Исида вновь вырвалась в явь, растерянная, угнетенная – и не просто из-за воспоминаний о постоянных смертях и, схватках, но и из-за его душевной муки. Застенчивый чувствительный ребенок стал символом беспощадности, которого страшатся и избегают, и каждое убийство погребало его душу под новым слоем льда. Вновь она слилась с ним.
Исида вырвалась из этого воспоминания, но осталась в слиянии, поднимаясь вверх, давая пройти времени, и остановилась, только когда Взыскующий Иерусалима подъехал к ферме Донны Тейбард. Это было совсем другим. Тут была любовь.
Исида высвободилась и встала.
– Милый несчастливец, – прошептала она, проводя ладонью по лбу спящего. – Я вернусь завтра. У фургона к ней подошел доктор Мередит.
– Что вы нашли? – спросил он.
– Для нас он не опасен, – ответила она.
Молодой человек был высоким и стройным. Непокорные черные волосы коротко подстрижены над ушами, но на шею падают длинными прядями. Он ехал на старой кобыле с прогнутой спиной через Расселину и с юношеским восторгом смотрел вдаль – туда, где горы вздымались к небесам, бросая им вызов.
Для Нестора Гаррити в его семнадцать лет это было приключение. А только Господу ведомо, как редко выпадают приключения на долю жителей Долины Паломника. Его пальцы обвились вокруг рукоятки пистолета на бедре, и он предался фантазиям. Больше он не был мелким служащим лесопильной компании. Нет, он – Крестоносец и охотится на легендарного Лейтона Дьюка и его разбойничью шайку. И не важно, что Дьюка боятся как самого смертоносного пистолетчика по эту сторону Чумных Земель, ибо охотник-то Нестор Гаррити – неумолимо меткий и стремительный, гроза зачинателей войн повсюду, его обожают женщины, им восхищаются мужчины. Обожают женщины…
Нестор отвлекся от радужных фантазий, задумавшись над тем, как это бывает, когда тебя обожают женщины. Как-то он пригласил на танцы Мэри, дочку Эзры Ферда. А она увела его наружу под лунный свет и давай кокетничать.
Нет, он должен был бы ее поцеловать! Должен был бы хоть что-то сделать, черт побери! Нестор покраснел от этих воспоминаний. Танцы обернулись кошмаром, когда она ушла с Сэмуэлем Клэрсом. Они целовались – Нестор сам видел – целовались у ручья. А теперь они уже женаты, и она как раз родила своего первенца.
Кляча угрожающе споткнулась на каменной россыпи. Очнувшись от неприятных мыслей, Нестор направил ее вниз по склону.
И вновь предался фантазиям. Только теперь он был уже не Нестором Гаррити, бесстрашным Крестоносцем, а Йоном Шэнноу, прославленным Иерусалимцем, который разыскивал сказочный город, и ему было не до женщин, как они его там ни обожали. Нестор сощурил глаза и ухватил шляпу, свисавшую у него со спины. Водрузил ее на голову, воротник куртки поднял и выпрямился в седле.
Йон Шэнноу не стал бы горбиться! Он вообразил, что из-за валунов появились два разбойника, и прямо-таки увидел ужас на их лицах. Они ухватились за пистолеты. Рука Нестора молниеносно опустилась к бедру. Мушка пистолета зацепилась за край кобуры, и оружие, выскользнув из его пальцев, упало на камни россыпи. Нестор осторожно спешился и поднял его.
Кобыла, обрадованная тем, что с ее спины исчезла тяжесть, затрусила дальше.
– Эй, погоди! – закричал Нестор, гонясь за ней, но она взяла да и затрусила еще быстрее, и обескураженный мальчик нагнал ее только у подножия склона, где она остановилась пощипать сухую траву. Тут Нестор наконец взобрался в седло.
«Нет, я стану Крестоносцем, – подумал он. – Буду служить Диакону и Господу!» – и погнал кобылу вперед.
