Выходя, прихватил купленную для Вики книжку. Заглянул внизу, в подъезде, в свой почтовый ящик, обнаружил ежегодный циркуляр местной Малой лиги[8] насчет благотворительных взносов. Уже пора? Он всегда посылает им щедрый анонимный дар. Значит, скоро пора приступать к сбору средств.
Срезал путь через Центральный парк, направляясь к Мидтауну, пробежал рысцой мимо озера с двумя дикими утками и селезнем, вертевшимися в поисках корма вокруг плававшей пластиковой сумки с надписью «Я люблюНью-Йорк» и латексной хирургической перчатки.
Сегодня прохладнее, в парке не так много народу. Сидевший на одном из перекинутых через озеро мостиков парень разламывал хот-дог, деля между утками внизу на воде, ласточками и голубями на мощеной дорожке; женщина гуляла с четырьмя крошечными итальянскими борзыми в подбитых шерстью ошейниках; пронеслась, взявшись за руки, пара на роликах. Дорожка петляла вокруг огромных гранитных шаров, сорная трава вновь пробивалась в трещинах, на одном камне сверху, подстелив дождевик, сидела в позе лотоса молодая женщина, медитировала с закрытыми глазами.
Через несколько дней парк совсем оживет, народ примется греться на солнце на этих камнях. Ивы, дубы, тополя вместе с айлантом, живучим городским сорняком ростом с доброе дерево, полностью оденутся листвой. Влюбленные будут гулять под ручку, мальчишки перебрасываться «летающими тарелками», родители катать коляски, вдоль дорожки встанут фургончики с мороженым, парочки рассядутся на скамейках рядом с отдыхающими в тени стариками.
У статуи Шекспира Джек заметил небольшую кучку народа. Подумал сперва, что тут развернул коммерческую деятельность какой-нибудь мелкий мошенник из тех, что специализируются на сумочках «Луис Вуиттон» за тридцать пять долларов и «ролексах» за двадцать баксов, которых в последние годы практически вымели с Пятой авеню, но люди не расходились. Потом распознал в сторонке двоих дозорных, стоявших на стороже, угрюмо озирая дорожки.
Улыбнулся — наперсточники. Любо-дорого посмотреть.
Один из дозорных еще за пятьдесят футов заподозрил в нем легавого. Парню и его напарнику, стоявшему шагах в десяти дальше, едва стукнуло восемнадцать. Дутые куртки, широкие штаны, расшнурованные бутсалы. Тот, что поближе, чернокожий с обесцвеченными волосами, в надетой козырьком назад бейсболке, сохранял абсолютно бесстрастный вид, но Джек знал, что лазерный взгляд шустрых темных глаз анализирует его одежду, походку, манеры.
Ты меня сильно обидишь, приняв за копа в штатском.
Он замедлил шаг, изобразив на лице любопытство. В команде типичных наперсточников должно быть пятеро ребят. Двое на шухере, двое подставных зазывал и кидала, работающий с наперстком на карточном столике.
Если дозорный сочтет его опасным, то крикнет: «Линяй!» — компания мигом свернется и бросится врассыпную.
Впрочем, он, видно, выдержал экзамен, поскольку с приближением никакой тревоги не возникло. Проходя мимо, сменил шаг на вкрадчивый, вытянул шею, словно желая вступить в игру. Остановился, попятился, как бы гадая, хорошо ли примут.
Высокий худой черный малый в синей вязаной шапке покосился на него и заорал кидале:
— Эй, щас моя очередь! Не тебе одному забавляться! Пусти сыграть. Ты уже у меня взял сорок баксов, дай отыграться. — И повернулся к Джеку: — Эй, браток, иди глянь. Хочу банк сорвать.
Он вопросительно оглянулся, не понимая, к нему ли относится приглашение, снова посмотрел на синюю шапку, ткнув себя пальцем в грудь.
— Ты, ты, — кивнул синяя шапка с массивной крученой золотой цепью на шее, на которой висел огромный золотой бульдог. — Хочу, чтоб проследил, как бы кореш меня не обжулил.
Джек нерешительно шагнул вперед.
Другой ухмылявшийся чернокожий верзила с непокрытой головой подвинулся, освободив ему место:
— Сюда, старик.
Хорошо. Диспозиция прояснилась. Судя по размерам и количеству золотых колец на пальцах у парней, бизнес идет в последнее время неплохо.
— Выигрывать не грех, — заявил кидала в центре полукруга, чернокожий хорек в синей куртке с капюшоном, склонившийся над импровизированным карточным столиком. Лет за двадцать, самый старший в команде, вожак. — Повторяю тебе — никогда не мошенничаю. Может, как раз ты меня обыграешь.
Джек пожал плечами. Что ж, вполне можно попробовать. Возможно, подобное приобщение к реальности прогонит последние воспоминания о явившихся ночью ракшасах.
Он протиснулся на освобожденное место, увеличив до трех число зрителей. Справа от него стояла испанская пара лет тридцати: мужчина с косичкой, с серьгой с бриллиантом и женщина с круглым лицом, глянцево-черными волосами, собранными сзади в тугой пучок.
— Молоток! — похвалил вязаная шапка с приветственной ухмылкой. — Теперь разуй глаза.
Он с улыбкой принял приглашение. Разумеется, рады свежей добыче. Вязаной шапке требуется не лишняя пара глаз, наблюдающих за кидалой, а лишний фраер ушастый у столика. Джек сунул книжку Вики под куртку и присмотрелся к игре.
По его представлению, ей наверняка больше пяти тысяч лет, она гораздо старше своего современного карточного варианта. Взял кто-то три ореховые скорлупки, сухую горошину и принялся обчищать рабов фараона в перерывах между волочением каменных блоков для пирамид. Ныне используются пластмассовые наперстки и маленькие самодельные красные шарики, но цель точно та же: найти лоха, ободрать как липку.
Кидала наклонился над картонным листом, разложенным на двух картонных коробках. Средним, безымянным пальцами и мизинцем левой руки зажимал тонкую пачку десяток и двадцаток, указательный и большой оставались свободными для манипуляций с наперстками и шариком. Руки порхали туда-сюда, так и сяк перекрещивались, проворные пальцы приподнимали и опускали наперстки, перекатывая шарик, красные блики мелькали, но не с такой скоростью, чтоб нельзя было заметить, где он остановится.
Тут, конечно, вся суть заключается. Пусть лопухи думают, будто знают, где шарик.
Джек проигнорировал шарик, прислушиваясь к болтовне кидалы. Это главное. Именно так он дает указания зазывалам.
— Гляди, пока гляделки не лопнут, не заметишь никаких фокусов. Плачу сорок, если поставишь двадцатку. Сотню за сорок, без дураков. Шарик катается, прячется, открывается. Есть — нету, есть — нету, пока все с толку не собьются. Играем на сорок, выкладывай денежки. Я выиграл, ты плачешь, я смеюсь, очень клево.
При этом вязаная шапка получал точные инструкции.
Джек в наперсток никогда не играл, но из любопытства обычно следил за кидалами, когда выпадала возможность. Все пользовались одинаковым кодом, который ему удалось разгадать путем внимательного наблюдения и слушания.
Слово «выкладывай» означает, что подставной должен выиграть, «кидай» — проиграть. «Денежки» — значит, шарик находится под ближайшим к левой руке кидалы наперстком, впрочем, некоторые кидалы говорят «башли». «Смотри» — средний наперсток, «хватай» — тот, что стоит с другой стороны от руки с деньгами.
Протараторив «играем на сорок, выкладывай денежки», кидала велел вязаной шапке поставить сорок баксов и выиграть, открыв ближайший к своей левой руке наперсток.
Вязаная шапка охотно поставил сорок долларов, нашел шарик, загреб сотню.
— Не повезло, — признался кидала. — Поздравим победителя!
Вязаная шапка демонстрировал сплошное счастье.
— Выиграл! — Он предъявил Джеку деньги. — Это ты мне удачу принес. Хочешь, сыграй, а я присмотрю.
Прежде чем тот успел отклонить предложение, высунулся испанец:
— Эй, нет. Сейчас моя очередь. Я давно стою.
— Санто, ты много уже проиграл, — заметила его жена.
Предположительно жена. Оба носят обручальные кольца.
— А я как же? — вмешался парень без шапки слева от Джека.
— Не будем спорить, все по-честному, — сказал кидала, вновь принимаясь передвигать наперстки. — Все сыграют, мне время девать некуда.
Санто бросил на картонку две двадцатки. Кидала продолжал болтовню, теперь без всяких указаний, поскольку подставные в игре не участвовали. Он переставлял наперстки, перекатывал из одного в другой шарик, демонстрируя точный расчет. Перед самой остановкой замедлил движения, чтоб все заметили шарик под средним наперстком.
— Видал? — шепнул парень без шапки.
— Угу, — буркнул Джек.
Видно, тебе адски хочется меня заманить.
Он внимательно наблюдал, как кидала выдвинул три наперстка вперед, расставив на краю картонки. Отлично известно, что именно в этот момент шарик перемещается из-под наперстка в ладонь кидалы, прячась между большим и указательным пальцами. Во все глаза глядя, Джек так и не заметил. Ловкий малый.
— Вот, рядком стоят, — трещал кидала. — Сотню за сорок, если правильно угадаешь.
Санто без колебаний указал на средний наперсток.
Кидала поднял его — пусто. Открыл два других... красненький шарик выкатился из-под правого.
Санто стукнул себя в бедро кулаком, выругался по-испански.
— Ладно, — дернула его жена за руку, — хватит. Ты проиграл сто двадцать долларов.
Вязаная шапка шагнул в сторону, преграждая им путь к отступлению, возмущенно крикнул кидале:
— Эй, ну-ка, пускай еще раз сыграет!
— Правда, старик, — вмешался парень без шапки. — Дай по-честному второй кон сыграть.
— Слушай, что тебе говорят, — добавил вязаная шапка. — Пойди парню навстречу, а то я уйду.
Отпустите лоха, мысленно попросил Джек. Достаточно из него выкачали.
Наперсточники явно не разделяли подобного мнения.
Кидала пожал плечами:
— Ладно, ладно. Пятьдесят на сто двадцать.
Даже не в рифму? — мысленно удивился Джек.
— Санто, не надо, — взмолилась жена.
Но Санто лихорадило. Он вытащил из мочки уха серьгу с бриллиантом.
— Наличных больше нет. Возьмешь?
— Нет! — охнула жена. — Мой подарок!
Кидала взял серьгу, поднял повыше, повертел на свету крошечный бриллиантик.
Откажись, мысленно попросил Джек, отпусти его.
— Так и быть, — с почти убедительной неохотой сдался кидала. — На этот раз сделаю исключение.
— Держись, старичок! — воскликнул вязаная шапка, хлопнув Санто по спине. — Обязательно выиграешь! Нюхом чую.
Джек скрипнул зубами. Вот сукины дети.
— Санто! — всхлипнула женщина.
— Не бойся, — отмахнулся тот, — не проиграю. Будь уверен в обратном, мысленно предупредил Джек, однако ничего не сказал.
Переполняясь бешеной злостью, смотрел, как кидала бросил серьгу на картонку и принялся двигать наперстки. Заманить лопуха — одно дело. По уличным законам ввязавшийся в подобные игры дурак заслуживает проигрыша, и Джек с этим не спорит. Нечто вроде налога на ходьбу по улице. Но всему есть предел. Возьми налог, отпусти с миром налогоплательщика. Жестоко обчищать его начисто, особенно на глазах у женщины.
Он, как правило, собирал средства на благотворительный взнос для Малой лиги по ночам, но в данный момент вполне распалился, чтоб сделать для наперсточников исключение.
Внимательно оглядел подставных и стоявших на стороже. Скорей всего, носят ножи; пушки — вряд ли, хотя под проклятыми дутыми куртками не угадаешь.
Возвращаясь к игре, решил принять пожертвование от щедрых парней, предоставив им честь стать первыми вкладчиками в фонд Малой лиги на текущий год.
Пульс слегка участился. Не готовился к такому случаю. Несмотря на правило воздерживаться от спонтанных поступков, раз выпала возможность, почему не использовать?
Джек начал наблюдать за кидалой, за порхающими руками. Прежняя процедура в точности повторилась, наперстки выдвинулись вперед.
— Видел? — снова шепнул парень без шапки.
— А как же, — с улыбкой кивнул он, прикидываясь, будто проглотил наживку, ожидая, когда закрутится катушка.
Санто выбрал выигрышный наперсток — шарик выкатился из-под среднего.
— Черт!
Жена снова всхлипнула, видя, как бриллиантовая серьга исчезает в кармане кидалы.
— Секундочку, — сказал Джек, схватив за руку потрясенного Санто, собравшегося уходить.
— Нет! — закричала жена, сорвавшись на визг. — Хватит!
— Успокойтесь, пожалуйста, — попросил он. — Кажется, я все понял, и мне нужны свидетели. Не пожалеете, когда выиграю.
Действительно, не хотелось вступать в игру, оставшись у столика в одиночестве.
Возможность спасти хоть
— Отлично. По-моему, твоя очередь, — обратился Джек к парню без шапки.
— Так и быть, уступаю, — ухмыльнулся тот. — Пользуйся случаем. Посмотрим, что выйдет. Потом меня научишь.
— Спасибо. — Джек вытащил из бумажника две пятидесятидолларовые купюры. — Что я с этого буду иметь?
— Двести пятьдесят, — предложил кидала.
— Иди ты, — фыркнул он. — Сто баксов на одном кону должны принести не меньше трех сотен.
— Извини, старик. Двести пятьдесят, и точка.
— Ну-ка, стой-ка, — вмешался вязаная шапка, до конца играя адвокатскую роль. — Ответь ему тремя!
— Может, двести пятьдесят и серьгу? — предложил Джек.
— Правильно! — подтвердил парень без шапки. — Вот это будет честно.
— Идет, — согласился кидала, как бы неохотно уступая нажиму.
Собственно, можно было запросить и пятьсот, что не играло бы никакой роли при абсолютной уверенности кидалы в выигрыше, но слишком далеко заходить не хотелось.
Поделиться книгой: