– Если это они, то им надо премию дать, – усмехнулся первый. – Никому еще не удавалось так изуродовать бур такой конструкции…

Николай, слушая эти экивоки в свой адрес, попеременно обливался горячим и холодным потом, хотя твердо знал, что ни в чем не виноват. Видимо, что-то генетически холуйское лезло наружу вместе со страхом возможных последствий.

…Наконец из лаборатории вернулись геологи. Выглядели они удрученно и возбужденно одновременно. Некоторое время они подозрительно переглядывались и перемигивались, пока наконец не решились заговорить.

– Вы, это, ну, не знаю даже… – произнес тот, что обладал взъерошенной черной бородой, клочьями торчащей во все стороны. – Вы… Скажите нам одну вещь…

Говоривший замолчал, замялся. Второй, в грязной вязаной шапочке, очевидно, доставшейся ему в наследство еще от деда-таежника-барда, подождал некоторое время, ожидая продолжения речи коллеги, и, не дождавшись, спросил прямо в лоб:

– Вы это с чего нашим элитным буром хотели металлическую стружку снять, а?!

– Что?! – хором воскликнули инженеры и Николай вместе с ними. Прочие члены бригады, что столпились поодаль, удивленно зашушукались, чередуя реплики с кашлем и плевками.

– Повторяю, – устало сказал геолог, – зачем буром, предназначенным для прохождения горных пород, сверлить металл? Тем более такой, который намного прочнее самого бура?

Воцарилось тягостное молчание, которое могло бы перейти в выражение совершенно разных эмоций. Благо, таковые на буровой накопились, а таить в себе чувства суровые труженики Севера привычки не имели.

Но тут под навес, где происходило действо, размеренной походкой вошло несколько незнакомых людей вполне военнообразного вида, разве что без формы и явных признаков оружия. Один из визитеров – с виду самый безобидный и даже хиловатый, в не очень уместных по климату пальто и кепке – подошел прямиком к инженерам, что все еще теребили непонятным образом загубленный бур.

– Так… – устало сказал человек и равнодушно окинул взглядом присутствующих. – Докопались, значит… Ну, что ж… За периметр ни ногой, со всех возьмут подписку…

– Это с какой же стати?! – возмутился Николай. – По какому такому праву – подписку? О чем подписку?!

– По нашему праву, – широко улыбнулся человек и потер друг о дружку замерзшие руки в тонких перчатках. – По человеческому…

Хаммер осмотрел своих бойцов. Он словно пытался найти в них какие-то изъяны, какие-то намеки, что могли бы стать поводом к отказу от выполнения задания.

Потому что он не любил параноидальных приказов. По горькому опыту он знал, что слепое исполнение таковых довольно часто заканчивалось печально. Однако и возражать начальству он привычки не имел.

Вот они все перед ним: остроглазый и юркий, как крыса, Винт; каменнолицый, не понимающий шуток и совершенно безжалостный Академик; надежный, как консервный нож, человек-компьютер Ресет; большой и добродушный с виду, с широким румяным лицом и детскими глазами Чикотило; жилистый и сильный, как гидравлические ножницы, Пресс.

Настоящего имени никого из них он не знал. Как и они – его. Это и не было нужно, потому как никоим образом не влияло на эффективность работы.

В своих людях Хаммер не сомневался. Он сомневался в приказе. Впервые за долгие годы службы. И теперь этот приказ предстояло озвучить бойцам. Он знал, как те могут повести себя в условиях конкретной оперативной или боевой обстановки. Но понятия не имел, что скажут бойцы на то, что было изложено ему в приказе.

– Так, парни, – после долгой паузы сказал наконец Хаммер, – слушай боевую задачу…

Бойцы внимательно, но вместе с тем довольно равнодушно внимали словам командира. Это была работа. Будни. Рутина.

