— А почему ты хочешь присвоить себе все удовольствия? — ответил вопросом на вопрос Пирр, обнажив зубы в оскале. — Нам всем хочется познать радость проникновения в ее плоть и кровь, насладиться болью и ужасом, с которыми она, одну за другой, будет выдавать нам свои тайны. Ты эгоистичен, Скур. Делиться нужно не только секретами, но и удовольствиями.

— Имейте в виду, я не отказываюсь от сотрудничества, — заявила в отчаянии Хэйзел. — Вам вовсе не обязательно что-то у меня выпытывать, тем паче что многое, тайное для вас, мне неизвестно точно так же. Мы могли бы вместе поискать ответы. Возможно, знай я побольше о вашем прошлом и вашей истинной природе, мне удалось бы предложить вам такие направления поисков, о которых вы даже не задумывались. Не забудьте, что я прошла через Лабиринт и соприкасалась с силами, о которых у вас не имеется даже отдаленного представления. Вы бы удивились, узнав, где я побывала.

Мучительно долгий момент ей казалось, что они на это не клюнут. Со всех сторон на нее взирали холодные, не ведающие сострадания, кроваво-красные глаза. Конечно, Хэйзел блефовала, но надеялась, что Кровавые Наездники об этом не догадаются. На данный момент она ставила перед собой две задачи: оттянуть осуществление кровожадных стремлений Скура и подольше задержаться возле Саммерстоуна. Даже сам вид Камня придавал ей уверенности.

— Расскажите ей то, о чем она просит, — согласился Ламент. — Пусть знает, с кем и с чем она имеет дело.

— Новая точка зрения может оказаться ценной, — промолвил Пирр. — Очень хорошо. Узнай же великую, правдивую и устрашающую историю Кровавых Наездников.

— Ты всегда любил выступать перед публикой, — заметил Скур.

— Некогда мы тоже были людьми, — начал Пирр. — Всего лишь людьми, хотя и обособившимися от человечества. Мы избрали собственный путь развития, более мрачный и изощренный. Во время археологических экспедиций наши представители высадились на планету, впоследствии получившую название Мир вольфлингов, и совершенно случайно обнаружили Лабиринт Безумия. Мы не искали его, возможно, на самом деле это Лабиринт нашел нас. В мире нет места случайностям. Все имеет смысл. Все имеет цель.

Ощутив могущество Великого каменного круга, мы изумились. Но вступать в него опасались. Уже тогда было понятно, что отважившийся проникнуть в Лабиринт Безумия подвергнется необратимым и непредсказуемым изменениям. Претерпев, сознательно и целеустремленно, существенные биологические изменения, мы стали иными существами. Мы не хотели рисковать достигнутым. Однако долгое, планомерное изучение Лабиринта Безумия с помощью наших высочайших методов принесло результаты, пробудившие наши аппетиты. Конечно, проводя столько времени рядом с Кругом, мы, так или иначе, менялись, становясь чем-то большим, чем были ранее. Мы не всегда выглядели так, как сейчас.

Менялись наши тела, менялось и наше сознание. Перед нами открывались новые, широчайшие перспективы. К тому времени слух о нашей находке уже достиг тогдашнего императора. Чтобы выиграть время для дальнейших исследований, мы по его пожеланию создали генетически модифицированную расу воителей, тех самых вольфлингов. Но Круг оказывал воздействие и на них. Они стали разумнее и самостоятельнее, чем нужно. Император стал опасаться их и повелел истребить. Как я понимаю, Хэйзел д'Арк, тебе довелось встретиться с последним вольфлингом. Это странное существо. Возможно, бессмертное и наверняка сохраненное Лабиринтом для собственных целей.

После того как вольфлинги взбунтовались, Империя бросила все свои силы на их истребление. Нам не осталось ничего другого, как убраться из их мира. Император не оценил принесенные ему дары и повелел уничтожить и нас. Эвакуироваться пришлось в спешке. Мы смогли захватить с собой всего лишь один камень. Мы бежали, опередив флот вторжения всего на несколько часов. Саммерстоун привел нас сюда, и с тех пор мы живем здесь. Мы редко отлучаемся от него, вдалеке от Камня наши силы убывают, и на нас всей своей мощью обрушивается время. Ты — наша надежда на избавление от этих цепей.

