«Сейчас я ее тресну, Тягомотина чертова! — Лишь с большим трудом Гошка взял себя в руки. — Да уж, не зря ее так прозвали, ох, не зря!»

— Без твоих показаний — ни черта! — тяжело вздохнул он.

— А с показаниями?

— Откуда я знаю, какие ты дашь показания! Может, и с показаниями это дохлый номер… Тем более что у тебя и показаний никаких нету, иначе бы ты тут резину не тянула!

— А вот и есть!

— Тогда выкладывай!

— Так и быть, слушай! Один, тот, что повыше, был одет в светлые джинсы и синюю майку. А второй — в голубые брюки и черную рубашку с коротким рукавом. Который в джинсах… ему лет сорок, не меньше, темные узенькие очки, а волосы с проседью и седоватые усы.

— Потрясающе, Мотина! А второй?

— А у второго, у него часы не на руке, а в кармашке брюк. И он часто их вынимал, открывал крышечку и смотрел…

— Карманные часы? Это классная примета, просто классная! А ты не заметила, они золотые?

— Нет, белый металл.

— И как ты разглядела?

— Как? Просто разглядела, и все! А еще тот, с часами, чуточку прихрамывал, когда уходил.

— А какое у него лицо?

— Самое обычное.

— А волосы?

— Не знаю, на нем кепка была, голубенькая, полотняная, в цвет брюк.

— Гениально, Роза! Тебе цены нет! Какие-то случайные дядьки, а ты их так запомнила!

— У меня хорошая зрительная память!

— Слушай, а ты бы их узнала?

— Запросто!

— Ну, ты даешь! Слушай, Роза, если вдруг ты кого-то из них увидишь, сразу звони мне или Ксюхе.

— Филимоновой я звонить не буду!

— Да ладно тебе, тут речь о жизни и смерти человека идет, а ты…

— Хорошо, но ты тоже должен мне пообещать…

— Что?

— Если вдруг еще что-то узнаешь, сразу мне расскажешь!

— Обязательно, Роза! Ты же такой бесценный кадр! С твоей наблюдательностью! Считай, что ты в нашей команде!

И Роза польщено зарделась.

Глава 2. Бабье заело

Выйдя от Мотиной, Гошка облегченно вздохнул. И хотя Роза оказалась невероятно полезной, но разговор с нею дался Гошке очень тяжело. Он весь вспотел. И ведь совсем она не дура, но… Тягомотина! Надо сейчас сразу зайти к Ксюхе и все ей рассказать и, главное, попросить немного терпимее относиться к Тягомотине. Но вдруг Гошка замер. У подъезда стояла девочка. Не девочка — чудо! Красиво постриженные темно-каштановые волосы, голубые, почти синие, глаза на пол-лица и усыпанный веснушками курносый нос. Ну и ну! Откуда такая взялась? Она явно кого-то ждала, так как в нетерпении то и дело поглядывала на дверь подъезда. И действительно, оттуда выбежала еще одна девочка, по виду чуть помладше Синеглазки, как уже про себя назвал ее Гошка, и чем-то неуловимо на нее похожая, но далеко не такая красивая.

— Сколько можно ждать! — капризно сказала Синеглазка. — Мы же опаздываем!

— Не злись, Сашка, не опоздаем!

И они почти бегом выскочили на улицу.

А Гошка, потрясенный до глубины души, опустился на лавку. Никогда прежде ничего подобного он не испытывал, хотя начиная с первого класса каждый год влюблялся в какую-нибудь девчонку. В первом классе это была Вера Звягина, девочка с роскошной русой косой, они сидели за одной партой. Во втором классе он влюбился в девочку из соседнего дома, она училась в другой школе, и они виделись очень редко. Как ее звали, Гошка уже забыл. В позапрошлом году он был влюблен в Ксюху. А в прошлом — в Нинку Кулиш. Но сейчас его сердце было свободно, и Синеглазка тут же заполнила пустоту. Это была любовь с первого взгляда. Хоть и безнадежная. Может быть, он никогда больше ее не увидит… На скамейке было жарко, и Гошка поднялся к Ксюхе.

— Ну что? — сразу спросила она.

— Ты о чем? — не понял Гошка.

— Ты говорил с Тягомотиной?

— С Тягомотиной? Ах да, говорил…

— Гошка, ты чего? — поинтересовалась чуткая Ксюша.

— А? Что?

— Ты чего, как камнем стукнутый?

— Да нет, это я так… Слушай, Ксюха, Розка оказалась такой наблюдательной…

— И он поведал старой подружке все, что узнал от Розы.

— Гошка, это же совсем другое дело! — обрадовалась Ксюша. — Теперь у нас примет до фига и больше!

— А я что говорю…

— Гош, а все же, что с тобой такое? Ты не заболел?

— Нет, я здоров, что ты! Просто обалдел от раз говора с Тягомотиной. Думаешь, мне легко было, да еще в такую жарищу? У тебя есть что-нибудь холодненькое?

— Квасу хочешь?

— Хочу! — обрадовался Гошка.

Ксюша налила ему большую кружку ледяного кваса.

— На, пей! Только маленькими глоточками, бабушка всегда предупреждает, а то простудишь горло.

С наслаждением прихлебывая шипучий квас, Гошка мало-помалу приходил в себя. Надо же, как его тряхануло из-за какой-то девчонки, которую он скорее всего никогда больше не увидит. Просто дурь какая-то напала. Он даже головой помотал, освобождаясь от наваждения. Ему ужасно хотелось спросить у Ксюши, не знает ли она эту девчонку, но вовремя понял — нельзя! Она сразу его раскусит, а кому это нужно?

— Гошка, я знаешь что думаю?

— Понятия не имею.

— Надо сообщить эти приметы всем, кому можно!

— Кому? — испугался Гошка.

— Ну, тем, кто сейчас в Москве, из класса, я имею в виду!

— Ксюха, ты шизанулась, да? — закричал Гошка. — И так уже, кроме нас с тобой, про это знает Тягомотина, а ты хочешь, чтобы про это знал уже каждый воробей? Нельзя, пойми! Это тайна, страшная тайна! И раскрыть ее можно, только соблюдая все меры предосторожности, а если каждый воробей начнет про это чирикать…

— Что ты привязался к воробью?

— А черт его знает… Но это не важно! Ты меня удивляешь, вроде совсем не дура, а такую глупость сморозила…

— Не такую уж глупость, — обиженно засопела Ксюша, — чем больше народу знает эти приметы, тем больше шансов найти преступника.

— Чепухистика! Чем больше народу знает, тем больше шансов, что это дойдет до преступников, и тогда уж…

— Что?

— Тогда уж за твою жизнь не поручусь.

— Как? — испуганно воскликнула Ксюша.

— Если до преступников дойдет, что это ты подслушала разговор и раззвонила на весь свет…

— Гошка, ты и вправду так думаешь?

— Не думал, не говорил бы. Короче, хочешь жить спокойно, молчи. Можешь обсуждать эту тему только со мной. Даже с Тягомотиной не вздумай.

— Ну уж с Тягомотиной я ничего обсуждать не буду.

— Вот и ладненько.

— Но что же нам делать?

— Жить. И держать открытыми глаза и уши. Авось нам повезет… Ну, ладно, Ксюха, я пойду. Если что, звони. Пока!

И Гошка побежал домой. Он сегодня здорово вымотался, столько разговоров, и все с девчонками. Это кого хочешь доконает.

Мама была уже дома. И у нее сидела ее подружка, Елена Дмитриевна с десятого этажа.

— Боже, Георгий, как же ты вырос! — воскликнула она. — Совсем большой мальчик! А, кстати, у нас в подъезде появились две такие девочки, закачаешься!

Гошка навострил уши. А Елена Дмитриевна продолжала:

— Сестрички-погодки. Старшую зовут Сашей, а младшую — Машей.

У Гошки сердце забилось где-то в горле. Но он молчал.

— Эта Саша — настоящая красотка, глазищи…

— Лена, что ты мне портишь сына? — засмеялась мама. — Рано ему еще о девочках думать!

— Ничего не рано, тринадцать лет — самый возраст! Знаешь, Юля, мама этих девочек — Ирина Истратова!

— Ирина Истратова? Кто это?

— Как, ты не знаешь? Это очень известная актриса, играет в Театре Моссовета, была замужем за Виталием Малыгиным. Малыгина ты, надеюсь, знаешь?

— Да, его я видела в каком-то фильме. Красавец! И актер неплохой.

— Так вот, они развелись, Истратова забрала девочек, разменяла квартиру, и теперь они живут в нашем подъезде, на десятом этаже.

«Вот это новость!» — возликовал Гошка, но ни слова не произнес.

— И ты можешь себе представить, она оставляет девочек одних, когда уезжает на гастроли и на съемки.

— Какой кошмар! И она не боится?

— Боится, еще как боится, но что же ей делать? Надо деньги зарабатывать!

— Лен, а ты откуда все это знаешь?

— Они же теперь мои соседи!

— Понятно. Что ж, если девочки нормальные, сознательные…

— Еще какие сознательные! Особенно старшая, Сашенька, такая хорошая девочка, прелесть просто! Кстати, Георгий, они в вашей школе учиться будут, эти сестрички.

— Ну и что? — вырвалось у Гошки.

В этот момент зазвонил телефон. Мама сняла трубку.

— Я слушаю! Гошу? Пожалуйста! Гошка, тебя!

— Кто?

— Какая-то девочка, но не Ксюша!

Гошка схватил трубку.