Она улыбнулась, а Кэлин не в первый уже раз спросил себя, сколько же ей лет. Когда Ведунья улыбалась, ее лицо становилось совсем по-девичьи юным.

— Мне столько, сколько хочется.

Он вздрогнул, словно от укуса.

— Вы умеете читать мысли? Ведунья громко рассмеялась:

— Для этого большого таланта не требуется. Ты молод, и все твои мысли у тебя на лице. Ты еще не научился скрывать их. А надо, по крайней мере для того, чтобы о них не догадалась мать Чары Вард.

Кэлин усмехнулся:

— Она очень красивая. Думаю, Чара знает магию, потому что когда она рядом, у меня сердце стучит, как барабан.

— Эту магию знают все женщины.

— Даже вы? — Слова слетели с языка, прежде чем он успел удержать их. — Извините, — быстро добавил Калин. — Получилось грубо.

— Грубо, зато откровенно. Да, эту магию знают даже Ведунья. Но я предпочитаю держать некоторые силы в себе. Безбрачие укрепляет мои возможности. Почему — не знаю. — Она посмотрела ему в глаза. — Впрочем, мое время в Старых Холмах истекает, и я не хочу тратить его на философские изыскания.

— Я тоже, — сказал Калин. — Тетя Мэв рассердится за драку, так что надо идти домой. Ну и влетит же мне от нее. У тети Мэв талант браниться.

— Да, строгая женщина. С ней трудно жить. Кэлин засмеялся:

— Это уж точно.

— А ты знаешь, как получилось, что вы с ней вместе? Он отвел глаза.

— Знаю, что мою маму убили через два дня после моего рождения. «Жуки» нагрянули в деревню и перебили всех, кто не успел убежать в лес. После этого меня растила тетя Мэв.

— Да, то была ночь отвратительной резни, — тихо сказала Ведунья: — Некоторым из женщин удалось скрыться в лесу. Но Мэв, вместо того чтобы прятаться, побежала к дому твоей матери. Убивший Гиану солдат стоял над ее телом, и Мэв ударила его ножом в горло. Убила. Так она отомстила за Гиану. А потом взяла тебя из колыбели и унесла в безопасное место.

— Она об этом никогда не рассказывала. Я и не знал.

— Твоя тетя — дочь ригантов. В ней течет кровь Руатайна и Мерии, двух великих героев прошлого. А еще Ланаха и Бедрила, державших когда-то перевал. Это старинная кровь. Такая же, как в тебе. Как в Гэзе Маконе.

— Варлийская кровь. Кровь убийцы.

— Чара Вард тоже варлийской крови, — напомнила Ведунья. — Но ведь ты ее не ненавидишь?

— Конечно, кет.

— А раз так, то думай, прежде чем сказать. Чара Вард — добрая, хорошая девушка. — Женщина внезапно погрустнела. Кэлин молчал, ожидая, что она объяснит, в чем дело, но Ведунья взяла свою сумку и, открыв ее, достала муслиновый мешочек. — А теперь выслушай меня. Рамус дал тебе хорошие травы, и они помогут Шуле, но не спасут ее жизнь. Когда придешь домой, положи вот это в пинту — не больше — кипящей воды, и пусть все остынет. Заставь Шулу выпить по меньшей мере половину. После этого она уснет глубоким сном, похожим на смерть. Вы даже пульса не найдете. Но не бойтесь. Она выздоровеет, но сначала проспит не меньше трех дней. Ты все понял?

— Да, спасибо. А теперь вы расскажете мне об олене? Ведунья улыбнулась:

— Пока я скажу тебе так: когда пес Ворон спас оленя, он принес тебе духовное имя. Оно связало тебя с этой землей. Вместе с тем в нем заключено некое пророчество. Однажды тебе тоже нужно спасти оленя. А теперь ступай домой и передай мои травы Мэв.

Силы еще не вернулись к Банни, и прогулка до скрытой за деревьями лужайки стала для мальчика нелегким испытанием. Теперь он лежал на траве, наблюдая за сражающимися на деревянных мечах Калином и Жэмом Гримо. В небе сияло солнышко, а трава была мягкой, как пуховая перина. Кэлин и Жэм, кружа друг вокруг друга, смеялись и перебрасывались шутками. Банни понимал, что ему оказано высокое доверие. Горцам было запрещено пользоваться даже деревянным оружием, и мальчик понимал, чем могут закончиться для его друзей такие вот забавы.

Похоже, все шло хорошо. Его мать проспала целых три дня, но, проснувшись, почувствовала себя намного лучше. Она плотно позавтракала, и на щеках у нее, как показалось Банни, проступил румянец.

— Не думай, малыш! — проревел Жэм Гримо. — Просто дерись!

Кэлин прыгнул на него, нанеся рубящий удар. Одноглазый воин легко уклонился. Для человека такого огромного роста и веса он двигался с удивительной ловкостью. Парировав выпад противника, великан ткнул мечом в плечо Кэлина.

— Вот ты и остался без руки! — радостно крикнул Гримо. — Сосредоточься!

— Как же сосредоточиться, если я не должен думать? — ответил Кэлин. — Бессмыслица какая-то.

— Знаю, но именно этому учил меня старик Ланаш.

— Наверное, он был тогда пьян.

— Он всегда был пьян.

— А кто это поднимается сюда по склону? Вон там, — показал взглядом Кэлин.

Жэм повернулся. Юноша подскочил к нему и ударил плашмя по ляжкам.

— Ах ты, мошенник! — возопил Гримо, и схватка возобновилась с новой силой.

Банни перекатился на спину и уставился в небо. Вот бы иметь крылья, как у орла, и парить высоко-высоко в небе, под облаками, оглядывая сверху раскинувшиеся далеко внизу зеленые луга и леса, не зная забот, тревог и опасностей. Интересно, холодно там или тепло? Наверное, тепло, ведь солнце ближе к небу, чем к земле.

Банни зевнул. Последние дни он только тем и занимался, что спал, ел и отдыхал. Странно чувствуешь себя, когда в животе не урчит от голода, когда не давит холод, когда спишь под теплым, тяжелым одеялом, а голова покоится на мягкой подушке. Он провел рукой по зубам. Они уже не шатались.

Жизнь была хороша.

Завтра — праздник весны. Банни, редко имевший возможность полакомиться вкуснятинкой — запеченным с медом поросенком, фаршированным гусем или маринованной в вине бараниной, — ждал его с нетерпением. Однако к радостному предвкушению примешивалось беспокойство. В толпе обязательно будут Лусс Кампион или Каммель Бард или кто-нибудь еще из варлийских юнцов, от которых можно ожидать любых неприятностей. Банни рассчитывал на компанию Кэлина, но тот сказал, что идет на праздник с Чарой Вард.

Мальчик сел, продолжая наблюдать за другом. Кэлин двигался легко и уверенно, не страшась боли, хотя деревянный меч Жэма то и дело находил дыры в его обороне. Банни тоже хотел бы стать таким же смелым, научиться не бояться.

Бойцы сошлись. Великан отбросил меч и стиснул противника мощными руками. Оба упали и покатились по траве, мутузя друг друга и смеясь.

— Хватит! Хватит! — крикнул Гримо, разжимая свои медвежьи объятия. Он сел, покачал головой и, переводя дыхание, взглянул на Банни. — Хочешь попробовать сразиться на мечах, приятель?

— Нет, сир, спасибо.

Жэм поднялся и направился к мальчику через лужайку. Банни вспомнилось, как он впервые увидел одноглазого великана и какой жуткий страх он тогда испытал. Ему было тогда лет пять или шесть — не важно. Банни до сих пор помнил, что, заметив направляющееся к их дому страшилище, поначалу принял его за демона. Единственный глаз поблескивал, налитый, как казалось мальчику, злобой. На плече великан нес огромный мешок, в котором, как подсказало Банни воображение, лежали тела маленьких детей. Поняв, что ему уготовано разделить их судьбу, перепуганный малыш громко закричал и побежал к дому. Выскочившая на крик Шула поклонилась гостю. Гримо улыбнулся в ответ, и в тот же миг все страхи малыша рассеялись. Улыбка была широкая, веселая и заразительная. Тем не менее Банни так и не решился выйти из-под юбки матери.

— Знаю, что твой муж ушел искать работу, — сказал великан. — Вот и подумал, что немного лишнего мяса тебе не помешает.

— Спасибо, мастер Гримо, но у нас все есть.

— Не сомневаюсь, — тут же уверил ее гость, — но у меня перед ним небольшой должок, а денег нет, так что отплатить могу только мясом. — Он опустил мешок на землю и достал большой кусок окорока и несколько свертков. — Здесь сахар, соль и горшочек той горчицы, которую вы, варлийцы, так любите. Без обид.

— Какие могут быть обиды, мастер Гримо. Когда муж вернется, я скажу ему, что вы вернули долг.

— О, это лишь часть долга. Я еще вернусь, как только раздобуду денег, — пообещал великан.

На этом он ушел. Потом Жэм Гримо приходил еще не раз, принося то продукты, то несколько дэнов. Со временем Банни понял, что никакого долга нет и никогда не было. Жэм не входил в дом, всегда оставался снаружи, оставлял то, что приносил, и, перекинувшись с Шулой несколькими словами, исчезал.

Одноглазый воин появился и неделю назад, когда мать Банни слегла от слабости, а мальчик уже начал бредить. Вместе с Гримо пришел Кэлин. Банни попытался встать. Горец наклонился над кроватью и взял женщину на руки. Платье у нее было грязное, перепачканное рвотой, лицо покрыто бусинками пота.

— Держись, девочка, я отнесу тебя домой, — сказал горец, Кэлин помог Банни встать на ноги и, подхватив под руку, потащил к выходу.

Теперь, по прошествии нескольких дней, Банни снова чувствовал себя сильным и сидел рядом с Гримо.

— Как твоя мать?

— Ей лучше, сир. Она уже почти поправилась.

Жэм положил свою громадную руку на плечико мальчика: — Не называй меня сиром. Мое имя Гримо. Хорошее имя, им пользуются все мои друзья.

Банни неуверенно кивнул, не зная, что ответить. К ним подсел Кэлин. Потирая предплечья, он сказал:

— Мечи такие тяжелые.

— Они полые внутри и залиты свинцом, — объяснил Гримо. — Так сделано для того, чтобы рука привыкала владеть настоящим оружием. — Он усмехнулся. — Я слышал, ты собираешься прогуляться к дереву с одной варлийской девчонкой.

— О свадьбе нет и речи, — ответил Калин. — Она мой друг, вот и все.

— Значит, ты идешь на белътинский праздник со своей подружкой?

— Нельзя говорить, что праздник бельгийский. Он проводится в память о Госпоже-В-маске. А бельгийский праздник — это язычество, он появился из поклонения дьяволу.

— Ба! Какая чепуха!

Жэм наклонился к Кэлину и шумно засопел, принюхиваясь.

Эй, что это ты делаешь?

— Хочу понять, насколько ты пропитался варлийскими дерьмом.

Кэлин расхохотался:

— И это говорит человек, мывшийся последний раз еще на заре мира. Клянусь небесами, Гримо, запах твоих подмышек свалит даже быка.

Лежа на траве, Банни смотрел в небо, слушал шутки Кэлина и Гримо, улыбался и испытывал приятное чувство товарищества, принадлежности к группе. Через некоторое время Жэм вытащил из холщовой сумки бутылку золотистого уисгли. Сделав пару хороших глотков, предложил бутылку Кэлину, но тот покачал головой.

— А тебе бы не помешало. Прочищает кровь.

— Не хочу становиться таким, как ты, — ответил юноша. — Через десять минут начнешь рассказывать сказки о прежних временах, когда мужчины были мужчинами, а…

— Пожалуй, ты прав. — согласился Гримо. — Тогда расскажи нам об этой варлийской девчонке.

— Почему ты все время называешь ее «варлийской девчонкой»?

— А как мне ее называть? Она и есть варлийская девчонка. Ты ее любишь?

— Не знаю. Мне просто нравится быть с ней вместе и… она очень красивая.

Гримо еще раз приложился к бутылке.

— Ты целовался с ней? Только честно.

Кэлин смутился:

— Мужчина не должен об этом говорить.

— Может быть, хорошо. Тогда позволь мне сказать так: если ты целовался с ней и до сих пор не знаешь, влюблен ты или нет, то, вероятно, не влюблен. Красивые женщины, Сердце Ворона, это огромный соблазн. Но в любом случае Чара хорошая девушка. Так что послушай дядю Жэма. Не укладывай ее в постель, пока не будешь уверен, что хочешь пойти с ней к дереву.

— У меня нет ни малейшего желания говорить на эту тему, — сказал Кэлин. — Это неприлично.

— Если уж становится невтерпеж, — продолжал Гримо, не обращая внимания на его протесты, — а такое рано или поздно случается с каждым мужчиной, то вокруг немало женщин, которым сердце запросто не разобьешь. Я, например, захаживаю в заведение у старой мукомольни.

— К Парше Виллетс? — Кэлин скорчил физиономию. — Да ведь ей около сорока!

— Она хорошая девушка, и у нее доброе сердце, — беззаботно возразил Жэм.

Кэлин расхохотался:

— Ты хочешь сказать, что у нее можно получить в кредит?

— Да.

— Какой же ты безнравственный человек, Гримо. Неудивительно, что приличные люди избегают общаться с тобой.

— А вы пойдете на праздник, Гримо? — спросил Банни не столько из любопытства, сколько ради того, чтобы попрактиковаться в употреблении имени нового друга.

— Возможно, я еще не решил.

— Два года назад вы победили в состязании по кулачному… Говорят, в этом году тоже будет какой-то турнир.

— Нет, Банни, это не для меня. Варлийцы окружат бойцов-горцев, начнут подбадривать их, науськивать один на другого. Нет, я их потешать не собираюсь.

— В этом году турнир открытый, — сообщил Кэлин. — Победитель получит тридцать чайлинов. Я слышал, что среди соискателей два варлийца.

— Неужели? — Жэм сделал еще один глоток,

— По словам капитана Галлиота, с юга приезжают два известных борца. Сильные ребята, варлийские чемпионы. Наверное, постараются показать, что горцы им не противники.

Жэм хмыкнул:

— Хочешь взять меня на крючок, приятель? Не настолько уж я и пьян, чтобы не видеть этого.

— Ничего я не хочу: зачем мне брать тебя на крючок? — Кэлин равнодушно пожал плечами и незаметно подмигнул Банни. — Ты слишком стар, чтобы драться, Гримо. Сам это сказал. Думаю, тебе лучше пропустить…