Столетиями мы черпали от Саммерстоуна свою жизненную силу. Все это долгое время мы не прекращали поиска истины всех истин. Мы хотим постичь природу реальности, проникнуть в суть того, что стоит за явлениями и ощущениями. Нам нужны не туманные тени наших несовершенных чувств, а краеугольный камень Бытия, на котором базируется все Сущее. Спору нет, появление экстрасенсов открыло новые способы постижения реальности. Но вы, люди Лабиринта, потенциально способны видеть, чувствовать и знать гораздо больше. И ты поможешь нам узнать это.

— Ты меня запутал, — сказала Хэйзел. — Выходит, вас интересует, что находится там, за пределами известной нам вселенной? Небеса, ад и все прочее?

— Это не более чем частности, некие грани истинной сути вселенной, — ответил Скур. — Мы хотим увидеть и постичь изначальную реальность, сорвать прочь завесу и получить ответы на все вопросы. Тогда мы станем богами. Это наша судьба.

— Похоже, вы тут все умом тронулись, — промолвила Хэйзел. — Прошу прощения, не хочу никого обидеть, но звучит это как полный бред. Каким, черт возьми, образом могу я помочь вам в таком деле?

— Дело в том, — пояснил Скур, — что когда ты и другие прошли через Лабиринт Безумия, мы, здесь, это ощутили. Ваше преображение затронуло весь окружающий мир. Это похоже на круги от камня, брошенного в центр реальности. Тогда и было решено захватить одного из вас для изучения. Ты показалась наиболее легкой добычей, тем паче один из твоих талантов нас просто потряс. Твоя способность управлять версиями самой себя дает нам возможность получить неисчерпаемый запас людей Лабиринта для экспериментов. Мы пытались клонировать себя, но, похоже, сама природа этого места препятствует этому. Таким образом, ты — ответ на все наши вопросы.

— Кто-то приближается, — произнесла одна из отсеченных человеческих голов, и все Кровавые Наездники насторожились.

— В каком смысле «приближается»? — уточнил Скур. — Что значит «кто-то»? Никто не может попасть сюда без нашего разрешения. Кто вообще может явиться в это место?

— Охотник за Смертью, — ответила отсеченная голова, и другие живые компьютеры, подхватив это имя, принялись повторять его на все лады, пока Скур сердитым взмахом руки не отключил их.

— Он скоро будет здесь, — сказала первая голова.

— Скоро, — прошептали в унисон остальные головы и умолкли.

— Еще один преображенный Лабиринтом для наших экспериментов, — промолвил Ламент. — Фортуна нам улыбается.

— Глупец! — рявкнул Пирр. — Это же Охотник за Смертью! Он подорвал Империю, а если ему удалось найти путь сюда, значит, его могущество превосходит наши наихудшие предположения. Его необходимо остановить, прежде чем он доберется до Хэйзел д'Арк. Кто знает, какие возможности они обретут, оказавшись вместе, да еще рядом с Саммерстоуном?

Он повернулся и сердито уставился на Скура:

— Забери ее. Сломай. Вырви из нее все секреты раньше, чем явится Охотник за Смертью. Делай все, что необходимо!

— Этим я и собирался заняться, — ответил Скур. — Надеюсь, теперь мне не станут мешать.

— Мы позаботимся об этом, — пообещал Пирр. — Но смотри, не подведи нас!

— Идем, — сказал Скур Хэйзел. — Вернемся в мою лабораторию и начнем наши исследования. Тебе предстоит увлекательное путешествие в мир страданий.

Хэйзел вырывалась и отбивалась изо всех сил, но для того, чтобы ослабить хватку безголовых стражей, ее усилий было явно недостаточно.

Путь к системе Обейя занял у Охотника за Смертью не так уж много времени. Но, оказавшись там, он ничего не обнаружил. Решительно ничего: ни обитаемых планет, ни колоний, ни каких бы то ни было признаков цивилизации. Лишь пустой сектор пространства, отмеченный на звездных картах как система Обейя просто в силу старой традиции. Все сенсоры корабля работали на пределе возможностей, но не фиксировали ни живых существ, ни искусственных сред или сооружений, ни источников энергии. Решительно ничего.

Оуэн откинулся на спинку капитанского кресла и нахмурился. Чтобы добраться с Лакрима Кристи к нужному месту, он использовал возможности гиперпривода на всю катушку и поэтому никак не мог смириться с тем, что проделал этот путь понапрасну.

— Оз, ты уверен, что доставил нас куда надо?

— Я прокладывал маршруты звездных кораблей еще до твоего рождения, — едко заметил ИР. — И, между прочим, предупреждал тебя, что здесь ничего нет, если верить лоциям. Но ты ведь и слушать ничего не хотел. Насколько я могу понять, система Обейя — это то, что мы, навигаторы, называем МИМХЗЧ.