Куда подевался Пастырь? Казалось, отыскать его будет проще простого. Следы до Расселины были четкими. Но куда он направлялся? Да и вообще, почему он вдруг уехал? Пастырь Нестору нравился. Такой тихий, спокойный и, пока Нестор подрастал, всегда относился к нему по-доброму, с пониманием. И особенно когда десять лет назад родители Нестора погибли, утонули во время внезапного разлива. При этом воспоминании Нестора пробрала холодная дрожь. Семь лет – и уже сирота! Фрей Мак-Адам тогда пришла за ним, и Пастырь с ней. Он сел у кровати и взял мальчика за руку.
«Почему они умерли? – спросил ничего не понимающий ребенок. – Почему они меня бросили?»
«Думаю, настал их час. Только они этого не знали». «Я тоже хочу умереть», – заплакал семилетний мальчик. Пастырь сидел рядом с ним и тихо говорил о его родителях, о их доброте, о их жизни. И на время тоска, гнетущее ощущение брошенности исчезли. Нестор уснул.
Накануне вечером Пастырь спасся из церкви, несмотря на пламя и пули. И скрылся, чтобы спрятаться. Нестор найдет его, скажет ему, что теперь все хорошо и можно вернуться домой.
И тут он увидел трупы: над жуткими ранами жужжали мухи. Нестор заставил себя спешиться и подойти к валяющимся телам. На лице у него проступил пот, и ветер равнин словно оледенил кожу. Он не решался посмотреть на них прямо и занялся изучением следов.
Одна лошадь направилась назад к Долине Паломника, но потом повернула в сторону диких земель. Нестор, подавляя тошноту, рискнул все-таки посмотреть на мертвецов. Ни одного знакомого лица. А главное – Пастыря среди них не было.
Взобравшись в седло, он направился по следу одинокого всадника.
На главной улице Долины Паломника было полно людей, когда туда въехал Нестор, ведя на поводу вороного жеребца. Близился полдень, и ребятишки выбегали из двух Школьных зданий, чтобы на лугу съесть завтраки, которыми их снабдили матери. Лавки и три ресторанчика были открыты. Солнце лило лучи с ясного неба.
Но в полумиле к северу к его голубизне все еще поднимались ленивые струйки дыма. Нестор увидел, что посреди почернелых балок стоит Бет Мак-Адам, а похоронщики ходят по пожарищу, собирая обгорелые тела волчецов. Нестору очень не хотелось сообщать Бет то, что он узнал. Она была директором младшей школы, когда Нестор был мальчишкой, и хуже вызова к ней в кабинет ничего быть не могло. Он ухмыльнулся, вспомнив день, когда они с Чарли Уиллисом подрались. Их разняли и отвели к миссис Мак-Адам. Она стояла у стола, похлопывая по ладони трехфутовой тросточкой из бамбука.
«Сколько положено тебе, Нестор?» – спросила она у него.
«Это не я начал», – ответил он.
«Я тебя спросила не об этом».
Нестор задумался, а потом сказал: «Четыре».
«Почему четыре?»
«За драку во дворе положено четыре удара, – сказал он ей. – Это правило».
«Но ты же замахнулся на мистера Карстейрса, когда он оттаскивал тебя от бедняги Чарли, так?»
«Я нечаянно, – сказал Нестор. – По ошибке».
«Такие ошибки обходятся дорого, мальчик. Шесть тебе и четыре Чарли. Это честно?»
«Когда тебе тринадцать, ничего честного не ждешь», – ответил Нестор, но принял шесть ударов, по три на ладонь, и даже не пикнул.
Он медленно подъехал к обгоревшим развалинам маленькой церкви. Жеребец покорно следовал за его соловой клячей. Бет Мак-Адам стояла, упираясь руками в объемистые бедра, устремив взгляд на обломок стены. Ее светлые волосы были заплетены в косу и заколоты на затылке, но конец косы расплелся, и ветер трепал его возле ее щеки. Она обернулась на стук копыт и обратила на Нестора ничего не выражающий взгляд. Он соскочил с лошади и снял шляпу.
– Я нашел налетчиков, – сказал он. – Они все убиты.
– Другого я и не ждала, – сказала она. – А где Пастырь?
– Никаких следов. Его конь повернул на восток. Я его нашел. На седле была кровь. Я вернулся назад по следу, там были отпечатки волчьих и медвежьих лап, но его я отыскать не сумел.