– Задача такая, – продолжил Хаммер. – Есть ориентировка на цель. Цель – мужчина, гражданский, двадцати с небольшим лет. Воинскую службу не проходил, специальными навыками не обладает. Охрана не предполагается, о том, что должен быть устранен, не знает. Дозволены все средства, но поддержки не будет…

Хаммер снова сделал паузу. Бойцы впитали информацию, проанализировали, после чего слегка недоуменно переглянулись.

Первым, конечно, вопросы полез задавать Винт.

– То есть наша цель – пушистый кролик, – констатировал он. – А в чем тогда подвох, командир?

Хаммер удовлетворенно отметил, что ребята бьют прямо в точку. Они никогда не позволят себе расслабиться и пустить дело на самотек – пусть даже целью будут рыбки в аквариуме у глухой старушки.

– Правильно ставишь вопрос, Винт, – сказал Хаммер. – Подвох есть. Это – местонахождение цели.

– Ближний Восток? – немедленно среагировал Ресет.

– Штаты? – недоверчиво предположил Академик.

– Нет, – сказал Хаммер. – Даже не гадайте.

Он осмотрел лица бойцов. На них снова отразилось равнодушное внимание. Что тут скажешь – профи.

– Цель – вне пределов планеты, – сказал Хаммер. – То есть не на Земле…

Бойцы сдержанно переглянулись. И вновь уставились на командира. Можно было не сомневаться: ни у кого из них даже не участился пульс. Чикотило и Пресс за весь разговор даже не шевельнулись.

Хаммер был доволен. С таким отрядом можно работать!

– Как нас доставят на место? – слегка склонив набок голову, поинтересовался Ресет.

Вот это вопрос! Кратко и по существу.

– Никак, – ответил Хаммер. – Будем добираться сами.

Тут все-таки не выдержал Пресс. Он иронично, насколько позволяло красное обветренное лицо, приподнял бровь и глянул на товарищей. На этом его эмоциональный взрыв завершился.

– У нас будет специальное средство доставки, – пояснил Хаммер.

Он положил на стол блестящий металлический кейс, открыл его, набрав нужный код, и достал оттуда нечто, напоминающее рукоятку большого автоматического пистолета.

– Это называется «вариатор», – сказал Хаммер. – Не спрашивайте, откуда он у меня…

– У нас на вооружении такого нет, – неожиданно дерзко заявил Ресет.

И Хаммер воспринял это заявление как должное: если Ресет говорит, что нет такого на вооружении – значит, так оно и есть. Ресет никогда не бросает слов на ветер. А в технических вопросах – он абсолютный авторитет отряда.

– Возможно, – сказал Хаммер, пинком отправляя пустой кейс в угол. – Нам важно только то, что оно работает…

Все, за исключением вахтенных, собрались в кают-компании. В общем-то Бимбо хотел собрать только свое «боевое крыло», но не сумел должным образом сформулировать приказ, и по «громкой связи» прозвучало нечто двусмысленное, отчего народу в тесном помещении набилось, как селедок в банку. («Зеленые» ненавидели проклятых браконьеров-рыбаков, что безжалостно истребляли ценные популяции рыбы, однако же никогда не отказывались от хорошо засоленной селедочки – особенно под популярную на «Ганимеде» русскую водку.)

Надо сказать, что, несмотря на попытку наладить хоть какое-то подобие дисциплины, в стане «зеленых» во всем главенствовал обыкновенный «хипповый» бардак. К тому же ребята порядком подустали после последней экологической акции, когда они на своих резвых резиновых лодках штурмовали почти неприступные буровые вышки скандального концерна «Атлантик-Ойл».

Акция вышла на славу – здоровяки в оранжевых касках от души избивали карабкающихся по тросам и железным лестницам борцов за чистоту окружающей среды – убежденных, но довольно хилых в развитии – и скидывали их в холодные океанские воды. На «зеленых», конечно же, были самые современные гидрокостюмы и спасательные жилеты, но факт остается фактом – кто-то получил перелом, кто-то – сотрясение, а кого, под скорую руку, попросту схватили и после упекли за решетку. Все это было качественно заснято с борта «Ганимеда», а также с арендованного специально для акции старого, но все еще юркого вертолета «ирокез». Сюжет получился – просто конфетка: «Атлантик-Ойл» заплатит немалую неустойку за моральный ущерб, да еще и подвергнется плотному международному давлению, отчего работа концерна как минимум затормозится, а как максимум – будет свернута и вовсе. «Зеленые» могут по праву гордиться очередной победой.