— И что же, черт побери, означает это МИМХЗЧ?

— Мили И Мили Хрен Знает Чего.

— Ох, Оз, знай я, где находится твой системный блок, непременно занялся бы твоим капитальным ремонтом. Неужто ты не понимаешь: нет у нас другой зацепки для, поисков Хэйзел, кроме этого места. Придумай что-нибудь, а? Ты ведь такой сообразительный.

— Возможно, что она мертва, Оуэн.

— Нет, я бы это почувствовал.

Оз помолчал, и, когда наконец заговорил, его тихий голос звучал на удивление нерешительно.

— О системе Обейя существуют предания. Древние предания. Говорят, будто мир Кровавых Наездников не всегда находится там, во всяком случае физически. Будто бы он появляется и исчезает. Иными словами, это такое место, попасть куда могут только они сами, место, которое невозможно обнаружить без их согласия. Правда, ты, Оуэн, это ведь не кто попало. По правде говоря, я никогда по-настоящему не понимал природу твоих сил, но... если однажды ты сумел дотянуться через пространство до этого сокровенного мира, чтобы убить Кровавых Наездников, то попытайся проделать это снова. Вдруг тебе удастся уразуметь, куда нам двигать теперь.

Оуэн закрыл глаза и сосредоточился. На Лакрима Кристи все его способности были низведены до обычного, человеческого уровня. Но с тех пор, как он оказался в системе Обейя, где-то в недрах сознания возникло ощущение, будто к нему возвращается сила. Во всяком случае, теперь ему пусть и с трудом, но удалось добиться того, что ранее не вызывало затруднения: собрать свои мысли и желания в единый, мощный импульс. Он внутренне напрягся, и этот напор сорвал невидимый барьер, как срывают с глаз повязку. Таившаяся в подсознании мощь всколыхнулась, поднялась и позволила ему направить мысль вовне, чтобы зондировать структуру окружающего пространства. Но усилия не были безрезультатными: там, где ни органы чувств, ни приборы не фиксировали никакой физической реальности, определенно что-то находилось. Там и в то же время не там.

Оуэн сконцентрировался и напрягся так, что по лицу его заструился пот. В это время его сознание работало, как отмычка в замке.

И это отчаянное усилие увенчалось успехом. Там, где только что ничего не было, перед «Звездным бродягой» растворилась дверь. Она раскрылась, подобно бутону розы, лепестки которого обволокли корабль и переместили в иную реальность. Потом дверь закрылась и исчезла, так же как и корабль. Не оставив никаких следов.

Оуэн обмяк, он пытался привести мысли в порядок. Вроде бы ничего не изменилось. И вместе с тем изменилось все. Он чувствовал это. Ощущал, что теперь находится совсем в другом месте. Оуэн резко выпрямился: звездный двигатель отключился. Быстрый осмотр приборной панели подтвердил, что корабль больше не находится в движении. Он остановился, чего вообще не могло случиться. Дальнейшее изучение сенсоров ближнего радиуса действия озадачило Оуэна еще больше. «Звездный бродяга» не просто остановился: он не висел в пространстве, а покоился на полу гигантского каменного зала. Приборы указывали на наличие кислородной атмосферы и стандартный уровень тяготения.

Оуэн нахмурился: судя по всему, была задействована некая система телепортации. Это в известном смысле объясняло, как Кровавым Наездникам удалось похитить Хэйзел, но не давало ответа на вопрос, как огромный корабль, вопреки законам физики, остановился без торможения и почему отключился его двигатель.

— Оз? Оз?

— Минуточку, Оуэн. Дай мне прийти в себя. Согласно показаниям всех наших датчиков, мы больше не находимся в обычном пространстве. Фактически я просто не в состоянии вразумительно описать место, где мы находимся. Исходя из данных сенсоров, мы вообще не находимся в каком-либо мире. Это... просто место. Искусственное сооружение, некая структура каменных залов, соединенных бесконечными ветвистыми коридорами. Структура без начала и без конца, самодостаточная, замыкающаяся сама на себя, выпадающая из обычного космоса и не имеющая с ним связи. Короче, от всего этого голова идет кругом.

— Но именно здесь и находится обиталище Кровавых Наездников. Именно сюда они переместили Хэйзел. Я чувствую это. Я ощущаю ее присутствие, причем где-то совсем недалеко. Похоже, мои ментальные способности восстанавливаются.

— Карманная вселенная, пузырек в пространственной ткани, искривление структуры вселенского времени...

— Оз, ты лепечешь какую-то чушь!

