– Ее отправил мистер Литтл. Оказывается, он здесь гувернером у моего кузена Томаса.

– В самом деле, сэр?

– Лично я этого не понимаю. Я всегда считал Бинго вольной птицей, если ты понимаешь, что я имею в виду; но влететь в гнездо тети Агаты?!

– Да, сэр, – все это крайне своеобразно.

– Я по-другому спрошу – ты представляешь себе человека, который не по приговору суда, а по доброй воле вызовется давать уроки моему братцу Тому, с его-то репутацией трудного ребенка и изверга рода человеческого?

– С великим трудом, сэр.

– Мутное это дело, Дживс.

– Именно так, сэр.

– И знаешь, что во всем этом самое ужасное? Бинго втемяшил, как говорится, себе в башку, что должен избегать меня как проказы, а не то потеряет место. Угас последний проблеск надежды на хотя бы отдаленное подобие пристойного досуга в этой юдоли скорбей – ибо… ты представляешь, Дживс! – тетя запретила мне курить, пока я здесь!

– Неужели, сэр?

– И пить тоже.

– Но из каких соображений, сэр?

– Потому что она по каким-то своим темным причинам, о которых не желает распространяться – короче говоря, она требует, чтобы я произвел впечатление на одного типа по имени Филмер.

– Весьма неприятно, сэр. Впрочем, многие врачи, насколько мне известно, приветствуют подобное воздержание, считая его залогом здоровья. По их мнению, это способствует улучшению циркуляции крови и сберегает артерии от преждевременного износа.

– Вот как? Знаешь, Дживс, когда в следующий раз встретишь этих врачей, передай им, что они тупоголовые ослы.

– Непременно, сэр.

Так начинался этот – оглядываясь на свой весьма насыщенный жизненный путь, скажу не колеблясь – тоскливейший визит в моей практике. Вспомнить хотя бы о муках утраты животворного предобеденного коктейля! А захоти вы спокойно выкурить сигарету – как бы вам понравилось укладываться для этого на пол и выдувать дым в камин?! Или взять скверную привычку тетушки Агаты внезапно появляться там, где ее меньше всего ждЈшь. А трагизм насильственной дружбы с достопочтенным Э. Б. Филмером, от чего я едва не впал в грех уныния? Не удивительно, что вскоре мое негодование достигло немыслимого прежде накала. Закусив губу и сжав кулаки до белизны в костяшках, бедолага Бертрам проводил день за днем на поле для гольфа в компании достопочтенного Э. Б. Филмера. Играл Достопочтенный на редкость омерзительно, а высказывания, которыми он обильно приправлял игру, вообще не поддаются никакому описанию.

Но однажды, когда я, изнывая от жалости к себе, переодевался к ужину, ко мне в комнату просочился Бинго – и в тот же миг я презрел собственные горести. Ибо мы, Вустеры, забываем о своих невзгодах, если друг попал в переплет – а бедолага Бинго влип по самый подбородок. Об этом ясно свидетельствовала его физиономия – как у кота, которого только что угостили половинкой кирпича, и вторая половина явно не заставит себя ждать.

– Берти, – сказал Бинго, тоскливо рассевшись на кровати, – как у Дживса в последнее время с мозгами?

– Да как всегда – в смазке не нуждаются. Как там твое серое вещество, Дживс? Ржавчиной не покрылось?

– Нет, сэр.

– Хвала небесам! – выдохнул Бинго, – потому что, Дживс, мне позарез нужен твой мудрый совет. Если здравомыслящие люди не предпримут серьезные шаги в нужном направлении, моей репутации каюк.

– Что стряслось, старина? – сочувственно спросил я.

Бинго вцепился в покрывало.

– Я расскажу тебе все, – сказал он. – Я открою тебе, почему прозябаю в этом чумном бараке и учу ребенка, которому нужен не греческий и не латынь, а славный удар пивной кружкой по основанию черепа. Я попал в безвыходное положение, Берти. В последний миг перед отплытием в Америку Рози решила, что я должен остаться и присмотреть за пекинесом. Она выдала мне пару сотен – продержаться до ее возвращения. Эта сумма, если ее благоразумно растянуть, обеспечила бы нам с пекинесом пристойное существование. Но ты же знаешь, как оно бывает…

– Что бывает?

– Послушай, Берти, ведь наверняка и с тобой не раз заводили разговоры в клубе про всяких престарелых скакунов – мол, этот одр просто обречен на победу, даже если через десять ярдов от стартового столба его скрючит от люмбаго и гельминтоза. Говорю тебе, я рассматривал это дело как вполне респектабельное капиталовложение.

– Ты хочешь сказать, что поставил все деньги на лошадь?

Бинго горько рассмеялся.

– Если тебе угодно именовать эту рухлядь лошадью. Не прибавь она слегка на финишной прямой – возглавила бы следующий забег. Одним словом – это животное пришло последним и поставило меня в чертовски затруднительное положение. Так или иначе, мне нужно было найти средства к существованию и как-то перебиться до возвращения Рози. Она не должна ничего узнать. Рози – самая чудесная девушка в мире, но будь ты женат, Берти, ты бы знал, что даже лучшие из жен приходят в ярость, узнав, что муж за один забег спу стил деньги, оставленные на полтора месяца. Верно я говорю, Дживс?

– Да, сэр. В этом отношении женщины порой ведут себя довольно странно.

– Раздумывать было некогда. После катастрофы у меня осталось денег как раз на то, чтобы пристроить пекинеса. Я определил его на шесть недель в "Первосортные Приморские Псарни «Покой и Просторы» – и побрел, жалкий банкрот, наниматься в репетиторы. Так я и угодил прямиком в лапы к малютке Томми.

Печальная история, ничего не скажешь. Жить бок о бок с тетей Агатой и юным Томом – что может быть ужасней? С другой стороны, Бинго достойно вышел из положения.

– Все, что тебе нужно, – сказал я, – так это продержаться еще пару недель, и все будет йох-хо-хо!

Бинго безрадостно прокашлялся.

– Пару недель! Мне бы пару дней продержаться… Помнишь, я говорил тебе, что вера твоей тетушки в мои гувернерские таланты сильно пошатнулась два дня назад, когда маленького паршивца застукали за курением. И поймал его именно этот тип Филмер. А десять минут назад Том заявил, что готовит Филмеру ужасную месть за то, что тот наябедничал тетушке. И что бы он ни затеял – можешь не сомневаться, я вылечу отсюда с мелодичным треском. Твоя тетя души не чает в этом Филмере, так что выкинет меня всенепремен но. А Рози вернется только через три недели!

Я все понял.

– Дживс!

– Сэр?

– Я все понял. Ты все понял?

– Да, сэр.

– Тогда сомкни ряды и выступай на подмогу.

– Боюсь, сэр, что…

Бинго слабо застонал.

– Только не говори, – нервно сказал он, – что тебе ничего не приходит в голову.

– К моему глубочайшему сожалению, сэр, в сию минуту – ничего.

Бинго издал сдавленный рык – как бульдог, которого обнесли тортом.

– Похоже, мне остается лишь одно, – угрюмо сказал он, – ни на секунду не выпускать из виду этого малолетнего головореза.

– Точно! – сказал я. – Неусыпная бдительность – верно, Дживс?

– Совершенно верно, сэр.

– Так я надеюсь на тебя, Дживс? – сдавленно воскликнул Бинго. – Ты придумаешь, как мне выпутаться из этой передряги?

– Сделаю все возможное, сэр.

– Спасибо, Дживс!

– Не стоит благодарности, сэр.

Нужно отдать должное Бинго – когда жизнь вынуждала его к действиям, действовал он с энергией и решимостью, достойными восхищения. Думаю, в следующие два дня не было и минуты, когда юный бедокур мог бы воскликнуть: «Один! Наконец-то один!». Но когда тетушка Агата предупредила, что утром ожидаются гости и состоится теннисный турнир, я понял, что грядет наихудшее.

Дело в том, что Бинго как раз из тех ребят, которые, стоит им коснуться теннисной ракетки, впадают в своеобразный транс, и мир за пределами корта перестает для них существовать. Скажите ему посреди партии, что его лучшего друга на заднем дворе рвет на куски пантера – вам все равно не дождаться от него мало-мальски осмысленного взгляда. Понятно, что до последнего гейма он и не вспомнит ни о Томе, ни о Достоп. Э. Б..

Погруженный в мрачные предчувствия нового удара судьбы, я переодевался к обеду.

– Дживс, ты когда-нибудь размышляешь о жизни?

– Время от времени, сэр. В минуты досуга.

– А ведь суровая штука, а?

– Суровая, сэр?

– Я имею в виду разницу между внешним видом и истинным содержанием.

– Брюки, возможно, стоит приподнять на полдюйма, сэр. Незначительная корректировка с помощью подтяжек может привнести необходимые изменения…

– Нет, Дживс, я о другом. Посмотри хотя бы на всех собравшихся в этой усадьбе. На вид, так самая что ни на есть счастливая и беззаботная компания. Но под искрящейся гладью текут мутные воды, Дживс. Взгляни на достопочтенного Э. Б., уплетающего за ленчем семгу под майонезом, и ты воскликнешь: «Вот истинный баловень судьбы!» А тем временем неумолимый рок уже простер над ним свою суровую десницу… Что затевает Томми, как ты думаешь?

– Сегодня днем, сэр, между нами состоялась непринужденная беседа. Юный джентльмен, как мне стало известно, читает роман под названием «Остров сокровищ» и весьма впечатлен образом некоего капитана Флинта. Полагаю, в настоящее время он примеряет на себя модель поведения, характерную для упомянутого капитана.

– Боже праведный! Насколько я помню «Остров сокровищ», этот Флинт только и делает, что машет налево-направо абордажной саблей! Уж не хочешь ли ты сказать, что Томас собирается дать мистеру Филмеру по башке абордажной саблей?

– Возможно, он не располагает абордажной саблей, сэр.

– Ну хорошо – еще чем-нибудь!

– Нам остается только ждать, сэр. Галстук, осмелюсь заметить, желательно затянуть еще немного. Следует добиваться совершенного подобия с бабочкой. Если позволите, сэр -…

– Что значит галстук в такой момент, Дживс? Разве ты не понимаешь: семейное счастье мистера Литтла висит на волоске!

– Не бывает таких моментов, сэр, когда бы галстук ничего не значил.

Я понял, что нанЈс ему обиду, но не стал заглаживать вину. Я был… как же это называется? Погружен в мучительные размышления. Глубоко погружЈн. Можно сказать – снедаем заботами.

Я все еще был снедаем заботами, когда на следующий день, в полвторого, начались теннисные игрища.

Это был знойный, душный день, когда гром гремит чуть ли не над самым ухом. Сам воздух, казалось мне, был наэлектризован опасностью.

– Бинго, – сказал я, когда мы протискивались на корт, чтобы внести свою лепту в первые парные игры, – как ты думаешь, что сейчас поделывает юный Том – когда властное око более не довлеет над ним?

– Да? – отсутствующе спросил Бинго, взмахнул ракеткой и по-лошадиному всхрапнул. На лице его уже проступал характерный теннисный налет (со стеклянным взглядом и проч).

– Что-то я его не вижу, – сказал я.

– Что-то ты что?

– Его не вижу.

– Кого?

– Твоего подопечного.

– А что с ним?

Я оставил его в покое.

В этот чЈрный миг меня утешало лишь то, что достопочтенный Э.Б. уселся среди зрителей, и его заклинило между особами женского пола, вооружЈнными солнечными зонтиками. Если рассуждать с позиций здравого смысла, даже столь закосневшее во грехе дитя, как юный Томас, не рискнет осуществить акт насилия над человеком, закрепившемся в такой стратегически сильной позиции. Несколько успокоившись, я отдался во власть игры и уже с изрядной энергией продвигался к победе над местным викарием, но тут загромыхал г ром, хлынуло как из ведра, и мы паническим галопом понеслись к дому. Все уже собрались в гостиной за чаем, и тут тетя Агата, выглядывая из-за сэндвича с огурцом, вдруг спросила: «Кто-нибудь видел мистера Филмера?»

Не много столь тяжких ударов довелось мне испытать. Всецело увлеченный быстрыми подачами мяча, без труда проносившегося над сеткой и служителем Божьим (который, кстати сказать, мало что мог противопоставить моему кручЈному от средней линии), я, как это бывает, воспарил на время в иные миры – а сейчас с грохотом вернулся на землю. Ломтик кекса выскользнул из онемевших пальцев и упал на пол, где с ним люто расправился Роберт, спаниель тетушки Агаты.

И вновь я ощутил прикосновение неумолимого рока. Филмер, хочу вам заметить, отнюдь не из тех, кого можно запросто отвлечь от чайного столика. Этот энергичный прихлебатель и беззастенчивый энтузиаст пятичасовых чаепитий, всегда готовый урвать пару чашек чая и добрую порцию горячих оладий с маслом – до сегодняшнего дня он всегда приходил к кормушке в числе лидеров забега. Можно не сомневаться: отвлечь Достопочтенного Э. Б. от фуражировки могли исключительно происки врагов.

– Должно быть, он укрылся от дождя где-нибудь в парке, – сказала тетя Агата. – Берти, пойди отыщи мистера Филмера. И захвати для него дождевик.

– Момент! – с готовностью отозвался я, всем сердцем стремясь отыскать Достопочтенного (желательно, чтобы не одно только тело).

Я надел дождевик, сунул еще один подмышку и отправился на разведку. Уже в передней я очень своевременно наткнулся на Дживса.

– Дживс, я опасаюсь худшего. Мистер Филмер пропал.

– Да, сэр.

– Но я найду его – пусть даже придется обшарить весь парк!

– Позвольте сэкономить вам время, сэр. Мистер Филмер находится на острове в центре озера.

– В такой дождь? Почему этот чурбан не плывет назад?

– У него нет лодки, сэр.

– Как же он тогда забрался на остров?

– На лодке, сэр. Но юный джентльмен приплыл следом и отвязал ее. Он сообщил мне обо всем в подробностях минуту назад, сэр. Оказывается, капитан Флинт имел обыкновение высаживать людей на необитаемых островах, и мастер Томас решил последовать его примеру.