Михаил Нестеров
Спецназ не сдается
Cras ingens iterabimus aequor
(Завтра снова мы выйдем в огромное море (лат.).)
Рафаэль Сабатини
Все персонажи этой книги — плод авторского воображения. Всякое сходство с действительным лицом — живущим либо умершим — чисто случайное. Взгляды и высказанные мнения героев романа могут не совпадать с мнением автора.
Автор выражает особую признательность еженедельникам «Независимое военное обозрение» и «Версия», газете «Известия»; авторам книг: «Люди-лягушки» — А.Е. Тарасу и В. В Бешанову, «Враждебные воды» — Питеру Хухтхау-зену, Игорю Курдину и Алану Райту, "Гибель парома «Эстония» — А.И. Постникову, «В море ходить необходимо» — Андрею Павлову, «Имя, талант, власть» — Борису Хигиру за использование их материалов в своей книге.
Часть 1
Трещина в «Граните»
Глава 1
Сообщения турка
1
Виталия Козырина разбудил телефонный звонок. Не открывая глаз, он откинул легкое одеяло и взял со столика трубку радиотелефона.
— Да, слушаю. Козырин. — Голос подполковника ФСБ в запасе прозвучал с заметной хрипотцой.
«Интересно, сколько сейчас — шесть, семь утра?» — задался Виталий вопросом. С трудом разлепив веки, он глянул на электронные часы, исходящие рубиновым светом.
«Ба!» — удивился он. 8.15. Обычно в это время он уже был на ногах. Чертова простуда и чертов антигриппин, оставшийся с осени. Наверняка в порошке, который он принял на ночь, было снотворное.
Подполковник сунул ноги в теплые шлепанцы, подошел к окну, распахнул плотные темные шторы и сощурился от первых лучей солнца. Виталий жил на улице Гашека, из окон его квартиры был виден шпиль гостиницы «Пекин», который в этот час венчала солнечная корона. Красиво. И закономерно, пришел к выводу Виталий, некогда встречавший утреннюю зарю в столице Поднебесной.
— Слушаю. Козырин, — повторил он в телефонную трубку.
Звонивший не представился. И не поздоровался. Когда намечался серьезный разговор, беседа этих людей намеренно была отвлеченной, порой бессмысленной, короткой, позаимствованной ими из какого-то американского фильма про шпионов — кажется, «Шпионские игры» с Робертом Рэдфордом в главной роли. Если начало не отличалось от предыдущего, то дела были серьезные и по сотовой линии они в этот день не общались.
— Ты что делаешь в восемь часов? — услышал Виталий слегка приглушенный голос своего агента.
— Вечером?
— Утром.
— Бегаю трусцой.
— Тогда добеги до своего факса и прочти сообщения. Я придержу информацию до обеда, потом отдам в разработку.
В трубке раздались короткие гудки.
Только сейчас подполковник сообразил, что звонок был из разведывательного управления Главного штаба ВМФ. Звонивший имел распространенную фамилию Петров и возглавлял отдел, занимающийся операциями на Ближнем Востоке. Виталий Козырин, будучи офицером Департамента контрразведки и некогда занимавший просторный кабинет на Лубянке, проверял деятельность этого человека, подозреваемого в связях с девицами легкого поведения. В течение лишь одного месяца он выявил четыре таких встречи, носившие «затяжной» характер. Офицеру военно-морской разведки, которому он позавидовал в известном плане, грозило увольнение со службы, а при определенных обстоятельствах — развод с женой.
После откровенного разговора с Николаем Петровым Виталий написал отчет, в котором представил сотрудника флотской разведки чуть ли не девственником, а материалы расследования спрятал в сейф. До поры до времени. И с той поры стал получать от военного разведчика служебные и секретные сведения.
Так Петров стал агентом подполковника ФСБ Козырина, и за информацию, которая интересовала контрразведку и лично Виталия, «двойник» получал деньги.
Виталий Николаевич подошел к факсу, из которого широким, в его представлении — коровьим, языком торчала теплая еще термобумага. Внезапно он переменил решение — сообщения подождут. Прежде всего нужно взбодриться чашкой кофе и...
Виталий зябко повел плечами... умыться холодной водой.
Поставив на плиту чайник, он прошел в ванную и глянул на свое отражение в зеркале: «Ну и рожа у тебя...» На него смотрел человек средних лет, с припухшим лицом и усами а-ля Вишневский. Как там у него — «Внезапно кончилась кровать»?
К факсу подполковник вернулся достаточно бодрым, но все еще с легким головокружением. Делая мелкие глотки кофе, он читал полученные от Петрова сообщения.
