– Неужели вы не любите кисочек? – спросила Холли, широко раскрыв глаза.

Клэр метнула на нее пронзительный взгляд. Алита поперхнулась апельсиновым соком.

Лицо Холли было нарочито бессмысленным.

– Что-то в вас наводит меня на мысль, что вы любите кошек. Мне кажется, вы таким образом... – Холли не закончила фразу.

– Простите, – бросила Клэр и отвернулась, приветствуя Ролло Дернинга и бормоча при этом что-то насчет "пластиковых кукляшек, у которых выдуло мозги".

Холли стояла одна и глядела на Клэр с Ролло. Его руки находились в постоянном движении: рубили воздух, трогали рукав Клэр, тряслись. "Какой наивный", – подумала Холли. Она уловила кусок разговора: "Сельская честь". В четверг".

Руки Ролло наконец угомонились, Клэр посмотрела через плечо на Холли и коснулась рукава Ролло. Холли удивилась тому, какую большую роль сыграла ее реплика с "кисками" для Ролло.

Подали омлет, слегка припудренный икрой низкого сорта. Холли положила пол-ложки на лиможское блюдце, рядом – маслянистый ломтик копченой семги и парочку черных маслин.

Клэр с удовольствием играла роль хозяйки.

– Вы должны помнить Ролло по вечеринке в бассейне, – говорила она Алите. – Дернинг был когда-то простым ученым, теперь он птица высокого полета: работает в "Пластикорпе". – Затем блондинка повернулась и указала на группку Эльспетов. – Рэндольф, оттуда же. А это – Алита... – Но Алита в этот момент увидела Бэрра Карпатьяна и тут же развернулась на сто восемьдесят градусов.

"Двое мужчин, которых избегает темноволосая и экзотическая женщина? – Холли была озадачена. – Неужели здесь каждый мужчина успел проявить себя с дурной стороны?"

Клэр схватила Бэрра за руку и потащила его к Эльспетам.

– Бэрр у нас в отставке, – говорила она торопливо. – Он большой человек на денежном рынке. Поздно начал, зато теперь такой ухарь. То есть, в смысле.. Ну, вы меня поняли.

Холли с удовольствием наблюдала неприступную холодность, с которой Эльспет встречает усилия заискивающей перед ними хозяйки.

– Я полагал, что денежный рынок – забава для молодых людей, – наконец фыркнул Рэндольф Эльспет.

– Так и есть, – подтвердил Бэрр. – Все считали, что я староват для этого дела. Мне просто повезло. – Он повернулся к хозяйке. – Как это вам удается, Клэр, быть такой осведомленной в частных делах каждого? – Ну, для нас, людей из средств массовой.. Информация – наша профессия, как вы знаете.

– Я так и понял, – заметил Бэрр холодно.

Холли ухмыльнулась. Плоховато идут дела у хозяйки. Тем лучше для Холли.

Широкая спина Бэрра почти заслонила Клэр от всей группы. Рэндольф направился к Алите. Джейн Эльспет незаметно двигалась к Бэрру поближе. Глаза ее округлились, губы приоткрылись. Внимание Холли переключилось туда, где Рэндольф припер к стене Алиту. Мужчина довольно улыбался, зато маленькая женщина хмурилась. Холли показалось, что она услышала что-то про "Домино".

"Чудак на чудаке", – подумала .Холли. Она искала глазами обещанных Клэр журналистов. Ни одного знакомого. Это хорошо. Меньше всего Холли хотелось, чтобы пересекались круги ее профессиональных и личных знакомых.

Джейн Эльспет придвинулась еще ближе к Бэрру. Ее полные бедра нацелились на пожилого мужчину. Холли подумала, уж не пора ли спасать мужика, но решила, что тот достаточно стар, искушен и уравновешен, чтобы позаботиться о себе. Это она хорошо сказала о нем: "уравновешен". Жаль, мужчинам, похоже, не дано достигнуть безмятежности, пока не отлетит юность.

Чья-то рука потянула за руку Холли. Клэр натянула на лицо лукавую улыбочку.

– Помните нашего домоуправителя, – спросила она, – мистера Тричера? Сирила?

Холли протянула коротышке кончики пальцев: " Еще бы! Отвратительный тип".

Ее взгляд поймал поверх плеча Тричера плечо Карпатьяна. Бэрр взглянул на Холли и увидел в ее взгляде нечто неожиданное: будто кто-то нарисовал зрачки в глазах Анны-сиротки<Популярный персонаж комиксов, рисовался с огромными пустыми глазами. – Прим. пер.> и тут же их стер.

Бэрр вновь переключился на Джейн Эльспет. Женщина что-то говорила о фильме, который она смотрела вчера вечером.

– Вампиры? – Он схватил нить. – Вы любите такие вещи?

– Я думаю, это – чисто женское, – ответила Джейн. – Высокий, черноволосый, таинственный, могучий, зловещий. Немного на вас похож! – Она чуть хохотнула и посмотрела Бэрру прямо в глаза. – Возможно, это лишь мое восприятие. – Ее палец забрел в ямку на его шее. – Я исключительно чувствительна.. по этой части.

"О Боже, – думал Бэрр, – лучше б этот Рэндольф поменьше думал о своем сердце в этот вечер, а последил бы за женой, а то она изнасилует какого-нибудь рассыльного. Или обвинит его в изнасиловании".

– А как насчет зомби или упырей? – спросил он громко. – Вы воспринимаете их как секс-объекты?

Джейн отступила на полшага.

– Я думала, вы поняли. – Женщина приблизилась вновь.

Карпатьян развернулся, раскрывая пространство между ними, выпуская интим.

Хэрри Сэйлия, держа левую руку в кармане, склонился со скучающей миной к книжным полкам. Джон Холл склонился с другой стороны. Бэрр искал, с кем хотя бы встретиться взглядом. Все напрасно. Спасения ждать неоткуда.

– Ты волнуешь меня, – выпалила Джейн, терзая ворот платья. – Правда! – Женщина ждала его реакции. Однако реакции не последовало. Так у Бэрра уже бывало. Несколько минут разговора с женщиной, и вдруг ни с того ни с сего собеседница пускается в словесные игры со всякого рода подтекстами, Бэрр так и не нашел иной тактики борьбы с этим, только стремительное отступление. Джейн ставила Карпатьяна в положение, когда он обязан как-то ответить: либо идти на сближение дальше, либо повести себя грубо. Черт бы побрал тех женщин, которым не хватает острых ощущений!

Ждет. Во рту у Бэрра пересохло. Тоненький ручеек пота потек по левому боку.

Рука другой женщины коснулась его руки.

– Мистер Карпатьян? – Это была мать того парня, Рона Эккерман. Бэрр перевел дух.

– Миссис Эккерман! Как же я рад вас видеть!

Джейн Эльспет, протолкнувшись между Бэрром и Роной, направилась в сторону буфета с напитками. Рона выпятила нижнюю губу и откинула упрямую прядку со лба.

– Зовите меня Рона, прошу вас. Чего это она? – Женщина указала подбородком на спину Джейн. Бэрр не нашелся, что ответить.

– Я только хотела еще раз поблагодарить вас, – продолжала Рона, – за то, что вы сделали для Тони. Я вовсе не хотела вам помешать. – Локон снова соскользнул на лоб, женщина вернула его на место ладонью. – Вы произвели на мальчика ТАКОЕ впечатление, Бэрр. Вы ведь не против, если я буду называть вас Бэрром? – Она не оставила паузы на предполагаемый ответ. – У Тони нет – как это называется-то? – модели мужского поведения, "образца для подражания", так что ли?

– Но его отец...

– Слишком занят, дома никогда нет. Эл всегда в движении – занят, занят, занят. Отличный добытчик, все нам достанет, но его совсем не бывает дома. В жизни Тони остается пробел. – Миссис Эккерман опустила глаза, голос ее сделался сиплым. – И в моей.

"А сковородки?" – подумал Бэрр.

– Ну, у меня-то, конечно, дела, – продолжала Рона. – У Тони – модели. Хороший мальчик, имеет свое хобби. У него такой возраст. Начал обращать внимание на девочек. Как раз теперь нужно влияние мужчины. Естественные потребности, желания, советчик..

– Хобби? – переспросил Бэрр, нащупывая менее зыбкую почву. – Вы что-то о моделях говорили? Я сам в некотором роде моделист.

– Да что вы! Потрясающе! Тони будет счастлив как-нибудь к вам зайти. Как и я. Может.. минуточку.. – Рона положила ладонь на руку Бэрра, будто на якорь его сажала. – Тони!

Подросток подошел к матери.

– А?

– Мистер Карпатьян, Бэрр, тоже модели делает. Что скажешь?

– Правда? А что за модели вы делаете, мистер Карпатьян?

– Корабли. Хочешь посмотреть?

– Еще бы!

– А если прямо сейчас?

– А как же ленч? – вмешалась Рона.

– Без нас обойдутся. И вообще, это все не в моем вкусе. А ты как, Тони?

– Я готов, мистер Карпатьян.

– Бэрр, пожалуйста. Сейчас, только поблагодарю хозяйку.

Клэр Сэксони беседовала с Алитой и сверхаккуратным мужчиной, который, как предположил Бэрр, был из журналистской братии. Эти с гостями не смешивались. Если судить по Клэр, единственной их заботой было общение с "важными" и "полезными" людьми.

Поблизости вертелась Холли Колдер.

– Скажем, Честити, – говорила Клэр, – ей ведь мало того, что она делает "как профессионал", она, я слышала, не только мужикам подмахивает.

– Нет, что вы! – запротестовала Холли. – Я видела, как она бегала трусцой с девушками, но она вовсе не подмахивала, хотя и в футболке на голое тело. Они так, подпрыгивали у нее чуть-чуть, и все.

Клэр сощурилась, уголки губ дернулись, она сглотнула, открыла было рот, но закрыла снова.

Бэрр вмешался с прощальными извинениями. Уходя, он склонился к уху Холли:

– Не переигрывай!

На секунду зрачки нарисовались в глазах Анны-сиротки. Это было хорошо. Холли, та Холли, что СО ЗРАЧКАМИ, очень и очень привлекательная женщина.

Тони уставился, покусывая бородавку на большом пальце, на бэрровскую "Викторию".

– Потрясающе! – Это слово он повторил уже в пятый раз.

Бэрр знал, что ему надо делать, хоть под ложечкой и сосало.

– Для того чтобы она стала такой, как сейчас, по требовались годы, – объяснял он, – но теперь уже немного осталось. Поможешь ее закончить?

– Потрясающе! То есть, в смысле.. вы это, правда?..

Нет, не правда. Однако Бэрр сказал:

– Ты можешь мне помочь. Ты имел дело с токарным станком?

– Токарным станком?

– Подними стул повыше. Для начала смотри за моими движениями.

К счастью, латунных стержней было значительно больше, чем требовалось.

Глава 13

Оно страдало. Было три разных голода. Монстру нужна ... свежая теплая плоть. Ему нужно всосать сладкую энергию боли. Ему нужно спариваться и размножаться.

Чудовище высунулось наружу.

Бэрр снова оказался в ловушке под темными толщами воды. На этот раз под дубово-медным днищем "Виктории". Колючая проволока держала его. Он слабел.

Алите не удалось утолить весь темный противоестественный голод отца. Он занялся маленькой сестренкой. Колли выкричала из себя вину и рыдала, убиваясь по своему ребеночку, убитому ею нерожденным. Джейн голодала в предвкушении странного и романтического любовника из сновидения, который, как ей известно, никогда не прорвет тоскливо-серое однообразие ее лет.

Клэр снилось, что пришел тот жуткий день, когда она будет окончательно разоблачена и мир посмеется над ее жалким маленьким даром.

Рона была одна. Одна.

Джон Холл проснулся. Подушечка его большого пальца саднила: гной. Но проснулся он от другого зуда. Постыдного зуда. Собственное тело предавало его, вводило в искушение. На этот раз холодным душем не обойтись.

На этот раз тело надо соответствующим образом наказать. Джон сбросил пижамные штаны. Так. Есть куча рыболовных крючков. Он взял упаковку "восьмерок" с собой в ванную. Что-то будет.

Сидя на краю ванной, парень пощупал гадкий орган между ляжками и зажал вялую кожицу большим и указательным пальцами левой руки. Правая вскрывала на ощупь коробочку с крючками.

Подкрепившись болью разного сорта, Оно продвинулось дальше.

Пандора лежала на спине, уставившись на квадраты лунного сияния на потолке. Время от времени девочка кивала и улыбалась, будто говорила по душам с близким другом внутри. Наконец она соскользнула с кровати и через голову сняла коротенькую ночную рубашку с сердечками. На цыпочках – ноги выгнуты в подъеме – подошла она к окну. Тринадцатью этажами ниже прятался в тени Мемориальный курган. Пандора послала вниз воздушный поцелуй. Лоб прижался к стеклу, тонкие бедра раздвинулись широко, девочка начала себя ласкать. Через некоторое время раздался высокий тихий крик, и ее коленки подогнулись.

Пандора знала, хоть не слышала и не видела, что в соседней спальне из уст ее сестры-близняшки Персефоны крик, адресованный их общему любовнику, вырвался в то же мгновение.

Занималась заря. Оно никак не могло утолить голод. Почти вслепую, почти наугад слало Чудовище мысленные стрелы ослепляющего смятения.

Джеральду Куинну снилось, что у него нет перегородки. А с неразделенными ноздрями каждый вздох закупоривал нос. Он проснулся от того, что задыхается. Свободный угол простыни упал на лицо. Джеральд повернул голову. Подушка сложилась, захватив лицо, начала душить, простыня обвилась вокруг тела, связала руки. Он дергался в конвульсиях. Ноги связаны вместе, но могут еще биться. Мужчина скатился с кровати и с грохотом рухнул на пол. Джеральд извивался и дергался, пока не освободился от смирительных льняных ремней. Пижама промокла от пота. Он глотал воздух.

Как же тесно! Столик у кровати, стул, туалетный столик – все напирает на него. В таком сжатом пространстве он может снова угодить в угрожающие путы постельного белья. Джеральд, лягнув мокрую простыню, перехитрил кровать, вскочил на ноги и перемахнул через нее.

Сбежав из спальни, мужчина рухнул на пол гостиной. Сбившийся в кучу толстый ковер запутывал пальцы, вязал его. Джеральд высвободился с боем и приковылял к балконному окну, нащупал шпингалет. Там, снаружи, воздух чист и свеж. Внизу свобода, там вся эта крадущаяся волокнистая дрянь не сможет схватить его. Пижама шевельнулась на теле. Джеральд сорвал ее и ступил на перила.

Как только началось свободное падение, Чудовище убрало все иллюзии. Джеральд Куинн в одно мгновение полностью пришел в сознание, он теперь четко понимал, что делает и к чему приближается. Прямо под ним ждала украшенная ажурными пиками ограда, окаймляющая подъезд к дому. В отчаянии Джеральд изогнулся в воздухе. Мах ногами искривил траекторию. Теперь он должен миновать смертоносные копья. Аккуратно подстриженный газон несся на него. Джеральд Куйнн ударился о землю негнущимися от ужаса ногами.

В первые доли секунды лодыжки разрушились и осколки косточек ступней превратились в компактный ком с костной мукой. Удар передался через сблокированные коленные суставы бедрам. Бедренные кости, выбитые из тазобедренных суставов, выскочили по обе стороны тела, прорвав мясо до самой талии, и вышли дальше – наружу. Их окровавленные и расщепленные головки пересчитали ребра и врезались под мышки, выбив плечи, отчего руки высоко взмахнули вверх.

Мошонка Джеральда врезалась в дерн. Яички лопнули. Гидростатический удар разорвал пузырь, кишки и селезенку, превратил в порошок печень, сжал и взорвал сердце. Огромный сгусток крови вырвался из-за раскрошенных зубов. Фонтанчики поменьше брызнули из ушей и глазниц.

Но он не чувствовал боли.

Джеральд Куинн был мертв.

Глава 14