Ведь никому нет никакого дела до того, что финансировала акцию некая нефтяная корпорация «икс» – прямой конкурент «Атлантика». Во всяком случае, он, Бимбо, не будет расстраивать ребят – ведь они уверены в чистоте и бескорыстности своих действий. Зачем им рассказывать об истинных источниках их собственных скромных гонораров. Пусть и дальше считают, что все их многочисленное и недешевое оборудование куплено на благотворительные взносы и пожертвования обществ любителей диких зверюшек…

…Бимбо непроизвольно поморщился: с началом собрания в кают-компании мгновенно установился тяжелый запах немытых тел и нестиранных носков. «Зеленые» очень болели за экологию планеты, но почему-то сами страсть как не любили мыться, бриться и чистить зубы. Может, в этом выражался их протест против давления цивилизации? А может, это просто увлеченность своим делом, которая не оставляла времени на подобные мелочи? Активисты лучше устроят еще один диспут на тему свободного мира, антиглобализма и грядущей экологической катастрофы, чем лишний раз постригутся или надраят палубу. Черт их знает – может, им просто живущих на них инфузорий жалко…

Тем не менее активисты смотрели на него жадными глазами, дышали пивными парами и бодро похлопывали друг друга по плечам. Некоторые втихаря тискали активисток.

– Ребята, – заговорил наконец Бимбо, – нам с вами предстоит новая миссия. На этот раз задача стоит очень серьезная, а от ее выполнения зависит не просто защита окружающей среды от варварского разграбления международными корпорациями, но и само существование жизни на нашей маленькой хрупкой планете…

Бимбо умел говорить убедительно. Он не один год работал преподавателем прикладной психологии в колледже, а затем участвовал в качестве специалиста по общественным связям в многочисленных предвыборных кампаниях, пока его не заприметило руководство «зеленых». Конечно, не то руководство, которое для всего мира олицетворял созданный им из самого себя образ увлеченного шизофреника, а настоящее, теневое руководство, которое смотрело на «зеленых» если как не на совсем законченных придурков, то, во всяком случае, как на удобный инструмент для извлечения дохода. И дохода немалого.

Бимбо провернул с помощью своих подопечных немало финансово удачных операций, вперемешку с «бескорыстными», необходимыми для отвода глаз, а порою и совершенно идиотскими, надолго приводящими в замешательство его самого. Руководство очень ценило своего официального представителя. А потому к последнему заданию следовало относиться очень серьезно, несмотря на кажущуюся (а может, и реальную) бредовость поставленных задач.

– …Ой, мамочки! – схватилась за пухлые прыщавые щечки Марша – ярая активистка, биолог-практикант, а заодно убежденная вегетарианка и сладкоежка. – Даже страшно вас слушать! Неужели русские опять слили в океан ядерные отходы?! Ой-ей-ей…

– Если бы, сахарная моя, – мягко отозвался Бимбо, с отвращением разглядывая изрядно затасканный свитер на полной фигуре и толстые линзы очков. – Все гораздо печальнее, а главное – намного опаснее для нас, как идейных и справедливых борцов с убийцами растений и животных…

– Настоящая экологическая катастрофа? – теребя бородавку на тощей шее, поинтересовался Ники. – Действительно глобальная? А где? И почему тогда спутник молчит?

