— Да, и свет нельзя зажечь.

— Почему это?

— Аська, ты сама, что ли, не понимаешь? Квартира ведь вроде пустая.

— Ты права. Хорошо бы Лорда взять с собой. Ну, тут уж я не знаю, что надо выдумать. Слушай, а давай Липочке в чай мамину снотворную таблетку кинем.

— Нет, это нельзя, ты же знаешь, Липочка вообще никаких таблеток никогда не пьет. А вдруг у нее аллергия, вдруг она от этой таблетки умрет? Что тогда?

— Да, твоя правда. Но надо же что-то придумать, а то они на дачу уедут, а мы не сумеем из квартиры выйти.

— Знаешь, если мы сейчас только об этом и будем думать, ничего, кроме головной боли, не наживем. Все равно до завтра нам делать нечего. Пошли лучше погуляем.

— Пошли.

По дороге Мотька вдруг меня спросила:

— Ась, а почему эта Альбина все твердит, что она не норма? Обычно люди этого стесняются!

— Да просто она дура набитая, выскочила когда-то замуж за композитора, и показалось ей, видно, что в этом кругу надо быть ненормальной. Я помню, как-то слышала, она маму спрашивала: «Таточка, как ты, актриса, существо возвышенное, можешь жить с обычным человеком?» Это она про папу. «Гидробиолог, это так прозаично!»

— Вот дурища!

— Еще та! И, кстати, сколько бы она из себя эфирное создание ни изображала, а хватка у нее, как у бультерьера. И она очень практичная. Это все дед про нее говорит.

— А мама твоя ей что ответила тогда?

— А мама ответила «Дай Бог каждой женщине встретить такого человека, как мой невозвышенный муж!»

— Да, это уж точно!

Мы еще долго гуляли, пока не замерзли.

— Пошли к нам, — предложила я.

— Нет, сегодня пойду домой, надо кое-что по дому сделать, а то мама ругаться будет. А вот завтра я приду к тебе часа в три, будем помогать твоей маме. Хотя нет, сначала нужно будет позвонить Альбине. Ты не знаешь, у нее телефон с определителем?

— Не знаю.

— Давай сейчас проверим.

— А у тебя жетон есть?

— На кой он нужен!

Мотька подлетела к автомату на углу и быстро набрала номер Альбины.

— Нет у нее определителя, ура! Вот только что же такое сказать, чтобы она наверняка поехала на дачу?

— Скажи, что у нее окно разбито, хотя нет, это ей не мама нужна будет, а стекольщик. И вообще, я не знаю, в каком таком случае ей может мама помочь.

— Думай, напрягай мозги!

— Да они у меня и так лопаются. План-то мы составили роскошный, а вот как его осуществить?

— Да, что-то никаких идей!

— Постой, Матильда! Я, кажется, придумала!

— Ну, говори скорее!

— Слушай, через варежку она тебя с трудом разберет, ты только тверди: у вас на даче, у вас на даче, а чего у нее на даче, она как бы и не расслышит. Понимаешь?

— А что, хорошая мысль! Но она ведь может позвонить соседям.

— Насколько я знаю, у нее с соседями отношения натянутые, а потом там большие участки, соседям туда еще тащиться надо, а погода, сама видишь, какая: слякоть, грязь. Ты еще скажи отчетливо слово «окно», а что с окном, пусть она не расслышит. Тут, она, конечно же, бросится к маме и будет ее умолять с ней поехать. Ну, а мы подыграем.

— Точно, это будет здорово правдоподобно! Короче, завтра, примерно в полпятого я ей звоню…

— Нет, в полпятого рано!

— Почему?

— Посуди сама — в полпятого ты звонишь, еще час, предположим, на уговоры мамы, на сборы, ну, часов в шесть они выедут, на машине туда езды минут сорок, сейчас, допустим, час. В семь они обнаружат, что там все в порядке, и к девяти, самое позднее, будут дома.

— А когда ж звонить?

— Выходит, часов в семь, не раньше. Мы простились с Мотькой до завтра.

Глава III

ПРЕГРАДЫ РУШАТСЯ

Иногда самая неодолимая на первый взгляд преграда вдруг рушится сама собой. Вечером тете Липе кто-то позвонил, и она, очень взволнованная, пришла к маме.

— Таточка, мне завтра вечером придется л уйти. У моей кумы годовщина свадьбы, у меня совсем из головы вон, еще бы, Игорь Васильевич приезжает, но не пойти я не могу.

— Липочка, да идите ради Бога, о чем речь.

— Только я уж утречком приеду, поздно ( возвращаться неохота.

— Ну, разумеется.

— Лорда не забудьте прогулять, а то я вас знаю.

У меня внутри все так и прыгало — надо же, все устраивается само собой!

Теперь осталось только сбыть маму.

Утром я помчалась к Мотьке, сообщить ей поскорее радостную новость. Мы опять довольно быстро управились с газетами и уселись у нее дома за чай с сухариками.

— Знаешь, Аська, я что думаю, надо нам с тобой как-то обезопаситься на случай, если они все-таки решат вернуться сегодня.

— А как? — растерялась я. Мне это в голову не приходило.

— Вообще-то, есть одна мысль… Вот! — и Мотька выложила на стол пачку светящихся наклеек.

— И что с ними делать?

— Если мы возьмем с собой Лорда…

— Собака Баскервилей?

— Ну да! Представляешь, Альбина только дверь откроет, а ей навстречу собака Баскервилей!

— Но так и помереть недолго! Слушай, Моть, может, пошлем к черту все это, а? Дождемся дедушку?

— Нет, я уже не могу, пока все не выведаю, покою мне не будет. А ты струсила, да?

— Нет, только очень уж это все сложно. Ты вот думаешь, как от Альбины обезопаситься, а что делать с духом, не подумала.

— Да дух-то больно безобидный — на рояле играет. А ты, кстати, разберешься, что он там играет, колыбельную или еще что?

— С этим разберусь. Зря, что ли, меня столько лет музыке учили?

Под вечер в доме кипела работа — мы с мамой наводили чистоту в дедушкиной комнате — пылесосили, протирали влажными тряпками бесчисленные заморские безделушки, книги, вазы, фотографии. И вдруг раздался отчаянный звонок в дверь. Тетя Липа уже ушла, и я бросилась открывать.

На пороге стояла Альбина.

— Мама дома? — поспешно спросила она и, почти отпихнув меня, ворвалась в квартиру. — Тата! Тата!

Не успела я закрыть за нею дверь, как явилась Мотька. Мы переглянулись, с трудом удержавшись от хохота.

— Ася, кто там еще?

— Мамочка, это Матильда пришла помогать!

И мы вошли в дедушкин кабинет, где Ненорма уже бегала из угла в угол.

— Тата, я тебя умоляю! Ради всего святого, поедем!

— Альбиночка, ну чем я смогу тебе помочь? В такой ситуации надо брать с собой мужика, не меня.

— Тата, пойми, нельзя терять время, пока я найду мужика, дачу могут ограбить или сжечь или вообще я не знаю что!!!

— Да объясни ты толком, что там стряслось, что тебе сказали?

— Понимаешь, звонила какая-то бестолочь, да и слышно было из рук вон плохо. Ну, Таточка, что тебе стоит, сядем в машину, сорок минут — и мы на даче. Если там все спокойно, мы с тобой затопим камин, посидим, потрепемся, выпьем бутылочку вина, переночуем на свежем воздухе, и в восемь утра я тебя доставлю домой! А если, не дай Бог, там что-то серьезное, я найду коменданта, и тогда уж видно будет, но все равно я хоть буду не одна. Тебе хорошо, ты не знаешь, как тяжко быть одной!

— Ну, конечно, у меня у самой муж по полгода в морях болтается.

— Тогда тем более, поедем, Тата!

— Хорошо, через полчаса, мне надо хотя бы душ принять, я вся в пыли и в поту. Мотя, детка, переночуй сегодня с Аськой, ладно?

— Конечно, тетя Тата, о чем речь.

— Выведите Лорда, поужинайте сами, его накормите.

— Мама, не волнуйся, не маленькие!

— Таточка, ты золотце мое! Я пойду переоденусь и через полчаса зайду за тобой! Ты настоящая подруга!

Через полчаса Альбина явилась за мамой.

— Татка, ты готова? Мне позвонил еще кто-то с дачи, опять было плохо слышно, но все-таки я разобрала, там что-то с дверью веранды. Я пыталась дозвониться коменданту, но это безнадежно. Знаешь, Тата, я даже рада, хоть одну ночь посплю спокойно.

— А что, Альбина Федоровна, дух все посещает вас? — осведомилась Мотька.

— Ах, каждую ночь, каждую ночь. Об этом уже вся Москва говорит. Ну, поехали, Тата!

— Иду, иду! До завтра, девочки, и не засиживайтесь допоздна.

— Ну, как тебе это нравится? Еще кто-то ей звонил!

— Подумаешь! Может, там и вправду что-то стряслось, да запросто.

— Ась, а мы-то голову ломали, как да что, и с Ненормой и с Липочкой, а все само собой получилось, можно было даже и не звонить через варежку!

И мы покатились со смеху.

— Так, — сказала Мотька, — теперь давай составим план действий на ближайшие часы. Сейчас полдевятого. Первым делом прогуляем Лорда, а на объект пойдем не раньше полдвенадцатого. Надо подумать заранее, где мы там сможем зажечь свет, так, чтобы его не видно было ни с площадки, ни из окон.

— Ну, тогда только в холодильнике!

— Аська, не остри, если мы зажжем свет в ванной и в уборной и откроем двери, то он будет падать в ту часть коридора, которая с площадки, через глазок, не видна. А свечи у тебя есть?

— Целая пачка елочных свечек!

— Отлично! Тащи сюда! Давай складывать на столе все, что может пригодиться!

В половине двенадцатого мы на цыпочках вышли из квартиры и замерли. Все было тихо. На площадке у нас всего две квартиры — наша и Ненормина. Но у нее на двери целых пять замков. Открыть их все — нелегкое дело. Я с Лордом стояла в дверях нашей квартиры, а Мотька приготовилась открывать замки и вдруг тенью метнулась ко мне, впихнула меня в квартиру и зашептала:

— Аська, а у нее случайно квартира не на охране? Мне только сейчас в голову пришло.

— Нет, это точно, сколько раз я сама слышала, как она рассказывала, что милиция обчистила квартиру то у одних, то у других ее знакомых. Нет, с этим все в порядке.

— Слава Богу, а то меня просто в пот бросило! Ух, дай отдышаться. Ладно, пошли. Как только я открою дверь, ты давай мне Лорда, а сама закрывай свою квартиру.

Глава IV

НУ И НОЧКА!