

— Пошли, дружок. Всего полчаса до сирены!

7. ТРУБНЫЙ ГЛАС

В небольшой овальной комнате крошка уполномоченный Моррис полулежал в кресле, подпирая рукой голову. Его вторая рука замерла на клавишах переносной консоли. Изрытое оспинами лицо Мориса было спокойным и внимательным.

— Кей-би, — сказал голос из спикера. — Объекты на Клинтон-Аппер, между Мэйн и Поллак. Женщина совпадает в пределах погрешностей, мужчина одет в синее с белым, не совпадает по пунктам два и три.

— Объекты двадцать два, жэ и эм, — сказал Моррис. — Следуйте за ними, снимайте скрытой камерой. Докладывайте об изменениях. Конец связи.

Ассистент на противоположной стороне комнаты воткнул флажок в подсвеченную карту города. Низенький толстяк, возлежащий в соседнем с Моррисом кресле, беспокойно пошевелился и нервно похлопал себя по бедру тросточкой из черного дерева с нефритом.

— Моррис, — сказал он.

— Минутку, — вежливо отозвался Моррис, набирая код на клавиатуре.

— Кей-кью, кей-кью, — донеслось из спикера, и экран консоли осветился, показывая стереоизображение ресторана-автомата. — Скрытая камера, объекты семь жэ и эм. Вот и они.

На экране появились мужчина в горчично-желтом и женщина в алом. Они усаживались за столик. Камера сделала наезд и сфокусировалась на лицах. Моррис внимательно вгляделся в лица.

— Объекты семь — отмена, — сказал он. — Продолжайте поиск. Конец связи.

Ассистент убрал с карты флажок. Снова раздался сигнал вызова.

— Кей-ай. Объекты на углу Брайент и Пирл Лоуэр. Женщина совпадает кроме пятой позиции, мужчина одет в черное, в остальном совпадает.

— Объекты двадцать три, жэ и эм, — сказал Моррис. — Сопровождайте и докладывайте, конец связи.

— Кей-би. Объекты двадцать два направляются на восток по Клинтон Аппер. Предлагаю скрытую камеру в пассаже, северная сторона Клинтон на углу Поллак.

— Даю добро, — сказал Моррис. — Держите связь, подключитесь с камерой.

Он пробежался по клавишам и щелкнул выключателем.

— Ваше превосходительство? — Моррис повернул к толстяку уродливое лицо, на котором было написано величайшее почтение. Однако он не встал, и даже не убрал руку, которой подпирал голову.

— Вы, кажется, уютно устроились, Моррис, — раздраженно заметил толстяк.

— Мозг работает лучше всего, когда тело в покое, ваше превосходительство, — дружелюбно заметил Моррис. — Если вы предпочитаете, чтобы я сел ровно, обращаясь к вам, ваше превосходительство…

— А, сидите как угодно, — сказал толстяк. — Я только хочу знать, как долго вы еще будете заниматься этими глупостями?

— Только до полуночи. — Моррис коснулся клавиш, получил очередное сообщение и ответил на него. — Потом, разумеется, нужны будут другие методы.

— Полагаю, вы говорите о методах, которые посоветовал я. Вам уже сейчас следовало бы их задействовать! Но вы заняты ерундой, а дичь тем временем ускользнет.

— Риск оправдан, ваше превосходительство.

— Вы это уже говорили.

— Кей-би, — сказал голос из спикера. — Скрытая камера, объекты двадцать два, жэ и эм, на вашем экране.

Моррис бросил пристальный взгляд на экран.

— Объекты двадцать два — отмена. Продолжайте поиск.

— Кей-эр. Объекты восемнадцать входят в бар на северной стороне Арлен, предлагаю немедленно скрытую камеру здесь, если это возможно.

Моррис бросил взгляд на карту.

— Добро. Держите связь, подключитесь с камерой.

Он вновь повернулся к толстяку.

— До сих пор восемнадцать — это наилучший вариант, который мы имеем. Оба совпадают по всем пунктам, кроме одежды. Возможно, это они.

Толстяк фыркнул.

— В Уикэнде сейчас может быть тысяча пар, отвечающих такому описанию. Мужчина, скорее всего, уже покинул район. Может, они с женщиной даже не встретились.

— Я думаю, что они вместе, — извиняющимся тоном произнес Моррис. — Если вы позволите мне кратко повторить, что нам известно, ваше превосходительство… Первое: мужчина появляется в Дариене. Второе: у секретарши уполномоченного Хигсби тотчас начинает болеть голова. Третье: мы обнаруживаем, что камеры, следящие за выходами из его апартаментов, выведены из строя.

— Это случается нередко.

Моррис кивнул.

— Совершенно верно. Такое бывает и с нашими резидентами в других обществах, когда они хотят выпустить кого-то из своей квартиры незамеченным. А еще выведение камер из строя может быть обманным маневром. Вы это хотели сказать, ваше превосходительство? От души согласен с вами. Однако…

— Кей-эр. Скрытая камера, объекты восемнадцать. Мужчина на вашем экране, женщина только что вышла. Остаюсь на связи.

— …стоит испробовать все варианты, — продолжил Моррис, — если они могут навести нас на доказательство того, что Опотр виновен в нарушении конвенции.

— Если хотите знать мое мнение, этот парень — самый обычный одержимый. И вовсе не опотровцы нарушают конвенцию, а эти чертовы бабы. Консинд — вот где зреют неприятности! Я уже давно твержу об этом.

Прошло несколько минут. Моррис терпеливо созерцал экран. Наконец…

— Вот она идет.

Бледные глаза Морриса чуть заметно сузились. Он пробормотал:

— Но одно другому не мешает, не так ли, ваше превосходительство? Иначе зачем бы мисс Силвер из штата уполномоченного Хигсби лично отправилась на встречу с обычным одержимым?

Толстяк раздраженно моргнул.

— Это все ваши предположения, Моррис…

Он умолк, когда Моррис с торжествующей ухмылкой повернул консоль экраном к нему. Девушка на экране, вне всякого сомнения, была Анна Силвер.

— Вот мы и пришли, дружок, — сказала Анна.

Артур поглаживал рулончик книги, купленной в автомате около ресторана. Они шли мимо, Артур увидел название и был потрясен, хотя ничего особенного в нем на первый взгляд не было. Книга называлась «Безопасность и изобилие для всех».

Это было слово в слово название книги, которая продавалась в Гленбруке, и даже входила в обязательную программу чтения в начальных школах.

Артуру ужасно хотелось просмотреть текст — будет ли там хоть что-то знакомое? — но до сих пор у него не было случая это сделать. Придется сначала пройти через дворад, что бы это ни было. Артур поднял голову.

Хромированные буквы над входом складывались в надпись:

ДВОРЕЦ РАДОСТИ

Несколько шагов внутрь вестибюля, и звукозащитные стены отсекли уличный шум. Его место заняла тягучая, дурманящая музыка. Артур остановился, чтобы рассмотреть подсвеченное стереофото на стене, и испытал новое потрясение, которое заставило его забыть о книге.

— Первый раз во двораде, а? — раздался голос Анны за его плечом.

Артур проглотил комок в горле.

— Почему ты так думаешь? — слабо возразил он.

— Я сразу вижу, — рассудительно ответила девушка, склонив голову набок. — Ты не потрель, это точно. Скорее админ, только говоришь не так, как наши. С севера приехал? Олбени? Или Торонто?

— Торонто, — сказал Артур.

Она кивнула.

— Уж я-то знаю. Работала секретаршей у циона, всякого навидалась…

Она придвинулась к Артуру и прошептала ему в самое ухо с многозначительной усмешкой:

— …в домах!

— Ты угадала, — сказал Артур. — Только никому не рассказывай.

«Что может делаться такого запретного в домах?» — удивился Артур про себя. Выражение лица девушки красноречиво говорило, что она считает его отличным парнем.

— Да уж, тебе волноваться не о чем, — вздохнула она. — У админов и ционов все в порядке, но что бы делали мы, несчастные потрели? Койка или пол, дружок, или снить все круче и круче, а зачем? Дрянное дело. Знаешь, я читала, что в старые времена даже детей растили в домах! Жуть, верно?

Она повернулась, не ожидая ответа. И хорошо, потому что Артур понял из ее слов меньше, чем ничего.

— Ну что, пойдем? — спросила Анна.

Честно говоря, Артур был совсем не уверен, хочет ли идти. Он чуял опасность и предвкушал наслаждение — в равной пропорции, и в таком количестве, что боялся с ними не справиться.

— Конечно, если я недостаточно хороша… — протянула Анна, и вдруг резко сменила тон и прильнула к Артуру, так что у него закружилась голова. — Пойдем, дружочек, ну ты же знаешь, что дома такого не получишь, дома — это просто щенячья возня…

Она энергично увлекла его к турникету, мурлыкнув:

— За чем же ты еще сюда приехал, если не за этим?

И правда, за чем?

Артур опустил в турникет две серебряных полоски, пять долларов каждая.

Первое, что он увидел за турникетом, был фонтан. Во всяком случае, «фонтан» — это единственное подходящее определение, которое Артур нашел. Сооружение вырастало из покрытого толстым ковром пола, как гротескный кубок чудовищных размеров. Из него выходили и устремлялись книзу прозрачные трубки, по которым, словно вода, стекали потоки света — глубокий фиолетовый, насыщенный синий, кроваво-красный.

Из других источников света, разбросанных по стенам, тоже падали под разными углами цветные лучи. С балкона, бесшумно ступая по толстому ковру, спускалась пара, окутанная красным туманом. У подножия лестницы их лица превратились в золоченые маски, а мгновением позже оба нырнули в темно-зеленые сумерки и растворились в них.