Бимбо ласково улыбнулся этому долговязому патлатому зануде, очень похожему на позднего Джона Леннона. Если бы про это сходство тому никто не напоминал, то, возможно, и не пришлось бы чуть ли не ежедневно слушать его бесконечные сопливые баллады, исполняемые козлиным голосом под вечно расстроенную гитару. Самое удивительное, что среди «зеленых» по всему миру творчество Ники было невероятно популярно – особенно среди таких вот прыщавых толстушек. Песенки тиражировались по Интернету и бесплатно распространялись на самодельных дисках, что казалось Бимбо весьма удивительным делом с точки зрения его представлений о пиаре.

– Все, все расскажу, – пообещал Бимбо. – Только одно «но»: эта миссия впервые в нашей деятельности будет секретной…

Активисты зашушукались и беспокойно зашевелились. Оно и понятно – многие из них уже пупок надорвали в своей борьбе за свободу распространения информации. И теперь всякое упоминание о секретности вызывало у них приступы нездоровой агрессивности.

– Секретность – только на первом этапе, – поспешил заверить собравшихся Бимбо. – Иначе нам могут помешать. А потом, разумеется, полное освещение и разоблачение…

С этими «зелеными» надо поаккуратнее, напомнил себе Бимбо. Ради спасения редкой лягушки они способны насмерть избить человека, сжечь тонны воздуха, ядовитой солярки и авиационного бензина, а также цинично отравить пруд вместе со всеми рыбами и жабами на вилле у того, кого считают виновником в экологических злодеяниях.

– Я попрошу остаться только представителей боевого крыла, – сказал Бимбо.

Кают-компания тревожно загудела. И Бимбо понял, что без компромисса не обойтись.

– А также я прошу остаться биолога и географа. Марша, Ники, садитесь ближе.

Когда в помещении стало просторнее и светлее, а воздух – несколько чище, Бимбо подтащил к себе портфельчик искусно состаренной кожи.

Если бы его подчиненные знали, сколько стоит этот убогий на вид саквояж, они, очевидно, впали бы в ступор. Приходилось строго держать имидж полусумасшедшего энтузиаста. Потому и дорогую швейцарскую оправу очков пришлось ободрать напильником и перетянуть кусочком изоленты.

Но теперь Бимбо надеялся покончить с этой двойной жизнью. Последнее задание обещало ему неплохие дивиденды с последующим почетным выходом на покой.

Однако ему самому с трудом представлялось, что же может встретиться на этом пути. Потому впереди снова должны были идти эти восторженные недоумки.

Из обшарпанного портфельчика Бимбо извлек тяжелый металлический предмет – что-то вроде джойстика для компьютерных игр.

– Вот, – зловещим голосом произнес он. – Вот оно – свидетельство самого гнусного в истории заговора против жизни на планете Земля…

– …Вот так, – закончила Лара и положила перед Крамером зловещего вида предмет – словно отломанное основание серебряного распятия…

– По-вашему, выходит, они хотят погубить все, созданное на Земле Творцом… – бесцветно произнес Крамер и взял в дрожащие руки то, что передала ему девушка.

А она блудница… Наверняка блудница… Только какое это имеет значение перед грядущим Апокалипсисом? В конце концов Священное Писание знает и раскаявшихся блудниц. Да, знает…

– А вы… пойдете с нами? – осторожно спросил Крамер, жадно пожирая глазами великолепное тело Лары. Он изо всех сил боролся с греховными позывами истощенной плоти, но красота девушки была чуть ли не сильнее его веры…

А может, она и была прислана ему во искушение? Может быть, дьявольские силы как раз на ее стороне? Может, его просто ослепила ее красота?

Крамеру хотелось верить, что Лару послали ангелы. Все-таки это было куда приятнее. И удобнее.

«Этой ночью придется как следует помолиться», – закатив глаза, убеждал себя Крамер.

– Нет, нет, – покачала головой Лара и грустно улыбнулась. – Я уже выполнила свою миссию – сообщила вам все, что знаю о темных силах, угрожающих людям и их вере. Теперь дело за вами. Найдите их и… сами решайте, что с ними делать…

– Мы найдем их, – заверил Крамер, и глаза его недобро сверкнули. – Найдем и наставим на путь истинный. Или уничтожим – возьмем грех на душу во имя нашей веры… Только вы уж не исчезайте совсем… Телефончик хотя бы оставьте…

Крамер сглотнул. Его душу и плоть на части разрывали демоны. Слишком уж прекрасны были эти глаза, губы, шея, эта грудь, эти ноги…

– Я сама найду вас, когда будет нужно, – дипломатично отозвалась Лара. – Только помните: все, что вы делаете, – это ваша собственная инициатива.

– Формально так и есть, – раздался голос молчаливо сидевшего до этого человека в старомодных нарукавниках. – Мы просто донесли до вас некую информацию. Как ее интерпретировать – это ваше личное дело. В Галактике – полнейшая свобода совести и убеждений.

– Да-да, – рассеянно кивнул Крамер, продолжая пялиться в ложбинку меж искусно задрапированных грудей.

– Поскольку наряду со свободой и уважением чужих убеждений в Галактике установлена также и совершеннейшая свобода на отстаивание собственных убеждений, – продолжил человек в нарукавниках, – мы сообщили данную информацию также вашим соплеменникам с иными воззрениями. На тот случай, если ваши собственные представления о справедливости окажутся для вас же самих летальными там, вне вашей… хм… планеты. Видите ли, Галактика большая, пестрая, взглядов в ней много, и мы хотим подстраховаться.

– М-м? – непонимающе отозвался Крамер и кивнул. – Да, да, конечно…

– Поскольку мы просто делимся с вами информацией, – продолжила Лара, – то не можем финансировать ваши действия. Чтобы не было подозрений в заинтересованности. Поэтому не удивляйтесь, если случайно на счета вашей общины кто-нибудь перечислит некую сумму добровольных пожертвований…

– Это лишнее, – сурово сказал Крамер, с трудом подняв взгляд на уровень лица визитерши. – Мы будем действовать исключительно в интересах веры…

– Вот и прекрасно! – улыбнулась Лара и исчезла. Мигом – так, как и появилась здесь вместе со своим скучным спутником.

Крамер сидел неудовлетворенный и злой. Он уже понял, что молитвой не сможет забить в себе то животное и злобное, что всплыло в нем вдруг с появлением этой чудесной женщины.

– А ну, братья! – завопил он во весь голос, распахнув узкое окно молельного дома. – Подите все сюда! Помолимся – нам предстоит тяжелый поход. Это будет самый настоящий крестовый поход к звездам…

Ослепительной красоты девушка стояла посреди многолюдной московской улицы. Потоки людей шли навстречу друг другу, проникая во встречные, образуя водовороты, стремнины и омуты. Но все замедляли шаг и старательно обходили тонкую и слишком совершенную фигурку. Только дорогие машины притормаживали у края тротуара, некоторое время двигались в нерешительности и снова уносились вперед, как бы чувствуя – она слишком хороша даже для спортивного «мерседеса».

Лара со сдержанным удивлением оглядывала окрестности.

– Надо же, – произнесла наконец она, – такая активность на этой помойке… Просто удивительно…

– Так, может, оставим этот болид в покое? – нерешительно произнес немолодой человек в старомодных нарукавниках. – Будет с вас этих болидов. Это же хлам и лишние хлопоты…

– Нет уж, – лицо девушки вдруг перекосила гримаса, доказывающая, что и эта красотка – тоже существо биологического происхождения, а вовсе не бесплотная небожительница. – Я бы, может, и плюнула на это… Но раз уж сюда влезла эта сучка… Теперь я просто обязана показать проклятой стерве! В гонки ей захотелось, мымре… Я ей покажу ее место, тупой безродной грязнуле!

– Несомненно, – дипломатично согласился нотариус.

Словно проткнув невидимый кокон из окружившей Лару полосы отчуждения, к ней подошли двое молодых людей опрятной наружности с очень честными и светлыми глазами.