Козырин, не дочитав последнего пункта, впился глазами во второй, на первый взгляд, самый неразборчивый (в цитате — форма телеграммы — были опущены предлоги), в середину сообщения Турка. Турок являлся секретным агентом военно-морской разведки в Иране, его работу курировал Петров, входящий в число офицеров, лично подчиняющихся начальнику разведуправления Главного штаба ВМФ контр-адмиралу Бушуеву.
Английский Виталий понимал неплохо и в финансовых бумагах разобрался без труда — потому что сразу узнал «руку», водил ее и вникал в смысл с ходу:
Перевод:
Виталий пока не понимал, почему именно эти строки так остро привлекли его внимание. Но именно они станут ключом к многоходовой и рискованной операции.
Он был опытным контрразведчиком, неплохим аналитиком, умел читать между строк, видеть даже то, чего там не было. Но могло быть.
Подполковник связал сообщение Турка с деятельностью своего шефа — сенатора Алексея Александровича Воеводина, генерала КГБ в отставке, который возглавлял в Совете Федерации Комитет по госконтролю за органами внешней разведки. Сенатор был жестким человеком. Если его и интересовало чье-то мнение, то без ссылок на тех же аналитиков или прогнозистов. Так что с «универсала» Козырина спрос был двойной.
В голове Виталия начал вызревать план. Он мог бы назвать это вдохновением; он черпал официальные и неофициальные строки откуда-то «сверху», они тесно переплетались и с похожими словами из донесения секретного агента («легальные и нелегальные источники финансирования»), и с родственными определениями из полномочий органов внешней разведки:
Окончательно это звучало так: для достижения цели все средства хороши.
Очень кстати Виталий вспомнил еще об одном донесении Турка, которое осталось без внимания, а сейчас все они связались воедино и представляли собой этакую бумажную кувалду. И голова, по которой ею можно заехать, уже приобретала знакомые черты.
Где же это донесение? Оно не представляло особой секретности, и скорее всего подполковник положил его в папку за... кажется, июнь или июль 2002 года.
Да, так и есть. В домашнем сейфе Виталий нашел папку и извлек из нее рядовое донесение Турка Петрову. Частенько агенты не добывают информацию, а берут ее из открытых источников — газет, журналов, Интернета (такая информация переваливает за 90 процентов). Главное — видимость работы. За это их не поощряют, но и не выговаривают — все так делают, даже в центральных аппаратах разведки.
Вот это сообщение.
Остальное неинтересно, важно лишь начало — все о том же финансировании нефтяными шейхами.
Отключив все телефоны и наплевав на то, что в это время его ждут на плановом совещании Комитета в Совете Федераций, подполковник ФСБ всего за пару часов набросал в голове план предстоящей операции. А она состоится — в этом Виталий был уверен на сто процентов. Он не забегал вперед, ему не придется долго убеждать сенатора, посвященного в пучину тайных спецопераций органов внешней разведки. Сенатор еще не перестал глушить шампанское ведрами, и слово «риск» для него было таким же привычным, как дорогое любимое пойло.
Тем более такие операции, созревшие сразу, словно по повелению свыше, принимаются без единой поправки и почти всегда имеют успех.
И все же Козырин слегка преувеличил свою значимость. На момент получения секретной информации от разведчика Петрова у него имелся материал, чтобы «соединить несоединимое». И этого умения у него было не отнять.
Первое, что он сделал, — это встретился с Петровым у кинотеатра «Экран» и всеми правдами и неправдами уговорил агента придержать бумаги.
— На какой срок? — услышал Виталий недовольный вопрос Николая, полноватого человека лет сорока, с венчиком седоватых волос вокруг лысины. Совсем недавно он скрывал ее, зачесывая волосы от уха до уха, но неожиданно сменил имидж. На юго-восток Москвы он приехал на сером «Рено».
На какой срок — подполковник пока не знал. И вообще он второй раз за день поймал себя на мысли, что торопится. У него не было, пожалуй, самого главного: боевой единицы, способной реализовать его идеи. Аппетит приходит во время еды. Возможно, что-то проклюнется в ходе подготовки. А начало уже положено; и трудно наступить на горло своей песне.
— Ты знаешь секретные счета разведки ВМФ? — спросил Виталий.
— Нет. На то они и секретные, — лаконично ответил собеседник.
— А подставные фирмы?
Петров, одетый в слегка помятый светло-коричневый костюм и таких же тонов полосатый галстук, на минуту задумался.
— Еще будучи 2-м Главным управлением Морского Генерального штаба, а позже разведуправлением Главного штаба ВМС, военно-морская разведка занималась левыми поставками вооружения — в основном в Индию, Вьетнам, Северную Корею. Под своей «крышей» она открыла за рубежом подставные фирмы, через которые отмывались деньги. После распада Союза незаконные поставки оружия прекратились, закрылись фирмы — кроме одной. Не исключено, что через нее нынешний разведупр время от времени проводит кое-какие финансовые операции. Но я об этом ничего не знаю.
— Что это за фирма?
— Теперь это консультационно-адвокатская фирма Bombay Consulting Pvt. Ltd.
— В Индии?
— Бомбей, насколько я знаю, до сих пор находится в Индии.
— Возможно доказать ее «родство» с папашей — морским разведупром?
— Доказать кому? Только специалисты поймут друг друга.
— Например?
— Например, я и ты. Неважно, колбасу мы варим, занимаемся промышленным шпионажем или работаем на одном компьютере. Просто ты замечаешь, что в твое отсутствие кто-то работал на компьютере, зная, что пользователей всего двое.
— Можно сделать так, чтобы эта фирма выставила
— На основании чего? Нужен договор.
— А просто перевести деньги можно?
— Можно. Но их вернут обратно как ошибочно перечисленные.
— А если к тому времени счет фирмы будет закрыт?
— Если фирма переводит деньги и закрывает счет, банк деньги не возвращает и они остаются у фирмы, которая получила деньги, — уверенно ответил Петров, наверняка зная, что в банковских операциях Козырин разбирается не хуже. «Пытается размышлять? — спросил он себя. — Освежает память?» — Договор в этом случае необязателен, — закончил он.
— Хорошо. Достань мне банковские реквизиты индийской компании. Погоди, Николай, — остановил агента Виталий, — у меня еще вопрос: ты веришь, что на «Мавритании» соберутся главы террористических организаций?
Петров покачал головой.
— От Турка всегда приходила качественная информация, и в этот раз у меня нет причин не доверять ему. «Саммит» состоится — это точно. Но террористические организации будут представлять адепты, если хочешь, их руководителей. Люди не большие и не маленькие. Возможно, «авторы» громких терактов, чьи имена на слуху.
— А спонсоры?
— Финансисты в отличие от террористов стараются не передоверять свои дела третьим лицам, — веско изрек Петров. — Возьми хотя бы наших и посчитай, сколько времени они проводят в полетах. Они не сидят на месте. Впрочем, о чем я говорю. Ты сам все прекрасно понимаешь.
2
Алексей Воеводин объявил об окончании планового заседания Комитета Совфеда по госконтролю за органами ВР и поднялся из-за стола. Из постоянных членов сенатского комитета лишь двое неторопливо складывали в кейсы рабочие бумаги, остальные поспешили по своим делам.
Лысоватый, с массивными надбровными дугами, нависшими над серыми глазами с рыжими крапинами, сенатор был небольшого роста и все же сутулился. Особенно заметно это проявлялось, когда Алексей Александрович садился и его голова, сидящая на подвижной шее, словно уходила в плечи.
Оставшись один на один со своими мыслями, Воеводин надел пиджак и прошелся по просторному кабинету. Оказавшись у окна, он повернулся, скрестив на груди руки, и посмотрел на свое рабочее место как бы со стороны. На миг показалось, что за громоздкой спинкой кожаного кресла кто-то сидит, наблюдая заставку на мониторе ноутбука: там среди воздушных пузырьков, камней и кораллов плавали тропические рыбки.
Сенатор перевел взгляд на ряд телефонных аппаратов, стоящих на отдельном столике. По одному из них — желтоватому, словно бивни старого слона, — он мог напрямую соединиться с председателем Верхней палаты, по другому — лично с шефом ФСБ. Два других имели обычные городские номера. Но ни один из них не годился для чрезвычайно важного и секретного разговора.
Сенатор, стоявший во главе государственного контролирующего органа, не без оснований боялся прослушки со стороны ФСБ; там «слушают» всех, включая премьер-министра. Он был не властен поставить крест на той или иной акции — на то имелись другие методы и средства: поднять шумиху вокруг острого вопроса в прессе и тем самым добиться нужного резонанса; наконец, высказать свои соображения и аргументированно подтвердить точку зрения Комитета человеку, который управлял органами внешней разведки, — президенту страны. Но то — крайний случай, к нему сенатор не прибегал ни разу.
И сегодняшний вопрос, обсуждаемый на Комитете, ему в Кремле не решить. Равно как и через СМИ, от которых только сегодня сенатор получил двенадцать заявок на интервью. Остается третий, самый надежный, хотя и рискованный, и затратный метод.
А деньги таяли. Расходы многократно превосходили доходы. Можно продержаться на плаву год, от силы — два. А впереди борьба — по большому счету, финансовая — за кресло в Верхней палате парламента.
Поделиться книгой: