Он стиснул зубы, загоняя внутрь гнев и ненависть, вспыхнувшие в нем при взгляде на истинного виновника учиненной им резни. Чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, ему потребовалось все его самообладание, выработанное в течение двадцати лет войн и политических интриг. Ярость клокотала в его груди, билась о стиснутые зубы, но он не дал ей проявиться ни в слове, ни в жесте. Он сумел проглотить все оскорбления, которые ему хотелось бросить в вечно бесстрастное двоеротое лицо мерзкого недомерка. Он прожевал их, словно куски тонкого, ломкого железа, и проглотил их острые, режущие осколки, заставив себя улыбнуться твари, от которой зависели жизни всех его людей и их семей.

— Именно так, командир, — сказал он. — Люди сражались отменно, а наши союзники проявили куда больше дисциплинированности, чем я ожидал.

— Я это заметил, — ответил демонический шут. — Не думаю, чтобы лаахстаар, моутхай и их сподвижники снова воспротивились условиям, выдвигаемым моей гильдией.

«Нет, — горько подумал барон, — они не будут противиться. Противиться просто некому».

— Конечно, надо будет в этом убедиться, — продолжал демонический шут, не догадываясь, какие эмоции вызывают его слова у человека. — Поскольку вы хорошо разбираетесь в поведении этих диких примитивных существ, мне может потребоваться ваша помощь при формулировке требований, которые лягут в основу нашего торгового соглашения с четырехрукими.

— Как скажете, — ответил сэр Джордж. При мысли о том, что ему придется и дальше служить демоническому шуту, в глазах у него потемнело от ненависти, и все же он отметил, что явно вырос в глазах этой мерзкой твари.

Барон перевел взгляд с аэрокара на поле боя, где механические слуги демонического шута подбирали раненых… и некоторых мертвых. В начале беседы он спросил у двоеротого, не собирается ли он воскрешать их союзников, на что тот ответил, что не только возвращать к жизни, но даже лечить раненых четырехруких слишком накладно для его гильдии. То, что у него есть некоторые моральные обязанности перед ними, ему, судя по всему, даже в голову не пришло. Сэр Джордж смог убедить его только позволить их четырехруким союзникам напиться воды из летающих фляг и поручить механическим слугам подобрать раненых и развезти по родным поселениям, чтобы местные лекари помогли сородичам в меру своих сил и возможностей. Барон понимал, как это ничтожно мало в сравнении с тем, что мог предложить им демонический шут, но четырехрукие-то этого не знали. Для них даже доставка раненых по домам казалась чудом, и в душе его воскресло хорошо знакомое чувство отравленной победы. Все, что он сделал, было подло и несправедливо… но без него все было бы еще хуже. Однако особенно горько ему было видеть, как четырехрукие союзники выражают свою признательность демоническому шуту, который считал их чем-то вроде бездушных животных.

— Полагаю, у вас накопилось множество дел, — пропищал ему в ухо голос демонического шута, — поэтому более вас не задерживаю. Сообщите своим воинам, что я доволен ими. Передайте также, что в надлежащее время я сам выражу им свою признательность.

— Конечно, командир, — заставил себя вымолвить сэр Джордж почти нормальным голосом, провожая взглядом аэрокар двоеротого, бесшумно взмывший в небо, полное местного воронья.

* * *

Матильда и Эдуард оторвались от прекрасно иллюстрированной рукописной книги о короле Артуре, лежавшей перед ними на столе, когда сэр Джордж вошел в шатер. Почти неделя прошла со дня сражения, и за это время они редко виделись, поскольку демонический шут постоянно с ним о чем-то советовался. Сэр Джордж выказал не только лучшее, чем демонический шут, понимание четырехруких, но также служил воплощением карающего ангела. Сражавшиеся под началом барона вожди взирали на него со священным трепетом и обожанием, а недавние противники боялись как огня.

Несмотря на недавнюю победу, эта неделя не была ни легкой, ни приятной.

Эдуард вскочил на ноги и потянулся к кувшину с холодным вином, приготовленным специально для сэра Джорджа, но тот махнул рукой и тяжело опустился в походное кресло.

— Оставь, мальчик, — сказал он, поморщившись. — На сегодня мне уже хватит.

Глаза Матильды сузились, и она с подозрением посмотрела на него. Выражение ее лица заставило барона коротко хохотнуть.

— О, все не так плохо, любовь моя, — сказал он. — Просто наш командир… расщедрился и открыл для меня свои погреба. Похоже, он получил здесь то, что хотел, и потому весьма признателен мне за помощь. Хотя представитель столь высокоразвитой расы мог бы прекрасно обойтись без меня.

В синих глазах Матильды мелькнула тревога, и он успокаивающе произнес:

— Не беспокойся, если я выпью еще, меня не развезет. Я вовсе не пьян и, пока шел сюда, ни разу не споткнулся. Голова у меня ясная, язык, как видишь, не заплетается, и я говорю только то, что считаю нужным сказать.

Его жена успокоилась, услышав несколько замысловатое заверение барона в том, что, даже выпив, он не позволит себе сболтнуть лишнее.

— Значит, остальные племена согласились на его требования? — спросила она.

— Именно. Правда, выбора у них не было, — ответил он, скривившись. — Но кто-то должен был объяснить им это… доходчиво. Втолковать, что судьба тулаа, лаахстаар и моутхай постигнет всех, кто не пожелает смириться.

— Этого следовало ожидать, — проговорила Матильда. — Значит, он доволен их покорностью? — Сэр Джордж кивнул, и она нахмурилась. — Должна признаться, любовь моя, я все равно остаюсь в недоумении, зачем надо было все это затевать.

— Я сам перестал многое понимать, с тех пор как мы оказались на борту летающего корабля! — фыркнул он, неожиданно ощутив прилив необъяснимого веселья.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду! — вскинулась Матильда. — Я говорила о том, что до сих пор не знаю, какими сокровищами владеют четырехрукие. Что может окупить потраченные гильдией время и силы, чтобы доставить нас сюда? Что окупит пролитую здесь кровь тысяч четырехруких?

— Я сам далек от понимания этого, — признался барон. — Но за последние несколько дней я узнал куда больше, чем прежде. Я выяснил, что здесь добывают какую-то руду, весьма ценную для гильдии. А вчера мне стало известно, как она добывается. Я до сих пор не понимаю, что это за руда и чем она так ценна, раз командир прилетел сюда за ней. Однако я узнал, почему местные так… не желали допускать гильдию к ее разработкам. Они, видишь ли, думали, что им самим придется добывать эту руду. То есть их заставят ее добывать, если они сдадутся.

— А они не будут ее добывать? — с удивлением спросила Матильда.

— Нет. Командир и Компьютер вчера объяснили мне, что какая-то другая гильдия уже изготовила механизмы, способные добывать эту руду без надзора за ними живых существ. Они добудут руду из земли, положат в склады и сохранят до прилета корабля.

— Другая гильдия? — повторила Матильда.

— Да, — нахмурился сэр Джордж. — Компьютер сказал мне о ней совсем немного. — Он многозначительно посмотрел на жену, и она кивнула, давая знать, что поняла: демонический шут не позволил Компьютеру распространяться на эту тему. — Из сказанного им следует, что первая гильдия еще раньше получила права на добычу этой руды от тулаа. Теперь это право перешло к гильдии командира.

— Но если они дали эти права кому-то еще, то почему не хотели передавать их гильдии командира? — спросила Матильда. — Они так преданы первой гильдии?

— Вряд ли! — уверенно сказал сэр Джордж. — Насколько я могу судить, тулаа любили первую гильдию не больше, чем нашего командира. Однако процесс добычи этой руды смертельно опасен для четырехруких. В него вовлечено столько этой самой «технологии», что я совершенно запутался. Но суть дела заключается в том, что проклятая руда убивает любое живое существо, оказавшееся поблизости, отравляет воду и землю на века. Не сразу, но достаточно быстро.

— И все же тулаа позволили первой гильдии добывать эту руду на своих землях?

— Тогда, я думаю, их позволения спрашивали не больше, чем теперь, — сухо сообщил сэр Джордж. — Зато сейчас я лучше понимаю позицию лаахстаар и моутхай. Хотя тулаа и были вынуждены согласиться на поставленные им условия, они, по крайней мере, сумели ограничить район разработок пустынными, бросовыми землями на дальнем краю их охотничьих угодий. Командир же требует позволить ему добывать руду не только на прежнем месте, которое будет передано его гильдии, но и в самом сердце земель лаахстаар.

— Иисусе сладчайший! — прошептала Матильда и медленно перекрестилась, придя в ужас от сознания того, что они принесли в этот мир, хотя и не по своей воле. — Но если этот процесс так разрушителен и опасен, то командир должен понимать, что четырехрукие разрушат выработки сразу же, как только мы улетим. Разве не так? Особенно если они угрожают их землям и жизни их народа.

— Не смогут, — просто ответил сэр Джордж. — Компьютер говорил, что оборудование защищено каким-то «силовым полем», которое не даст его разрушить. Кроме того, район вокруг разработок так отравлен, что любой, кто попытается туда войти, умрет задолго до того, как сумеет нанести хоть какой-то урон механизмам.

— Понятно… кажется, понятно, — протянула Матильда и тут же с сомнением покачала головой. — Но если оборудование гильдии неуязвимо и четырехрукие не смогут к нему приблизиться, то зачем было вообще вступать с ними в какие-то соглашения? Почему было просто не заложить шахту, не обращая внимания на местное население, раз оно ничем не может помешать?

— Над ответом на этот вопрос я тоже поломал себе голову, — признался сэр Джордж. — Похоже, есть некая высшая власть, которой подчиняются все гильдии. Что-то вроде правительства, решения которого обязательны для всех гильдий. Так вот эта власть требует, чтобы гильдии, прежде чем добывать руду на других планетах, получили на это согласие местных жителей.

— А наш командир не думает, что тот, кто потерял права, данные ему тулаа на добычу здесь руды, пожалуется этим властям?

— Видимо, нет. Наш командир почему-то уверен, что новое соглашение заменит старое. Он говорит, что прежней гильдии вряд ли удастся его обжаловать.

— Значит, его гильдия заберет то, что принадлежало ее соперникам? Но если мы улетим, то кто помешает какой-нибудь другой гильдии попытаться достигнуть такого же соглашения с четырехрукими в наше отсутствие? Или наврать местным, заявив, что она-то и есть гильдия нашего командира?

— О том же самом я спросил Компьютера, — сказал сэр Джордж. — Сначала он ответил, что у местных не будет возможности торговать с кем-то еще, пока настоящее соглашение остается в силе. Нечто, названное им орбитальным монитором транспортного движения — или как-то иначе, я не запомнил точно, — будет навсегда оставлено здесь. Он сказал, что эта штука будет вращаться на орбите вокруг этого мира, что означает — если ему можно верить, а я не вижу причин, по которым он стал бы мне врать, — что монитор станет очерчивать круги вокруг планеты. Как бы то ни было, в монитор командир поместит копию нового соглашения. Все корабли, приближающиеся к Шаакуну, будут обязаны объявить о своем прибытии и сказать, кто они и откуда. Тогда монитор предупредит, что у гильдии командира здесь исключительные торговые права. И все, кто вступит в торговые отношения с местными жителями, совершат тем самым преступление, которое повлечет за собой тяжелую кару. Насколько я понял, он имел в виду очень крупный штрафа или даже конфискацию корабля нарушителя.

— Но если для других незаконная торговля с четырехрукими является нарушением исключительных прав, то разве сам командир закона не нарушил?

— Судя по словам Компьютера, нет. Командир принадлежит к очень древней цивилизации, любовь моя. Хитроумные, досконально разработанные законы и обычаи управляют всей жизнью тамошних обитателей. И в этих-то законах наш командир отлично разбирается. Поэтому при отлете отсюда он не возьмет ни крошки руды, и будет считаться, что он не торговал с кем-либо из этого мира. Ему нужно только составить новое торговое соглашение, которое позволит их гильдии торговать тут законно впоследствии. Вся руда, которая была до сих пор добыта по прежнему соглашению, принадлежит первой гильдии, так что со стороны командира будет незаконно забрать ее. Но когда корабли этой гильдии прилетят за рудой, добытой со дня их последнего прилета — Компьютер говорит, что это было лет пятьдесят или шестьдесят назад, — то они уже не смогут забрать ту руду, которую механизмы добудут с начала нового соглашения. Иначе они станут преступниками. Однако все, что добыто раньше нашего прибытия, принадлежит первой гильдии, и гильдии командира нужно вести очень четкие записи, чтобы ничто из имущества первой гильдии не попортилось и не пропало.

— Все это очень запутанно, — вздохнула Матильда.

— Не могу не согласиться с тобой, — проворчал сэр Джордж. — Тем не менее Компьютер утверждает, будто обычаи и традиции их являются настолько обязательными, что никто не смеет их нарушить. То есть не смеет до тех пор, пока, хорошенько порывшись, не найдет какой-нибудь лазейки или зацепки, которая позволит нарушить дух закона, придерживаясь при этом его буквы.

— Это чем-то напоминает мне людей, — заметила его супруга, и он невесело хмыкнул.

— Наверно, соплеменники двоеротого чем-то и впрямь на нас похожи. Хотя чем больше я его узнаю, тем хуже понимаю, а ведь, казалось бы, все должно быть наоборот.

— Думаю, это неизбежно, если брать в расчет огромные различия, которые все же существуют между нами, — утешила мужа Матильда. — И все же, сдается мне, если командир и его гильдия сумели убедить четырехруких передать им права на исключительную торговлю с этим миром, формально не нарушая закона, то и другие могут проделать то же самое.

— Компьютер сказал, что такая возможность существует, но командира это, похоже, не слишком беспокоит. Насколько я понял, торговые соглашения именно таким способом и меняются. И если гильдии выжидают пятьдесят или шестьдесят лет между прилетами сюда, чтобы забрать руду, значит, стоимость добытой руды все же окупает затраты командира.

— А объяснили тебе командир или Компьютер, зачем им нужны твои солдаты, если у них есть собственное оружие, во много раз превосходящее наши луки и мечи?

— Нет, — ответил сэр Джордж, снова мрачнея. — Не думаю, чтобы они мне когда-нибудь об этом сказали. И все же мы показали им, на что способны. По их словам, гильдии командира вскоре снова понадобятся наши услуги где-то в другом месте. И, как я уже сказал, командир еще раз выразил мне свою признательность, обещав нынче вечером лично поблагодарить и наградить наших солдат за хорошую службу.

— Понятно. — Перемена в выражении лица и голоса мужа не ускользнула от Матильды, и она, склонив голову к плечу, спросила: — А не сказал он, чем собирается их наградить?

— Конечно же сказал. — Сэр Джордж посмотрел ей в глаза. — Он намерен наградить нас еще двумя неделями отдыха на Шаакуне, прежде чем вернет в стазис для путешествия к очередному месту назначения.

Матильда вздрогнула, и он потянулся вперед, чтобы крепко сжать ее руку.

— Мне бы хотелось побыть здесь подольше, — как можно легкомысленнее сказал сэр Джордж, хотя на душе у него было пакостно, — но по крайней мере эти две недели мы отдохнем как следует. Больше не будет нужды в битвах и переговорах с упрямыми вождями. Однако навсегда мы тут, сама понимаешь, не останемся.

— Да, конечно… — начала она и замолкла.

— Честно говоря, я и так был удивлен щедростью нашего командира, — ласково сказал он. — Не знаю, сколько времени он собирался здесь пробыть, но уж во всяком случае вдвое меньше затраченного. Он как-то обмолвился, что время поджимает, но, наверно, мы сумели объяснить ему, как нам нравится жить на открытом воздухе, вне корабля. И, думаю, он высоко оценил мои советы, равно как и боевое искусство. В будущем это может оказаться полезным — нам или тем людям, которые уцелеют в очередных сражениях.

— Да, конечно. — Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — В самом деле, любовь моя, сейчас я горжусь тобой даже сильнее, чем на Земле. Никто из других военачальников короля не был столь искусным дипломатом!

— Иногда им становишься поневоле, — мягко сказал он. — Твои советы и поддержка сильно помогали мне в трудные минуты, а их было немало. Но ведь, по совести говоря, как бы я порой ни хитрил и ни изворачивался, — сэр Джордж неожиданно усмехнулся, — цели, к которым я стремился, всегда были просты и ясны!

Матильда не выдержала и засмеялась в ответ. Барон встал и привлек ее к себе, затем опустил руку на плечо Эдуарда и обнял их обоих.

— Один Господь знает, как ныне мы далеко от мира, который некогда звался нашим домом, — тихо сказал он жене и сыну. — Но как бы далеко он ни был, мы скоро улетим еще дальше, и в конце полета нас ждет новая битва. А потом еще и еще… — Он несколько мгновений смотрел в глаза Матильде, затем опустил взгляд, чтобы посмотреть на сына. — Это не наш выбор и не наша цель, — обратился он к Эдуарду, — но что бы ни послал нам Господь, мы встретим любое испытание как должно. И что бы ни случилось, постараемся не забывать, что, где бы мы ни очутились, мы остаемся англичанами. И не посрамим Того, кто взирает на нас с небес.

Эдуард долго смотрел на отца, а затем, все так же молча, кивнул, и сэр Джордж горделиво взъерошил волосы мальчика.

— Теперь мы по крайней мере знаем, что ждет нас в ближайшем будущем, — снова обратился он к жене. — Две недели мы будем отдыхать, и сэр Брайан с женой пригласили нас нынче на пикник. Мы принимаем их предложение, миледи?

— Конечно, любовь моя, — ответила она, и он обнял ее чуть крепче.

— Отлично, — сказал он. — Тогда собирайся, любовь моя, и в путь.

ГЛАВА 7

Посадочный модуль был раз в десять меньше материнского корабля — всего около восьми сотен футов в длину. Сделан он был все из того же похожего на бронзу сплава. Несмотря на маленькие размеры модуля, трюм его был обширен, поскольку он должен был принимать на борт много груза и выгружать английских солдат на поверхность планет, где им предстояло сражаться за интересы гильдии. Бойцы сэра Джорджа повидали за свою жизнь много разных трюмов, но у этого хотя бы пол под ногами не качался и не ходил ходуном, как на тех злополучных коггах, в которых они были доставлены на материнский корабль.

Мысли сэра Джорджа текли знакомым путем. Он наклонился к Сатане и похлопал его по шее. Боевой конь тряхнул головой, звякнув металлическими пластинами, прикрывавшими его грудь, и топнул задней ногой. Подкова звякнула по полу трюма, и сэр Джордж едва заметно улыбнулся. Они с конем много раз переживали подобные перевозки. Пора было к ним привыкнуть, и они привыкли — но не смирились со своим зависимым положением.

Послышался гонг, сэр Джордж приподнялся на стременах и повернулся в седле, чтобы посмотреть на своих людей. Десятка два оранжевокожих бородавчатых хатори стояли у них за спиной, облаченные в стальные доспехи, с тяжелыми секирами в руках. Они выстроились вдоль переборки в торце трюма, но в обязанности их не входила поддержка англичан в бою. Они должны были подгонять их вперед, если те замешкаются, и убивать тех, кто попытается сбежать.

Но никто из людей сэра Джорджа бежать не собирался, и подгонять их тоже не требовалось.

Барон и его люди окончательно утратили счет времени. Отец Тимоти был вынужден признаться, что не в силах понять, какой сейчас день и число на давно покинутой Земле, несмотря на упорные старания вести как можно более точный отсчет времени, проведенного в плену. Сэр Джордж попросил Компьютер вести для них счет дней, когда священник признал свое поражение. Конечно, эта задача была по силам такому загадочному и всезнающему незримому существу, но Компьютер отказался выполнить просьбу барона. Более того, сказал барону, что ему строго запрещено сообщать людям, сколько времени они провели на службе демоническому шуту и его гильдии.

Это многое прояснило для сэра Джорджа. Двоеротый безучастно относился ко многому из того, что Компьютер считал своим долгом сообщать англичанам. По крайней мере, он не запрещал ему делать этого. Большая часть информации, которую сэру Джорджу удалось выудить у Компьютера, была полезна ему при переговорах с демоническим шутом. Всегда полезно было собрать как можно больше сведений о местности и противнике, с которым придется встретиться на поле боя, и Компьютер часто сообщал ему любопытные детали из истории каждого мира. Не раз сэр Джордж узнавал о той или иной планете значительно больше, чем считал необходимым сообщить ему демонический шут. Располагая этими сведениями, он ухитрялся выбивать своим людям всевозможные поблажки или дополнительное время для отдыха на каждой планете в качестве награды за отличную службу командиру и его гильдии.

Но, что было еще важнее, барон таким способом узнал множество интереснейших вещей, которые на Земле были бы, безусловно, объявлены ересью. Большей частью полученных знаний он делился с отцом Тимоти и остальными членами своего совета, хотя особенно шокирующие сведения из сообщенных ему Компьютером предпочитал держать при себе. Сомнительно было, что демонический шут догадывался, как много теперь было известно сэру Джорджу о вселенной, в которой плыл исполинский космический корабль. Компьютер ничтоже сумняшеся использовал кучу определений, которые по-прежнему ничего для барона не значили, такие слова, как: «квазар», «сверхновая», «нейтрино», «спектральный класс» и еще множество других, смысл которых он понимал весьма смутно. Но теперь сэр Джордж знал, что Компьютер называет скоростью света, хотя само понятие о том, что свет может иметь ограниченную скорость, противоречило не только всему, чему его учили, но даже и тому, что он видел собственными глазами. Он представлял, что за процесс называется релятивистским растяжением времени и многое-многое другое. Точные значения и выводы порой ускользали от его понимания, поскольку Компьютер никогда ничего не объяснял ему специально, но того, что он улавливал, оказалось достаточно, чтобы понять, что если корабль большую часть времени летит со сверхсветовой скоростью, то время на его борту течет гораздо медленнее, чем для всей остальной вселенной.

Учитывая, что звездный корабль демонического шута почти все время перевозил англичан от одного побоища к другому, эффект растяжения времени должен был оказаться значительным. Насколько значительным — понять было невозможно, ибо Компьютеру было запрещено сообщать людям, какой год идет теперь на Земле, чтобы никто из них не знал, сколько прошло лет со дня их отлета. Вполне возможно, думал барон, что все, кого они знали, уже мертвы, хотя по расчетам отца Тимоти прошло не более одиннадцати корабельных лет. Священник имел в виду, разумеется, одиннадцать лет бодрствования — никто ведь не знал, сколько лет они провели в стазисе, при фазовом ускорении.

Очевидно было одно: на самом деле прошло гораздо больше одиннадцати лет, хотя по внешнему виду людей сказать этого было нельзя. Только по подсчету времени, которое он лично провел вне стазиса, сэр Джордж определял свой нынешний возраст по меньшей мере в сорок шесть лет. На самом деле он был куда старше, но при этом у него не было ни единого седого волоска. Он не жаловался на ломоту в костях, зубы были по-прежнему крепкими, а на месте трех потерянных ранее выросли новые. Зрение его стало даже острее, чем на Земле, и, насколько барон мог судить по другим признакам, он не постарел ни на день с того штормового вечера, когда демонический шут поднял их когти из моря.

Компьютер и лекарь говорили ему о том, что это связано с нанотехнологиями, ретровирусами и регенерационными технологиями самовоспроизводства. Но несмотря на все их объяснения, в здешних способах омоложения людей он понимал не больше, чем в черной магии и колдовских заклинаниях. Хотя отрицать эффективность этих способов не мог. Демонический шут обещал продлить жизни его людей в награду за службу гильдии на невообразимый для них срок и до сих пор держал свое слово. И все же сэра Джорджа занимал вопрос: насколько будут продлены их жизни. Он, как и его люди, не был столь наивен, чтобы верить в честность намерений демонического шута. Двоеротый заботился о сохранности человеческих ресурсов гильдии, но что произойдет, когда ресурсы эти окажутся невостребованны?

Пока что, впрочем, жаловаться им было не на что. Почти все люди сэра Джорджа успели за это время быть «убитыми» хотя бы по разу. Некоторые, не столь умелые или же не столь удачливые, были «убиты» по два или три раза. Злополучный Стивен Мидоуз явно намеревался побить все рекорды — лекарь возвращал его к жизни не менее пяти раз. Сам сэр Джордж только раз был тяжело ранен, и воскрешать его не потребовалось, но это было исключением из правил.

По крайней мере, постоянный цикл возвращений к жизни уничтожил тот страх, который некоторые его люди испытывали перед воскрешенными. Кроме того, это позволило сэру Джорджу собрать под свою руку огромное количество опытных бойцов, ветеранов, чего не бывало в истории Земли. Большую часть одиннадцати лет бодрствования они провели в сражениях. Они привыкли к тому, что на разных планетах разный состав воздуха, поняли, что именно Компьютер называет силой тяжести и как она влияет на их самочувствие и способность драться. Они изобретали массу уловок и стратагем, позволявших им использовать себе на благо все эти перемены, и на поле боя действовали изумительно четко и слаженно. Смерть — великолепный учитель, особенно когда ей не позволено навечно оставлять у себя учеников после урока.

Медицинские чудеса лекаря вместе с постоянными сражениями, в которые посылал их демонический шут, позволили людям сэра Джорджа обрести неоценимый боевой опыт и постоянно быть в отменной форме. Даже без впечатляющего, постоянно совершенствующегося оружия, которое изготовляли производственные модули звездолета, его латники и лучники являли собой самый смертоносной и эффективный отряд, который барону доводилось видеть и какой он мог себе представить.

Мысль эта вернула его к размышлениям о делах насущных.

* * *

Кое-кто из людей барона прежде был моряком, но всем им со временем пришлось овладеть профессией воина. Сейчас отличить их от профессиональных солдат было невозможно. Опыт многих боев усовершенствовал их навыки, и они слушали последние наставления перед боем так же спокойно, как их более многочисленные товарищи. Конные латники и горстка рыцарей сдвинулись, образуя защитный барьер между все еще закрытой металлической плитой и более уязвимыми стрелками. Все люди сэра Джорджа были превосходно вооружены — значительно лучше, чем на Земле и во время первых боев на службе у двоеротого. Сэр Джордж, Томас Уэстмен и Компьютер много часов провели, совершенствуя устройство доспехов. Это занятие затягивало — ведь их не сдерживали ни затраты, ни ограниченные возможности кузнецов. Несмотря на все свои недостатки, демонический шут не скупился на изготовление самого лучшего оружия, какое только могли пожелать его бойцы. Учитывая, как трепетно эта тварь относилась к расходам и потерям, из этого можно было сделать вывод, что производственные модули звездолета способны были производить все, что угодно, с весьма небольшими затратами. Он не возражал, если требовалось полностью списать устаревшие доспехи и заменить их совершенно новыми, улучшенными, и используемые для их изготовления невероятно легкие, прочные сплавы казались барону едва ли не самыми полезными чудесами из всех, с которыми он сталкивался на корабле.

Все его рыцари и латники были теперь в полных доспехах, куда более крепких и легких, чем самая лучшая земная сталь. Привыкший к тяжести брони, сэр Джордж до сих пор удивлялся тому, что новые доспехи весили и стесняли движения лишь немногим больше, чем повседневная одежда, выдаваемая его людям демоническим шутом. Превосходные доспехи носили теперь даже его лучники, чего не могли себе позволить стрелки, служившие в армии Эдуарда III. Английские лучники всегда радовались хорошим латам, но прежде вынуждены были полагаться не столько на них, сколько на собственную быстроту, точность и скорострельность, а также охрану из более тяжело вооруженных рыцарей и конных латников, оберегавших их от вражеских мечей и топоров.

Теперь лучники сэра Джорджа имели почти такие же доспехи, как и его всадники, и защищены они были куда лучше, чем когда-либо на Земле. Однако это не меняло той роли, которую они должны были играть на поле боя. Их делом оставалось поражать врагов на дальней дистанции и по возможности не ввязываться в рукопашную. Несмотря на выучку и первоклассные доспехи, отряд сэра Джорджа могла бы задавить числом любая из инопланетных армий, с которыми людям приходилось сталкиваться за эти годы. Спасали только опыт и меткость стрельбы его лучников да железная дисциплина пехоты и конницы, подобно бронированной стене удерживавшим врагов, пока стрелы лучников косили их ряды. За годы сражений люди барона до совершенства отточили свое мастерство, научились полагаться друг на друга и доверять всем товарищам так же безгранично, как и сэру Джорджу. В ожидании последнего перед боем напутствия они были собранны и спокойны, ибо кровопролитные схватки давно стали их повседневной работой.

— Молодцом держитесь, ребята, — негромко сказал барон, будучи уверен, что Компьютер донесет его слова до каждого солдата. — План вам известен… и святой Михаил знает, что мы достаточно часто делали подобного рода работу! — Его иронический тон вызвал у воинов улыбки, и сэр Джордж коротко улыбнулся в ответ. — Соберитесь, помните свои обязанности, и к обеду закончим!

В ответ послышалось довольное гудение, затем пол дрогнул, металлическая плита перед сэром Джорджем по-змеиному зашипела и поднялась, открывая дорогу в чужой мир — очередной в длинном списке миров, где им предстояло драться за интересы демонического шута и его гильдии.

Небо было почти как на Земле, но, как всегда на чужой планете, в нем было что-то странное. На сей раз оно было более темного и глубокого синего цвета, чем то, каким помнил сэр Джордж небо своей родины. Пресвятая Мария, а верно ли он его помнил? И помнил ли вообще?..

Здешнее солнце было раза в полтора больше земного. Сила тяжести тоже слегка отличалась от привычной, хотя разницы почти не ощущалось, поскольку Компьютер предусмотрительно изменил силу тяжести на борту посадочного модуля, чтобы англичане успели к ней привыкнуть до битвы. «Деревья» торчали чахлыми разбросанными группками и представляли собой переплетение тонких, паутинообразных ветвей, покрытых вместо листьев волокнистыми прядями. Причем и листья, и трава были странного ржаво-красного цвета, какого они не видели прежде ни на одной из планет.

А затем глазам англичан открылась очередная армия нелюдей, слишком высоких, слишком тонких, со слишком большим количеством рук и ног. Находясь вне пределов выстрела из лука, она с каждым мгновением приближалась к посадочному модулю. Местные жители имели по три руки и три ноги. Они уже умели обрабатывать железо, но вооружены были немногим лучше уроженцев Шаакуна, ставших первыми жертвами поступивших на службу демоническому шуту англичан. У местных были большие плетеные щиты и копья, головы большинства из них прикрывали кожаные шлемы. Иных доспехов у них не имелось, и лишь немногие были вооружены помимо копий метательными дротиками, булавами и мечами. Ни пик, ни алебард, ни всадников. Над армией нелюдей тут и там реяли куски ткани — штандарты местных баронов и графов, отстраненно подумал сэр Джордж и попробовал сообразить, сколько же времени понадобилось им, чтобы собрать такое войско.

Он меньше, чем обычно, знал об этом мире и своем противнике. По каким-то причинам демонический шут решил взять завоевание этого мира под личный контроль и не привлекал сэра Джорджа к планированию грядущей операции. Компьютер осведомил его о типе вооружении, которое используют местные жители, рассказал кое-что об основах местной клановой структуры и, как всегда, позволил познакомиться с их внешностью. Обычно барон получал еще и сведения о целях, которые преследует демонический шут в том или ином мире, а также о том, какие задачи поможет ему решить предстоящая битва.

В данном случае двоеротый не удосужился сказать сэру Джорджу даже самого малого — зачем собралась здесь армия чужаков. Очевидно, они намеревались сражаться, но чего ради им было нападать на посадочный модуль? Будучи небольшим по сравнению с материнским кораблем, он был все же несравнимо крупнее любого движущегося объекта, который местные жители видели прежде. Конечно, чужаки могли принять его за замок, но в таком случае почему они прежде не послали к нему разведчиков или парламентеров?

Что бы ни привело их сюда, когда стена модуля открылась, ряды неприятеля заколыхались. Троерукие потрясали копьями, несколько дротиков взлетело в воздух, хотя расстояние было слишком велико, чтобы они могли долететь до людей. Они что-то орали, и сэру Джорджу не нужен был перевод Компьютера, чтобы понять, что его людей осыпают оскорблениями. Голоса местных были тонкими и писклявыми, не чета крикам его солдат, однако в них безошибочно угадывались ненависть и угроза.

«Странно, — подумал сэр Джордж. — Почему я уверен, что это ненависть? В конце концов, они ведь не люди. Почему бы не предположить, что эти ребята радостно приветствуют наше внезапное появление? — Это маловероятное предположение чем-то расстроило его, и он снова прислушался к доносившимся со стороны неприятеля крикам. — Увы, это действительно ненависть. Иначе, впрочем, и быть не могло, раз двоеротый доставил нас сюда, чтобы мы превратили троеруких в покорное стадо».

Мысль была невеселая, хотя и справедливая. Впрочем, если разобраться, то любая война ведется для того, чтобы покорить противника. И во Францию они направлялись с той же самой целью, хотя французы, несмотря на все свои недостатки, ходили на двух ногах, имели по две руки и были людьми да к тому же еще его собратьями во Христе.

Барон внимательно оглядел наступавших, дабы убедиться, что информация, переданная ему Компьютером касательно их вооружения и численности, соответствует истине, и кисло улыбнулся. После того как демонический шут уверился в непобедимости своего отряда, англичане почти всегда оказывались перед врагом, раз в шесть превосходящим их численностью, и бородавочники никогда не пытались изменить это соотношение, придя на помощь людям. Их задача состояла в том, чтобы не дать никому из местных избежать мечей англичан и не позволить пробраться на корабль. До этого, впрочем, дело никогда и не доходило.

Сэр Джордж глубоко вздохнул, ощутив нечеловеческую ненависть врагов и их уверенность в собственной победе, основанную на огромном численном превосходстве.

«Наивные ублюдки», — подумал он. Опустил забрало бацинета, обнажил меч и послал Сатану вперед.

* * *

Спешившись возле одной из летающих фляг, сэр Джордж бросил шлем Эдуарду и, стаскивая с головы подшлемник, сказал себе, что эту битву и битвой-то назвать нельзя. Ласковое журчание воды, с плеском низвергавшейся в широкий бассейн, создавало какой-то странно умиротворяющий фон, на котором особенно отчетливо слышны стали писклявые завывания и хныканье раненых врагов. По прошествии многих битв барон все же не мог равнодушно внимать стонам раненых и хрипу умирающих. Невзирая на то что к этим стонам примешивалось всего несколько голосов его собственных воинов.

Раненых людей было, как обычно, мало. Несоизмеримо мало по сравнению с потерями местных, да и тех вместе с убитыми аэрокары уже подняли на борт посадочного модуля. Интересно, сколько из убитых окажутся на сей раз по-настоящему мертвы, подумал сэр Джордж, которому до сих пор становилось немного не по себе, когда человек, получивший в прошлом сражении смертельный удар в грудь копьем или мечом, садился рядом с ним за ужин.