— Я знаю! Просто это непонятное место меня чертовски тревожит. Физический космос не может иметь подобных параметров. Это квазипространство сформировано вокруг какого-то источника силы. Но распознать его природу мне не удается.

— Ты прав, — задумался Оуэн, — я тоже чувствую это. Воспринимаю как отдаленный гром. Или свет в бездонном мраке. Что это такое, мне тоже неизвестно, но... но кое-что напоминает мне Лабиринт Безумия.

— А это хорошо или плохо?

— Кто знает, мы ведь в совершенно незнакомом месте. Но тайны и загадки могут подождать: прежде всего нам надо заняться поисками Хэйзел. Проверь окружающую среду на признаки жизни.

— Как всегда, я тебя опередил. Результаты сканирования. .. необычны. Либо природа этого места дает помехи, затрудняющие работу сенсоров, либо жизнь здесь существует как бы на разных уровнях. В том смысле, что некоторые живые объекты являются живыми в большей или меньшей степени, чем другие... В какую чертову дыру мы с тобой попали, Оуэн?

— Хороший вопрос. Если выяснишь, дай мне знать. А пока рассматривай эту «дыру» как вражескую территорию. Я буду искать Хэйзел. Она жива. И, по-моему... ей страшно.

— Погоди, — сказал Оз. — Я улавливаю в коридорах какое-то движение. Признаки жизни появляются и исчезают, как пульсация. Но эти коридоры буквально кишат... чем-то.

— В таком случае, этому «чему-то» лучше не попадаться мне на пути, — заметил Оуэн Охотник за Смертью.

Угроза неминуемого вторжения легендарного Оуэна Охотника за Смертью породила среди Кровавых Наездников раздоры и прямое противостояние. Группировки и фракции вели ожесточенные споры перед Саммерстоуном, а дружины безголовых стражей, улавливая чувства своих господ, сходились во тьме коридоров в ожесточенной схватке. В головах Кровавых Наездников царили ярость и растерянность, ведь до сих пор никто и никогда не проникал в этот мир без их ведома.

Убежище, считавшееся самым надежным, превратилось в ловушку: они не могли убежать оттуда — бежать им было некуда. Одной мысли, что по их тоннелям движется враг, усиленный Лабиринтом, было достаточно, чтобы запаниковали даже самые отважные. Все жаждали спасения, и все, практически одновременно, вдруг осознали, как этого спасения добиться. Именно поэтому отчаянно бились отряды безголовых стражей, стремясь установить контроль над залами и тоннелями. Некоторые проходы и перекрестки уже были загромождены трупами. Скур и Пирр благодаря мощности личных дружин имели несомненное преимущество. Но их многочисленные соперники не уступали. Все уже поняли, что козырная карта в этой смертельной игре — Хэйзел. Тот, кто сумеет завладеть ею, окажется в выигрыше, когда дело дойдет до противостояния с Охотником за Смертью.

Однако Скур не собирался ее отдавать.

Пока Кровавые Наездники вопили, орали, спорили и дрались перед каменным монолитом, Оуэн прорубал себе путь сквозь безголовую толпу, запрудившую коридоры. Стражи, чья слепая ярость подпитывалась находившимися в отдалении хозяевами, ожесточенно сражались друг с другом. Оуэна они не только не воспринимали как врага, но и вовсе не замечали. Дрожь пробирала Охотника за Смертью при виде того, с каким неистовством дрались и убивали друг друга живые машины, кишевшие в тоннелях, словно личинки в открытой ране. Оуэн прорубал через них путь, как дровосек в густом лесу. Стояла ужасающая тишина. Стражи не могли говорить, поэтому дрались в полном молчании. Единственными звуками в коридорах были топот ног, хруст ломавшихся костей да треск разрываемой плоти. Каменные полы и стены были залиты кровью.

Прорубаясь и проталкиваясь сквозь обезумевших бойцов, Оуэн Охотник за Смертью думал, что все это сильно смахивает на самый настоящий ад. Но если все силы ада захотели встать между ним и Хэйзел, то тем хуже для ада.

Хэйзел д'Арк, вновь привязанная ремнями к каталке, находилась в лабораторном каземате Скура. Через шприц, введенный в вену обнаженной руки, в кровь поступал сильнодействующий, ослабляющий волю наркотик. Хэйзел приходилось напрягать последние силы, чтобы сохранить ясность мыслей. Собственное тело казалось ей каким-то далеким, но она не сомневалась, что едва только Скур пустит в ход разложенные перед ним на столе стальные инструменты, это ощущение изменится, причем весьма радикальным образом.

Сейчас он, что-то бубня, завязывал на себе плотный передник, предназначавшийся, вероятно, для защиты от брызжущей крови.

В отчаянии Хэйзел обратилась внутрь себя. Близость к Саммерстоуну пробудила часть ее способностей, но проснувшаяся сила ускользала из ее ментальной хватки. Скур установил вокруг Хэйзел четыре пьедестала с отсеченными головами. Они что-то делали с ее разумом. Она ощущала, как сознание Скура, усиленное Саммер-стоуном и сфокусированное с помощью разумов живых компьютеров, проникает в ее мозг, выискивая секреты, которые она отчаянно пыталась скрыть. Пока ей это удавалось, но с каждым мгновением становилось все труднее: действие наркотиков накладывалось на постоянное присутствие чуждого сознания. Хэйзел уже едва удавалось отличать свои мысли и чувства от посторонних.

Она снова попыталась отвлечь Скура разговором. Было очевидно, что ему нравится обращаться к своим жертвам с поучениями и наставлениями. Он воспринимал это как одно из проявлений своей власти. Но в данном случае его разговорчивость была ей на руку, она помогала сохранить сосредоточенность. К тому же он, увлекшись, мог обронить в разговоре нечто такое, что она смогла бы использовать против него.

— Расскажи мне о капитане Марки, — с трудом произнесла Хэйзел. — Моем старом капитане, командире «Шарда». Интересно, что за сделку заключил этот старый дурень с твоим народом?

— Сначала он был в сговоре с Охотником за Смертью, — сообщил Скур, не отрывая глаз от медных проводков, которые он аккуратно вводил в обнаженное серое вещество одной из голов. — Тебе, полагаю, известно, что отец Оуэна участвовал в заговоре против императрицы... Короче говоря, капитан Марки прибыл в систему Обейя по нашему приглашению. Он был посланцем Артура Охотника за Смертью. Он доставил ответ заговорщиков на предложенные нами условия сотрудничества. Ежегодно нам нужно было десять процентов человеческого материала для опытов. Взамен мы предлагали бунтовщикам воспользоваться нашей способностью к телепортации. Отец нынешнего Охотника за Смертью признал условия справедливыми и принял наши предложения. Очевидно, к тому времени он уже пошел на аналогичную сделку с хайденами. А капитан Марки заключил с нами особое соглашение: он обещал передать нам для опытов часть своей команды, а мы свели его с теми, кто мог помочь его клонлегерскому бизнесу. Поскольку и он, и его экипаж теперь мертвы, мы можем взыскать свою долю только в твоем лице. Вот почему мы явились за тобой. Заметь, первоначально мы и понятия не имели о том, насколько ты можешь быть нам полезна. Мы еще не понимали, как изменил тебя Лабиринт Безумия.

— И вы рисковали навлечь на себя гнев бунтовщиков всего лишь ради того, чтобы заполучить меня?

— Может быть, дело того и не стоило. Но мы должны были настоять на выполнении условий сделки. Людям следовало показать, что принадлежащее нам мы получим — несмотря ни на что. И в этом вопросе не может быть ни малейших послаблений. А сейчас, дорогая Хэйзел, не будем больше отвлекаться. Думаю, мы уже готовы к проведению теста.

Он произвел последнюю манипуляцию с медной проволокой, и четыре отрезанные головы одновременно издали громкий стон. Кольцо психической силы сомкнулось вокруг головы Хэйзел, словно тиски, сжимаясь все сильнее и сильнее, пока ей не показалось, что невыносимое давление вот-вот заставит ее закричать. И в этот миг испещренное шрамами лицо Скура нависло над ней. Она почувствовала, как острая игла ментальной энергии пронизывает ее сознание и подсознание, устремляясь к тому каналу, через который она пыталась дотянуться до источника силы. Хэйзел попыталась закрыть этот канал, но оказалась бессильной против всевозраставшего давления. Все, что ей оставалось, это лежать на проклятой тележке, слабо трепыхаясь в кожаных путах, и с ужасом созерцать появление в каменном каземате еще одной Хэйзел д'Арк.

Эта Хэйзел была одета в роскошные белые меха, а на ее выбритой голове красовалась прядь волос. Не успела она оглядеться, как безглавый страж, шагнув вперед, ударил ее могучим кулаком. Шейные позвонки громко хрустнули. Увидев, как ее копия, обмякнув, оседает на пол, настоящая Хэйзел издала крик бессильной ярости. Скур задумчиво склонился над мертвым телом.

— Грешно изводить впустую такой потенциально полезный объект, но мне требуется тело для вскрытия. Возможно, мне удастся обнаружить какие-либо физиологические изменения, произведенные Лабиринтом. Я не могу рисковать, чтоб проделать то же самое с тобой. Пока не могу. Ну а сейчас, думаю, нам не помешает еще один двойник. Что-нибудь более экзотичное.

Он двинулся назад, к отсеченным головам, а два безголовых слуги куда-то утащили мертвую Хэйзел из поля зрения Хэйзел живой. Ее кулаки сжались с такой силой, что заболели пальцы. Но сделать она не могла ничего, решительно ничего. Мысленная команда Скура вновь пронзила ее сознание, и вместе с вырвавшимся у Хэйзел вскриком боли в помещении материализовался новый двойник. На этот раз Хэйзел была высоченной и худющей, в плотно прилегающем к телу черном комбинезоне. Лицо ее скрывала маска, длинные золотистые волосы подернула седина. На черной ткани комбинезона и маске поблескивали узоры из металлических заклепок. В руках она сжимала причудливой формы метательные звезды, у каждого бедра висел пистолет. Но возможности использовать что-либо из этого арсенала ей не представилось. Стоило ей материализоваться, как двое безголовых стражей, подскочив с обеих сторон, крепко схватили ее за руки. Она молча сопротивлялась, но их хватка была столь сильна, что ее пальцы медленно разжались и метательные звезды упали на каменный пол. Неожиданно вокруг нее возникла шипящая, искрящаяся энергетическая аура, и захваченный врасплох Скур отшатнулся. Возникшее в воздухе силовое поле отбросило от двойника Хэйзел обоих безголовых стражей и швырнуло их на пол. Но Скур уже опомнился. Он взмахнул рукой, и энергетическое поле свернулось, сжав альтернативную Хэйзел. Ее кости громко хрустнули, но она не издала ни звука. Когда сияющий кокон исчез, ее тело бессильно опустилось на пол. Скур, раздраженно пнув труп, проворчал:

— Что ж, такой ошибки я больше не допущу. У двойников, которых я вызову, не будет возможности манипулировать энергией.

Он опустился на колени рядом с трупом и с любопытством потянул за край черного комбинезона:

— Любопытно. Оказывается, этот костюм крепится заклепками прямо к телу. А маска вросла в плоть, словно кожа. Этот комбинезон невозможно снять. Никогда! Хотелось бы мне знать, в чем тут дело.

Неожиданно в его руке появился скальпель, и он умело и привычно стал кромсать прилегающую к телу ткань. Материал оказался прочным, и Скур, что-то пробурчав, полоснул посильнее. Брызнула кровь, но вивисектора это ничуть не смутило. Хэйзел закрыла глаза, чтобы не видеть этого ужаса, и нырнула в глубины собственного сознания. Чтобы не тратить психическую энергию на прямое противодействие наркотику, она позволила зелью овладеть верхним слоем ее сознания и усилила защиту на более глубоких уровнях. Теперь, когда Скур вынудил ее открыть внутренний канал, она быстро нашла ментальную «дверь» туда. Она почувствовала других Хэйзел, толпившихся возле нее и в то же время рассеянных по бескрайнему космосу. Возможно, они просто были эхом ее самой. Где-то там находились и Бонни Бедлам, и Миднайт Блю. Они смутно улавливали ее страдания и недоумевали, почему их еще не призвали. Хэйзел попыталась дотянуться до них, предупредить, но они не услышали ее мысленного зова. Зато сама она, словно издалека, услышала, как отдаются под каменными сводами пронзительные крики, и поняла, что ее копия пришла в себя и оказалась во власти Кровавого Наездника. Хэйзел подхватила этот вопль в глубине своего сознания. Никто не услышал ее, кроме нее самой.

Оуэн Охотник за Смертью прокладывал себе путь сквозь море тел, рубя на куски безголовых стражей, накатывавших на него волна за волной. Теперь они поняли: здесь враг, и, прекратив сражаться между собой, всеми силами старались остановить его. На смену поверженным из боковых проходов выбегали новые и новые недруги, но Оуэну было плевать на их количество. Он уже давно не ощущал подобного прилива сил, хотя даже не прибегал к «спурту». Где-то впереди находился источник колоссальной мощи, некий сверхъестественный артефакт, чуть ранее напомнивший ему о Лабиринте Безумия. И чем ближе к нему оказывался Охотник за Смертью, тем сильнее становился поток вливающейся в него энергии. Он снова чувствовал себя живым, ощущал себя таким, как раньше. Кровь ручьями струилась по холодному каменному полу, а он не потерял и капли.

Коридор был забит безголовыми. Они так стремились добраться до него, что почти спрессовались в единую массу. Потери их не страшили. Узость тоннеля была на руку Охотнику за Смертью. Безголовые не могли напасть на него одновременно. Но Оуэн понимал, что как только он доберется до ближайшего перекрестка, то сразу подвергнется атаке с трех или четырех сторон. Орудуя двуручным мечом и переступая через мертвых, Охотник за Смертью думал о том, как встретить эту угрозу. Его дисраптер был полностью заряжен. Но этакая масса плоти поглотит энергию любого луча прежде, чем тот успеет нанести противнику реальный ущерб. Похоже, у Оуэна оставалась лишь одна возможность прорваться сквозь эту жуткую безголовую рать. Уверенности в том, что у него хватит на это сил, не было, но он должен попытаться. Весь свой путь Оуэн проделал вовсе не для того, чтобы остановиться сейчас, так близко от Хэйзел.

И тут он услышал ее крик. Далекий и в то же время близкий, полный отчаяния. Крик ворвался в его сознание, и больше ничего уже не потребовалось. Оуэн нырнул в себя. Запертая дверь отворилась, и сквозь него хлынула знакомая, пугающая мощь. Мощь переполнила его, выплеснулась наружу, словно он был слишком мал, чтобы ее вместить. Она наполнила окружающее пространство громом, похожим на биение сердца великого, несокрушимого исполина.

Лишенные голов тела застыли перед Оуэном в нерешительности — управлявшие ими сознания уловили пробуждение новой силы. Оуэн мрачно рассмеялся, и его сила устремилась вперед, сметая безголовые тела с пути. Кровавые ошметки разлетались по коридорам, как подхваченный ветром мусор. Охотник за Смертью почувствовал растерянность Кровавых Наездников, находившихся где-то вдали, и угрюмо усмехнулся. Он ринулся вперед по расчищенному тоннелю, перескакивая через трупы или отбрасывая их пинками. Энергетическое поле обволакивало его, словно королевская мантия.

«Держись, Хэйзел! Я здесь!»

Руководствуясь ментальной связью, он устремился к ней, перейдя на бег, не раздумывая ныряя в боковые ответвления и проходы. Сомнений в избранном направлении не было — сознание Хэйзел полыхало вдали, точно огонь маяка. Но когда он оказался у каземата, где ее держали, навстречу ему высыпали уже не безголовые тела, а сами Кровавые Наездники. Забыв о собственных раздорах, они объединились, чтобы остановить чуждую силу, представлявшую собой угрозу для их мира. Необходимость совместно противостоять опасности не возникала у них с незапамятных времен. Но Охотник за Смертью внушал им страх. Они знали: он побывал там, где следовало побывать им. Но они упустили эту возможность, побоявшись вступить в Лабиринт Безумия. И теперь расплачивались за малодушие страхом. Многие из них погибли во время последней атаки Охотника за Смертью. Теперь между ним и Хэйзел стояло сорок семь Кровавых Наездников. Оуэн знал, что им его не остановить. В нем бушевала мощь, схожая с могучей песней, способной убить или свести с ума любого, кто ее услышит.

— Тебе не следует выступать против нас, Охотник за Смертью, — промолвил Пирр. — Твой отец был нашим союзником. Мы заключили с ним договор.

— Я не мой отец, — отозвался Оуэн. — Он мертв, а вместе с ним умер и заключенный им договор. Вы прекрасно знаете, зачем я сюда явился. И мы все понимаем, что нужное мне не будет отдано по доброй воле. Вы воплощаете в себе то, что всегда было мне ненавистно. Безответственную силу, безжалостность и эгоистичное зло. Вы последнее, что осталось от старой Империи. По моему разумению, будет справедливо, если я доведу дело до конца.

— Не будь так самонадеян, Охотник за Смертью, — прозвучал скрипучий, шелестящий голос Пирра. — Мы старше, чем ты можешь себе представить. Мы так могущественны, что тебе и не снилось. Этот мир — наше прибежище, место средоточия нашей силы. Напрасно ты явился сюда.

Кровавые Наездники потянулись к Саммерстоуну, вбирая в себя его силу. Здесь, в искусственном каменном мире, все находилось под их контролем. Стало быть, под их контролем должен был оказаться и Оуэн. Всей мощью своих объединенных сознаний они обрушились на него, стараясь сокрушить ментальную защиту Охотника за Смертью и овладеть его разумом. Но его защита оказалась нежданно прочной. Чтобы проникнуть в его сознание, даже их совокупной силы было недостаточно. Оуэн легко отшвырнул их, и они изумленно отпрянули.

Но Пирр и Ламент вновь объединили силы Кровавых Наездников и пошли в новую атаку. На этот раз целью был не разум Оуэна, а его тело. Они попытались воздействовать на его плоть, чтобы разрушить или изменить ее. Кровавые Наездники привыкли манипулировать первичной материей своего мира и всем, что в нем существовало. Но Оуэн прошел через Лабиринт. Теперь уже ничто не могло произвести в нем изменения. Кровавым Наездникам пришлось вновь отступить, так и не добившись успеха.

Однако их это не обескуражило. Не разъединяя своих сознаний, они обратились к тому, что было сотворено их волей и оставалось в их власти. Под давлением их ментальной силы холодные каменные своды пещеры задрожали и вспучились. Огромные, выросшие прямо из них каменные руки потянулись к Оуэну, намереваясь раздавить его. Он ответил ментальным ударом, раздробив камень в пыль. От недавней незыблемости стен, сводов и пола не осталось и следа: все стало подвижным, зыбким, заволновалось, как серое море. Оуэн не дрогнул. И воля Кровавых Наездников утратила власть над камнем. Заметив на лицах своих противников изумление, Охотник за Смертью рассмеялся. Тогда Кровавые Наездники прибегли к последнему оружию, которое у них осталось. Почерпнув из Саммерстоуна столько силы, сколько смогли, они, прекратив попытки видоизменить окружающее, трансформировались сами. Их белая плоть стекла, как вода. Из стройных, гибких, как ивовые прутья, альбиносов они превратились в чудовищ, похожих на ночные кошмары. Зубастые, пучеглазые твари с шипастыми щупальцами и острыми клешнями, словно духи зла, все разом устремились на Оуэна. Их встретил его разящий клинок.

Почти сведенная с ума ужасными криками истерзанной пленницы, Хэйзел потянулась к силе Саммерстоуна. Этот отчаянный, яростный порыв увенчался успехом. Ревущее, слепящее белое пламя почти поглотило ее сознание. Она понимала, что ослабла и не сможет долго контролировать такую мощь. Но сейчас ее это не заботило. Главное — сделать то, что необходимо. А о последствиях можно будет подумать потом. Усилием воли она очистила свое тело от наркотиков, и ее сознание, впервые за несколько последних недель, прояснилось. Восприятие обрело былую ясность и резкость. Теперь она ощущала, как импульсы голов-компьютеров кружат вокруг ее мыслей, пытаясь вобрать и подчинить их себе. Но сейчас это было для нее не более чем возня цеплявшейся за юбки малышни. Без особых усилий отмахнувшись от этих поползновений, она полностью сосредоточилась на внутренней «двери». На то, чтобы удержать эту «дверь» закрытой вопреки воле Скура, сил у нее пока не хватало. Но она могла сделать другое. И сделала. Собрав все оставшиеся силы, она распахнула «дверь» как можно шире. Она позвала, и целая армия Хэйзел ворвалась в мир камня.

Скур в изумлении обернулся: отсеченные головы, одна за другой, стали взрываться, разбрызгивая по стенам и полу розовато-серые ткани мозга. Он выпрямился. Со скальпеля в его руке капала темная кровь. Красная лужа растекалась у его ног из-под извивавшегося тела стонущей пленницы. Двадцать Хэйзел д'Арк с пистолетами, мечами и топорами смотрели на него с холодной яростью. Скур не мешкая бросился бежать, послав безголовых стражей прикрывать его отступление. Их смерть позволила ему выиграть время. Он добежал до двери лаборатории и успел распахнуть ее. На пороге он остановился как вкопанный, бросил взгляд назад, на наступавших воительниц, и исчез в мерцающем энергетическом поле.

Хэйзел д'Арк села на тележке, разорвав кожаные путы, как паутинку. Она выдернула из вены шприц капельницы и собралась поблагодарить альтернативных Хэйзел за помощь. Но они, как ни странно, совсем не обращали на нее внимания. Сбившись вокруг лежавшего на полу тела, они пытались приладить на место окровавленные обрывки оторванного вместе с кожей комбинезона. Спрыгнув с тележки, Хэйзел направилась к ним, но Бонни Бедлам и Миднайт Блю преградили ей путь. Лица их были мрачны. Хэйзел кивнула:

— Спасибо, что пришли. Признаюсь, некоторое время я находилась в довольно затруднительном положении.

— Мы пришли не ради тебя, — холодно отозвалась Бонни, — а ради нее.