Инженер вежливо кивнул, его глубоко посаженные глаза с искренним любопытством смотрели на капитана. Она пожала ему руку и снова взглянула на Хенке.

– Коммандер Чандлер, главный тактик, – представила старпом.

– Мисс Чандлер.

Ярко-рыжая голова, пламенем венчающая миниатюрную фигурку тактика, не доходила Хонор даже до плеча, но строгий умный взгляд голубых глаз был решительным, как и ее рукопожатие.

– Я полагаю, вы знакомы с капитаном медицинской службы, нашим корабельным врачом, – продолжила Хенке, и Хонор, широко улыбнувшись, обеими руками сжала ладонь Монтойи.

– Конечно, знакома. Рада видеть тебя снова, Фриц!

– Я тоже, шкипер… – Монтойя несколько секунд изучал левую половину ее лица и одобрительно кивнул. – Особенно рад видеть, что ты так хорошо выглядишь, – добавил он.

– У меня был хороший доктор – вернее, два, – ответила Хонор и еще раз пожала ему руку, прежде чем повернулась к следующему офицеру.

– Лейтенант-полковник Кляйн, командир нашего подразделения морской пехоты, – сказала Хенке.

– Полковник. note 5

Морской пехотинец отвесил энергичный и почтительный поклон. По его лицу было трудно что-либо прочесть, но орденские ленты на черном мундире были достаточно красноречивы. На «Нике» был расквартирован целый батальон морской пехоты, и выбор Адмиралтейством командира был далеко не случаен.

– Лейтенант-коммандер Моне, наш офицер связи, – продолжала Хенке, следуя по списку в порядке убывания званий.

– Мистер Моне.

Офицер связи был полной противоположностью старшему тактику: высокий, худой, почти бесцветный мужчина без всяких признаков чувства юмора. Его рукопожатие было довольно твердым, но почти механическим.

– Лейтенант-коммандер Озелли, наш астронавигатор.

Мягкий голос Хенке чуть акцентировал слово «астронавигатор», и губы Хонор дрогнули: собственные пилотские навыки ее всегда огорчали.

– Мисс Озелли! – Хонор пожала руку астронавигатора, с удовольствием разглядывая офицера.

Волосы и глаза Озелли были такими же темными, как у самой Хонор, а ее тонкие, привлекательные черты лица отражали ум и самоуверенность.

– И вот последний по списку, но не по значению – лейтенант-коммандер Джаспер, наш баталер.

– Мистер Джаспер! – Хонор одарила офицера по снабжению легкой улыбкой, в которой смешивались приглашение к тайному сговору и явная симпатия. – Я полагаю, нам с вами придется часто видеться почти всю следующую неделю, а может, и в дальнейшем, коммандер. Я постараюсь не просить у вас невозможного, но вы же знаете, что за люди эти капитаны!

– Да, миледи, боюсь, что знаю. – В глубоком баритоне Джаспера переливалась ирония. – В настоящий момент я точно представляю себе, на каком этапе мы находимся и в чем еще нуждаемся. Нет необходимости говорить, что все это будет произвольно и неожиданно меняться до тех пор, пока верфь нас не выпустит.

– Такой необходимости нет, – согласилась Хонор и, сложив руки за спиной, оглядела всю группу. – Итак, леди и джентльмены, нам предстоит много работы, и я не сомневаюсь, что узнаю вас всех в деле. А теперь вы можете вернуться к тому, чем занимались до моего прибытия, но я приглашаю вас отобедать со мной в восемнадцать ноль-ноль, если вам это удобно.

Все закивали головами, бормоча согласие, а Хонор усмехнулась. Редкий офицер счел бы неудобным отобедать с новым капитаном в первый день его пребывания на корабле. Она вежливым кивком дала им разрешение расходиться, и они уже двинулись к выходу, когда она придержала Хенке за руку.

– Подождите минутку, старпом! Я буду вам очень признательна, если вы проводите меня в мою каюту. Нам многое нужно обсудить.

– Конечно, миледи, – пробормотала Хенке. – Мисс Озелли, вы заступаете на вахту.

– Так точно, мэм. Есть заступить на вахту, – ответила Озелли, а Хенке прошла вслед за Хонор в кабину внутрикорабельного лифта.

Двери лифта плавно закрылись за ними, и с расплывшегося в широкой улыбке лица старпома мгновенно улетучилась официальность.

– Черт побери, как я рада снова увидеть тебя, Хонор!

Она крепко обняла своего командира, затем потянулась к Нимицу. Древесный кот издал счастливое мурлыканье и пожаловал Хенке свою переднюю лапу для рукопожатия. Та засмеялась.

– И тебя тоже рада видеть, паршивец. Все еще таскаешь сельдерей у соседей?

Нимиц хитро фыркнул и замахал пушистым хвостом, а Хонор улыбнулась своему старпому. Она не любила панибратских объятий и, несмотря на недавнее повышение в должности, не привыкла пока и к изысканным манерам аристократической верхушки, но Мика Хенке сама по себе была исключением из правил. Она никогда не злоупотребляла положением представителя младшей ветви мантикорской правящей династии. Более того, она с неподдельной простотой разговаривала с кем угодно и чувствовала себя непринужденно в любом обществе, чему Хонор могла только завидовать. Три с лишним года они прожили в одной комнате на острове Саганами, и Хенке часами вдалбливала основы многомерной математики своей высокой и робкой соседке, но еще больше часов она потратила на то, чтобы раскрыть ей тайны этикета и взаимоотношений в обществе. Двадцать поколений предков-фермеров ничем не могли помочь Хонор по части общения с аристократией, и она задумывалась потом, не из-за этого ли комендант Академии поселил ее вместе с Хенке. Впрочем, не важно, намеренно это было сделано или нет. Она понимала, как сильно помогла ей живая, непринужденная, уверенная в себе Мишель.

– Я тоже рада видеть тебя, Мика, – сказала она просто и, пока лифт не остановился, коротко, но сильно пожала ей руку.

Хенке улыбнулась, затем снова придала лицу официальное выражение. Дверь с шумом открылась, и они обе пошли по коридору к каюте Хонор.

Морпех у двери, одетая в безукоризненный зелено-черный мундир, при их приближении взяла на караул. Хонор вежливо кивнула ей и, открыв дверь, жестом пригласила Хенке войти, а сама замерла, впервые увидев свое новое жилище.

«Вот это простор!» – подумала она с каким-то благоговением. То, что эти комнаты будут принадлежать ей, выяснилось лишь днем раньше, и сейчас МакГиннес возился с жилым модулем, предназначенным для древесного кота. Он обернулся и встал по стойке смирно, увидев, что капитан вошла не одна, но Хонор жестом дала ему команду «вольно».

– Мак, встречай мою подругу Хенке. Мика, это самый главный начальник МакГиннес, мой стюард. – Хенке усмехнулась, а МакГиннес скорбно покачал головой. – Занимайся своими делами, Мак, – продолжала Хонор. – Мы с коммандером Хенке старые друзья.

– Конечно, мэм. – МакГиннес снова склонился над модулем для кота, а Нимиц изящно перепрыгнул с плеча Хонор на крышу своего нового домика.

Хонор осматривалась и качала головой. В ее прежних каютах было не повернуться, здесь же все выглядело почти по-королевски. Пол покрывал дорогой ковер, огромная картина – оригинал, заключительный акт битвы при Карсоне – занимала всю стену напротив парадного портрета Елизаветы III, королевы Мантикорской. Портрет, как заметила Хонор, имел поразительное сходство с ее старпомом.

– Бюро кораблестроения развращает боевых капитанов, не так ли? – пробормотала Хонор.

– Ну, не знаю… – Хенке осмотрелась и удивленно подняла брови. – Я бы сказала, все как раз соответствует вашему положению, миледи Хонор.

– Ну, вот еще!

Хонор прошла к мягкому креслу под иллюминатором и, опершись на спинку, стала разглядывать в окно неправильные очертания космической станции.

– Начинаю к этому привыкать, – сказала она.

– Не сомневаюсь, ты приладишься, – суховато ответила Хенке.

Она подошла к столу Хонор и протянула руку к висящей на стене золотой пластинке. Выгравированный на ней планер потерял кончик крыла, и Мишель осторожно прикоснулась к обломанному краю.

– Это случилось на «Василиске»? – спросила она. – Или на Ельцине?

– На «Василиске». – Хонор закинула ногу на ногу и покачала головой. – Мы тогда потеряли домик Нимица. Но нам повезло.

– Повезло, конечно. На одном мастерстве далеко не улетишь, – согласилась Хенке и снова усмехнулась.

– Уж я бы точно не улетела, – ответила Хонор, удивившись, как легко произнесла эти слова. – Если честно, нам просто чертовски повезло.

Хенке хмыкнула и снова повернулась к талисману Хонор, осторожно поправила его. Хонор у нее за спиной улыбалась. Они очень давно не виделись, их отношения изменились, роли стали другими, но недавнее беспокойство о том, что изменения могли поставить их обеих в неловкое положение, казалось теперь глупым и безосновательным.

Оставив в покое пластинку, старпом развернула удобное кресло к иллюминатору. Она устроилась в нем поперек сиденья, приняв небрежно-расслабленную позу – полная противоположность экономным движениям Хонор, – и склонила голову набок.

– Я действительно очень рада снова тебя видеть, особенно в такой хорошей форме, – спокойно сказала она. – Я слышала, ты тяжело выздоравливала.

Хонор небрежно махнула рукой.

– Могло быть и хуже. Учитывая потерю половины экипажа, я иногда думаю, что отделалась намного легче, чем заслужила, – произнесла она, и Нимиц, выглянув из домика, прижал уши, потому что услышал горечь, промелькнувшую в ее голосе помимо воли.

– И почему я была уверена, что ты ляпнешь что-нибудь подобное? – пробормотала Хенке и покачала головой. – Некоторые люди почти не меняются, не правда ли?

Хонор взглянула на МакГиннеса:

– Мак, не принесешь нам парочку пива?

– Конечно, мэм.

Стюард нажал напоследок кнопку на пульте модуля и исчез в буфетной, а Нимиц перепрыгнул из своего жилища на диван, поближе к Хонор.

– Хорошо, леди старпом. Можешь выдать свою версию ободряющей беседы, – вздохнула она, когда за стюардом закрылась дверь буфетной.

Хенке нахмурилась.

– Не знаю, какую «ободряющую беседу» ты хочешь услышать, Хонор, но, по-моему, пара кусочков здравого смысла тебе не повредит.

Хонор вскинула взгляд, пораженная неожиданно суровым тоном подруги, и Хенке криво улыбнулась в ответ.

– Я понимаю, что коммандеру не следует давать советы старшему по званию офицеру, но… перестань себя жрать. Твоей вины в том, что случилось с твоими людьми – или с адмиралом Курвуазье, – нет, и если ты думаешь иначе, это просто глупость.

Хонор вздрогнула при упоминании о Курвуазье. Голос Хенке стал мягче.

– Извини. Я знаю, как дорог был тебе адмирал, но, черт побери, Хонор, ни один человек во Вселенной не смог бы лучше распорядиться информацией, которой ты располагала. И разве адмирал Курвуазье не говорил нам всегда, что ни одно действие офицера нельзя оценивать, исходя из информации, которой он не располагал в тот момент, когда выполнял свой долг?

Глаза ее были суровы, и губы Хонор дрогнули: она вспомнила лекции в комнате Академии много-много лет назад.

Хонор хотела ответить, но замолчала, потому что вернулся МакГиннес и подал пиво. Она посмотрела в свою глиняную кружку, повертела ее в длинных пальцах и вздохнула.

– Ты права, Мика. Я понимаю, адмирал задал бы мне большую трепку, если бы узнал, как я ругаю себя за то, что с ним случилось. Хотя, – она обернулась к подруге, – от этого мне не легче. Я не могу не винить себя. Но я справлюсь. Правда.

– Ладно. – Хенке подняла свою кружку. – За друзей, которых с нами нет, – тихо сказала она.

– За друзей, которых с нами нет, – прошептала в ответ Хонор.

Они чокнулись и отпили, затем почти одновременно опустили кружки.

– Если я еще не успела об этом сказать, – продолжила Хенке более оживленно, указывая на четыре блестящие золотые нашивки на обшлаге рукава Хонор, – должна признать, что капитанская форма тебе идет.

– Думаешь, она делает меня меньше похожей на лошадь-переростка? – скорчила гримасу Хонор, ощутив, однако, облегчение от перемены темы.

Хенке рассмеялась.

– Если бы ты только знала, как жутко я завидую твоему росту, – поддразнила она. – Ты, надеюсь, сознаешь, что должна обеспечить чудесный поворот моей карьеры?

– О! Это как же?

– Ты только посмотри: оба твоих бывших старпома уже командуют собственными кораблями, и, как я слышала, в следующем месяце Алистер МакКеон получит четвертую звезду. Я только что получила письмо от Элис Трумэн: она тоже недавно заступила на свой первый тяжелый крейсер. Все они служили под твоим началом, и не надейся, что я поверю в простое совпадение. Черт возьми, Хонор! После выполнения нашего задания на меньшее, чем крейсер в полном моем распоряжении, я не соглашусь! – усмехнулась она, сделала еще глоток пива и с решительным видом откинулась на спинку кресла. – А теперь, мэм, прежде чем мы погрузимся в тонны бумаг, которые, как мы обе знаем, только нас и дожидаются, я хочу услышать твою версию всего, что произошло с того момента, когда я последний раз тебя видела.

Глава 3

В окно с двойными рамами барабанил дождь, в каминной трубе завывал ветер, а Хэмиш Александер сидел перед потрескивающим в камине огнем. Древний, почти варварский способ обогревать комнату… но не только для тепла разжигали камин. Промозглый холод ранней, еще не готовой к снегу зимы воцарился в Белой Гавани, проникая до костей, и веселый потрескивающий звук открытого огня, как и в давние времена, призывал в помощь людям древнюю магию.

Тринадцатый граф Белой Гавани откинулся на спинку огромного деревянного стула, сделанного по специальному распоряжению одиннадцатого графа, и внимательно посмотрел на своего гостя. Сэр Джеймс Боуи Вебстер, Первый Космос-лорд Адмиралтейства Мантикоры, был одет в черный с золотом мундир адмирала Флота. Сам граф был в штатском.

– Итак, все официально. Я прав?

– Да. – Вебстер сделал глоток горячего кофе и пожал плечами – Нельзя сказать, что он именно тот человек, которого я выбрал бы сам, но через два месяца мой срок заканчивается.

Белая Гавань слегка поморщился, но кивнул. По меньшей мере возмутительно, когда человек с талантом Вебстера оставляет пост Первого Космос-лорда, но учитывая, что применение пролонга породило по настоящему долгие карьеры космическое ведомство уже давно проводит политику регулярной смены высших адмиралов.

Вебстер усмехнулся, увидев выражение лица своего друга, но глаза его остались серьезными; он заговорил снова.

– Кто-то должен занять мое место. И каким бы он тебе ни казался, у Капарелли твердости хватит. А это может стать решающим качеством уже в следующем году, если не раньше.

– Да уж, твердости у него хватает, особенно в башке, – проворчал граф, и Вебстер хмыкнул.

– Ты все еще не забыл, как он сделал тебя на футбольном поле на острове Саганами, а? – поддразнил он.

– Почему я должен это забыть? – спросил граф Белой Гавани с легкой иронией – Классический пример победы грубой физической силы над мастерством, и ты это знаешь.

– Но тебя злит, что ты проиграл.

– И меня злит, что я проиграл, – с кривоватой усмешкой согласился граф и пожал плечами. – Итак, по твоим словам, у него есть характер. По крайней мере, он не будет прогибаться перед Яначеком.

– Аминь, – горячо сказал Вебстер.

Недавно смещенный штатский глава Космофлота в списке людей, симпатичных обоим адмиралам, занимал примерно последнее место.

– Однако, – продолжил после паузы граф, – я не думаю, что ты проделал весь путь сюда только для того, чтобы сказать мне, что Кромарти и баронесса Морнкрик выбрали Капарелли.

– Ты проницателен, как всегда. – Вебстер отставил чашку и наклонился вперед, сцепив руки на коленях. – Дело в том, что Люсьен Кортес сохранит за собой пост Пятого Космос-лорда, но Капарелли собирается проводить новую кадровую политику. Я приехал ввести тебя в курс дела, прежде чем подпишу сегодня ночью несколько назначений… – Он махнул рукой, увидев, что граф удивленно поднял брови. – О да, это его прерогатива – принимать кадровые решения самостоятельно. На его месте я, конечно же, так и поступал бы. Но он еще пару месяцев будет вникать в обстановку. А с учетом сложившейся ситуации в НРХ я хочу, чтобы во время кадровой перетряски у него за спиной постоянно находилась надежная команда.

– Разумно, – согласился Александер.

– Рад, что мы с тобой думаем одинаково. В любом случае, я почти спокоен, у меня все люди на своих местах… с некоторыми исключениями.

– А именно?

– Самое важное – это станция «Ханкок». Вот она и привела меня к тебе, – сказал Вебстер.

Александер хмыкнул: он недавно вернулся из инспекционной поездки по новейшим и, возможно, самым ответственным космическим станциям Королевского Флота Мантикоры.