– Он жив, Нестор, – сказала она. – Будь он мертв, я бы знала, почувствовала бы вот тут! – Она ударила себя по груди стиснутым кулаком.
– Но как он сумел убить пятерых? Они же все были вооружены, то есть убийцы, хочу я сказать. А я ни разу не видел, чтобы Пастырь держал в руках пистолет или ружье.
– Ты говоришь, их было пятеро? – сказала она, словно не услышав его вопроса. – Но по словам тех, кто видел бойню, церковь окружили человек двадцать. Вероятно, тут был и кое-кто из нашей собственной… полной любви… общины.
У Нестора не было никакого желания вступать в спор. Как ни посмотреть, а волчецы в церкви – это же непотребство, и юноша понимал, почему люди могли потерять власть над собой. Тем не менее, если бы Крестоносцам не пришлось уехать на ферму Сима Джексона, которой угрожали разбойники, ничего бы этого не случилось.
– Я еще что-нибудь могу для вас сделать, миссис Мак-Адам?
Она покачала головой.
– Это было бесстыдное убийство, не больше и не меньше.
– Какое же убийство? Это ведь были волчецы, – сказал Нестор, не подумав. – То есть они ведь не люди, а животные.
Глаза Бет вспыхнули гневом, но она только сердито фыркнула и отвернулась.
– Спасибо, Нестор, за твою помощь. Но тебя ведь ждет работа, и я не хочу отрывать тебя от нее.
Он с облегчением отошел к своей лошади и взобрался в седло.
– А что мне делать с жеребцом? – спросил он напоследок.
– Отведи его Крестоносцам. Он не наш и мне не нужен.
Нестор повернул кобылу к каменным казармам на южной окраине городка, спешился там и привязал обеих лошадей к коновязи. Дверь была открыта, и он увидел, что за грубо сколоченным письменным – столом сидит капитан Леон Эванс.
– Доброе утро, сэр, – сказал Нестор, Эванс поднял голову и улыбнулся. Он был высоким, широкоплечим и легко улыбался.
– Все еще хочешь завербоваться, малый?
– Да, сэр.
– Библию читаешь?
– Да, сэр. Каждый день.
– Первого числа следующего месяца проэкзаменую тебя. Если выдержишь, запишу тебя в кадеты.
– Выдержу, сэр. Обещаю.
– Ты хороший паренек, Нестор. Вижу, ты нашел жеребца. А что с Пастырем?
– Не видел его, сэр. Но он убил пятерых налетчиков. Улыбка сползла с губ капитана Эванса.
– Да неужто, черт подери? – Он покачал головой. Как говорится, не суди человека по одежде. – Кого-нибудь из убитых ты узнал?
– Ни единого, сэр. Но у троих лица совсем разворотило пулями. Похоже, он просто спустился со склона, отправил всех в ад и поехал дальше. Пятерых!
– Шестерых, – сказал капитан. – Утром я осматривал церковь, и там валялся труп. Похоже, что, когда огонь совсем разбушевался. Пастырь сумел выбраться, выломав заднюю дверь. Там кто-то сторожил. Пастырь вроде бы поймал его врасплох, они схватились, и Пастырь сумел отобрать у него пистолет. Потом он убил его и забрал его лошадь. Джек Шейл говорит, что видел, как Пастырь выезжал из города: волосы и одежда у него горели.
Нестор вздрогнул.
– Кто бы подумал? – сказал он. – Все его проповеди были про Божью любовь и прощение. А теперь он уложил шестерых налетчиков. Кто бы подумал?
– Да я, малый, – сказал кто-то в дверях, и, обернувшись, Нестор увидел, что внутрь медленно входит старый Пророк. Даниил Кейд, опираясь на две палки, добрался до стены и тяжело опустился на стул. Его грудь под седой бородой тяжело вздымалась.
Капитан Эванс встал, налил воды в кружку И подал ее Пророку. Кейд поблагодарил его.
Нестор стушевался к задней стене, не отрывая взгляда от дряхлой легендарной фигуры. Даниил Кейд, бывший разбойник, который стал Пророком и отразил войско исчадий в Великой войне. Все знали, что Бог говорит со стариком, и родители Нестора спаслись среди многих и многих, когда разбойники Кейда приняли на себя удар исчадий.
– Кто сжег церковь? – спросил Кейд голосом все еще сильным и твердым, не вязавшимся с его ослабевшим телом, скрюченным артритом.
– Налетчики. Чужие в Долине Паломника, – ответил капитан.
– Не они одни, – сказал Кейд. – Среди них были и горожане. Там видели Сима Джексона. Не нравится мне это. Не потому ли Крестоносцы не смогли защитить церковь? Вас ведь вызвали на ферму Джексона?
– Ну да, – сказал капитан. – Разбойники угнали его стадо, и он прискакал предупредить нас.
– И остался посмотреть на убийства. Любопытно.
– Я не одобряю сожжение церкви, сэр, – сказал капитан. – Но ведь нельзя забывать, что Пастыря предупреждали – и не один раз, – что волчецам в Долине Паломника не место. Они ведь не творение Господа, не созданы по его подобию, да и вообще не Божьи твари. Они изделия Дьявола. Им не место быть в церкви, да и вообще там, где живут богобоязненные люди. Пастырь никаких предупреждений не слушал. И неизбежно должна была… произойти… трагедия. Хочу надеяться, что Пастырь жив. Было бы печально… если бы достойный человек – пусть и заблуждающийся – погиб бы.
– Да нет, думается, он жив, – сказал Кейд. – Значит, вы не примете никаких мер против горожан, которые помогали налетчикам?
– Не думаю, чтобы кто-нибудь им помогал. Они просто стояли и смотрели. Кейд кивнул.
– А вам не кажется странным, что совсем посторонние люди, никакого отношения к Долине Паломника не имеющие, прискакали сюда вскрыть наш нарыв?
– Пути Господни часто неисповедимы, – сказал Эванс, – как вам самому хорошо известно, сэр. Но скажите мне, почему вас не удивило, что Пастырь ввязался в бой с шестерыми вооруженными налетчиками и уложил их всех? Он носит одну с вами фамилию, и говорят, что он ваш племянник или был вашим подчиненным в войне с исчадиями? Если последнее верно, так тогда он был еще совсем юнцом.
Кейд не улыбнулся, однако Нестор заметил насмешливые искры в его глазах.
– Он старше, чем выглядит, капитан. И нет, он никогда не был моим подчиненным. И он мне не племянник… несмотря на его фамилию.
Крякнув, Пророк поднялся на ноги. Капитан Эванс поддержал его под локоть, а Нестор бросился подать ему палки.
– Ничего, ничего! Не хлопочите вокруг меня! Медленно и с большим достоинством старик вышел из казармы и взобрался на козлы небольшой тележки. Эванс и Нестор следили, как Кейд дернул вожжи.
– Великий человек, – сказал Эванс. – Легенда!
Он знавал Иерусалимца. Ездил с ним, утверждают некоторые.
– А я слышал, что он и есть Иерусалимец.
– Я тоже это слышал. – Эванс покачал головой. – Но это неправда. Мой отец был знаком с человеком, который сражался рядом с Кейдом. Он был разбойник, убийца, но Бог излил на него великий свет.
Диакон стоял на широком балконе, и ветер теребил его серебристо-белую бороду. С этой высоты он с нежностью смотрел вдаль на высокие стены и вниз на полные деловой суеты улицы Единства. Вверху через синее небо летел биплан – на восток, доставить в рудничные поселки почту, а возможно, и новые обменные банкноты, которые мало-помалу заменяли большие серебряные монеты, которыми прежде платили рудокопам.
Город процветал. Преступность почти исчезла, и женщины могли ходить, ничего не опасаясь, даже ночью по широким, хорошо освещенным улицам.
– Я сделал все, что мог, – прошептал старик. – Что-что, Диакон? – переспросил худой сутулый человек с жидкими седыми волосами.
– Я говорил сам с собой, Джеффри. Не слишком хороший признак. – Он вернулся с балкона в кабинет. – На чем мы остановились?
Сутулый поднес к глазам лист бумаги и прищурился на него.
– Петиция с просьбой о помиловании Камерона Сайкса. Возможно, вы помните, он застал жену в постели с соседом. И застрелил обоих. Его должны повесить завтра.
Поделиться книгой: