— Где вы живете?

— По другую сторону Главной автомагистрали, на Сикаморской дороге.

— Не могли бы вы показать нам на карте? Пожалуйста, поставьте крестик и обведите его кружком.

Свидетельница подошла к карте, поставила крестик и обвела его кружком.

— Теперь я хочу, чтобы вспомнили поздний вечер девятнадцатого сентября текущего года и раннее утро двадцатого. Вы проезжали по автомагистрали в то время?

— Утром двадцатого — ранним утром. Да, сэр.

— В какое время?

— Где-то между нулем тридцатью и половиной второго утра.

— То есть ночью?

— Да, сэр.

— В каком направлении вы ехали?

— На запад по Сикаморской дороге. Приближалась к улице Честнат с востока.

— Вы заметили что-нибудь необычное в то время?

— Да, сэр. Машина впереди меня двигалась странно и беспорядочно.

— Вы не могли бы подробнее описать манеру движения той автомашины?

— Ее бросало из стороны в сторону, она пересекала центральную линию и переходила на встречную полосу, затем снова возвращалась на правую полосу, а потом съезжала на обочину.

— Вы идентифицировали машину?

— Да, я записала ее номер.

— Что вы сделали потом?

— Я ехала позади какое-то время, а в том месте, где дорога расширяется, я проскочила вперед мимо нее — это примерно в четырех пятых пути до Главной автомагистрали.

— Вы использовали слово «проскочила». Что вы имели в виду?

— При первой же возможности обогнать идущую впереди машину, я увеличила скорость и сделала это. Мне не хотелось, чтобы я врезалась в нее, если бы водитель внезапно затормозил.

— Я возражаю против объяснений, касающихся причины, почему она обогнала ту машину, — заявил Хоуланд, — и требую вычеркнуть их из протокола.

— Они будут вычеркнуты, — постановил судья Кадвелл.

— Что вы сделали после того, как обогнали ту машину? — спросил обвинитель?

— Вернулась домой и легла спать.

— Я имел в виду сразу же после того, как вы ее обогнали. Вы что-нибудь сделали?

— Посмотрела в зеркало заднего обзора.

— И что вы увидели, если вообще что-нибудь увидели?

— Я заметила, как машину занесло налево, затем снова направо, внезапно что-то черное мелькнуло перед фарами и на мгновение, как мне показалось, правая передняя фара погасла.

— Вам показалось?

— Затем она снова загорелась.

— И это произошло на Сикаморской дороге, на участке между улицей Честнат и Главной автомагистралью?

— Да, сэр.

— И именно там вы видели, как свет на мгновение погас, а потом снова зажегся?

— Да, сэр.

— В тот момент вы смотрели в зеркало заднего обзора?

— Да, сэр.

— А вы знали в то время, почему, как вам показалось, свет на мгновение погас, а потом снова зажегся?

— Тогда не знала, теперь знаю.

— Почему?

— Я возражаю на основании того, что для ответа на поставленный вопрос требуется вывод свидетельницы, — заявил Хоуланд. — Вопрос спорный.

— Возражение принимается. Свидетельница может давать показания только о том, что видела, — сказал судья Кадвелл.

— Но, Ваша Честь, она, несомненно, имеет право интерпретировать то, что видит, — заметил обвинитель.

Судья Кадвелл покачал головой.

— Свидетельница может давать показания только о том, что видела, — повторил он. — Интерпретировать их будут присяжные.

Обвинитель помедлил с минуту, а затем сказал:

— Хорошо. Приступайте к перекрестному допросу, мистер Хоуланд.

— Вы записали номер того автомобиля? — спросил адвокат защиты.

— Да.

— В блокнот?

— Да.

— А откуда вы достали блокнот?

— Из своей сумочки.

— Вы вели машину?

— Да.

— С вами вместе кто-нибудь был?

— Нет.

— Вы достали блокнот из сумочки?

— Да.

— И карандаш?

— Не карандаш. Авторучку.

— И записали номер автомашины?

— Да.

— Какой был номер у той машины?

— GMB шестьсот шестьдесят пять.

— У вас с собой этот блокнот?

— Да, сэр.

— Я хотел бы на него посмотреть.

Обвинитель улыбнулся присяжным.

— У нас нет никаких возражений, — сказал он. — Мы с радостью предоставляем этот блокнот для изучения.

Хоуланд подошел к месту дачи свидетельских показаний, взял блокнот, который протянула ему свидетельница, пролистал страницы и заметил:

— В этот блокнот вы вносили самую разную информацию без всякой системы.

— Я не держу в памяти ничего, что можно отметить на бумаге.

— Этот номер — GMB шестьсот шестьдесят пять — последняя запись в блокноте.

— Все правильно.

— Запись сделана двадцатого сентября?

— Где-то в период от нуля часов тридцати минут до половины второго утра двадцатого сентября, — уверенно ответила свидетельница.

— Почему вы не делали никаких записей после этой?

— Потому что, после того, как я прочитала о несчастном случае, я позвонила в полицию. Полицейские забрали у меня блокнот, правда, потом вернули, но предупредили, чтобы я обращалась с ним осторожно, так как это доказательство.

— Понятно, — подчеркнуто вежливо сказал Хоуланд. — А как долго полиция держала блокнот у себя?

— В течение… я не знаю… какое-то время.

— Когда вам его вернули?

— После того, как он находился в полиции, он лежал у окружного прокурора.

— О, значит, полиция передала его окружному прокурору, не так ли?

— Я не знаю. Я знаю, что вернул мне его господин обвинитель.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Сегодня утром? — переспросил Хоуланд тоном, в котором смешивались недоверие, скептицизм и сарказм. — А почему господин обвинитель вернул вам его сегодня утром?

— Чтобы он был у меня в свидетельской ложе.

— Чтобы вы могли заявить, что блокнот у вас с собой?

— Не знаю. Наверное.

— А вы помните номер той машины?

— Конечно. Я же вам назвала его. CMB шестьсот шестьдесят пять.

— Когда вы видели этот номер последний раз?

— Когда минуту назад передавала вам блокнот.

— А до этого?

— Сегодня утром.

— В какое время сегодня утром?

— Около девяти.