— А это опасно? — спросил Кит.

— Что? Оставлять ее одну? Конечно! Она влезет в модель «Шаттла» и не выйдет оттуда, пока ее не вытащат силой. А здесь полно таких же замечательных, соблазнительных вещей. И все же я не уверена, что она не смоется.

Они подошли к магазинчику, торгующему сувенирами и всякими мелочами. Он был набит книгами, футболками и моделями космических кораблей. Дайрин буквально влипла в книжку «Возвращение Джедая». Она лихорадочно перелистывала ее, разглядывая картинки.

— Нашла то, что хотела, сорвиголова? — поддразнил ее Кит.

— Не-а, — Она отложила книгу. — То, что мне на самом деле необходимо, — она шарила глазами по красочным обложкам, — так это лазерный меч.

— А что ты станешь с ним делать?

— Испытаю его на Дарте Вейдере, — сказала Дайрин. — А вы что сюда прилипли? Вам же это неинтересно.

Нита постаралась вообразить себе Дайрин, стоящую с мечом перед Дартом Вейдером, и почувствовала жалость к этому несчастному.

— Пошли, — позвала она Кита.

Они не спеша обошли зал. Приблизились к метеору Ахнигито, стоящему на низком подиуме, — тридцать четыре тонны железоникелевого ноздреватого шлака, словно громадный кусок швейцарского сыра. Нита прислонилась к нему щекой и ладонями. После нью-йоркской жары приятно было ощущать прохладную шершавую поверхность, которая нисколько не нагревалась от тепла прижатых ладоней. Кит подошел и тоже дотронулся до метеорита.

— Он долго летел, — промолвил Кит.

— Из астероидной зоны, — сказала Нита. — Двести пятьдесят миллионов миль или около того.

— Не-ет, — размышлял Кит, — это, пожалуй, подальше. Он задумался. Нита поняла, что Кит уже погрузился в мысленный разговор с метеоритом, переходя, на Волшебный Язык. Так же точно она разговаривала с деревьями, зверями и другими живыми существами.

— Давние, давние, древние, темные времена — тихо говорил Кит, словно бы переводя слова метеорита, — ничего, кроме космоса и холода. А затем медленно возникает свет. Постепенно, быстрее, быстрее разгорается, пока не начинает гореть и пылать. Газ. Вода. Металл. Все кипит. И так до тех пор, пока все опять уйдет во тьму на долгое, долгое время…

— Он был частью кометы, — догадалась Нита.

— Пока орбита кометы не сместилась. Она слишком близко подошла к Солнцу на одном из своих витков и разбилась, раздробилась, распылилась. И упала… — Кит резко отнял ладони от метеорита. — Но это уже не сохранилось в его памяти.

— И теперь он здесь…

— Прирученный, — сказал Кит. — Примиренный. Отдыхающий. Но он помнит еще те времена, когда был диким и летал во тьме космоса, и Солнце было его единственным властителем, притягивая к себе…

Нита затихла. Она представляла себе сейчас Землю маленьким, надежным домом с огромным задним двором, с которого надвигаются, крадутся неведомые Силы, добрые, но одновременно пугающие своей непостижимостью и таинственностью. Может быть, это чувство нерасторжимой связи с Вселенной и заставило Ниту так полюбить астрономию. И так спокойно и хорошо было иметь рядом того, кто так же чувствует, так же воспринимает все, как и ты. Нет, это не просто хорошо. Это чудесно! Она встретилась глазами с Китом. Им не нужно было ничего говорить друг другу. Она лишь кивнула, и он улыбнулся в ответ.

— Когда начинается сеанс небесного представления? — спросил Кит.

— Через пятнадцать минут.

— Пошли?

Они провели весь день, переходя от одной выставки к другой, разглядывая диковинные экспонаты, перекидываясь словом-другим с ребятами, веселясь, радуясь, восхищаясь. К удовольствию Ниты Дайрин все это время была сама по себе и не путалась под ногами. Она присоединилась к ним только на сеанс небесного представления. Все прошло благополучно, и лишь потому, что Дайрин пленилась большим цейсовским звездным проектором, который повис под куполом, словно громадные усеянные линзами гантели. Правда, она попыталась забраться в отделение компьютерного управления проектором, где находился главный пульт. Но общими усилиями они ее удержали.

Когда сеанс окончился, Дайрин поспешила в книжную лавку планетария, чтобы прикупить еще несколько книжек к тем, что уже успела приобрести. Так до вечера Нита ее больше и не видела. Она появилась только в тот момент, когда Нита и Кит взвешивались и определяли по особой шкале свой вес на различных планетах. Нита только что встала на весы и выясняла, сколько она будет весить на Юпитере. Оказалось, что там ее вес уменьшится до двадцати одной сотой фунта. Почти ничего.

— Ну как, прибавила чуточку в весе, сестричка? — ехидно спросила Дайрин. — Наверно, в основном спереди?

Нита резко обернулась, готовая дать ей хорошего тумака. Дело в том, что совсем недавно она ходила с мамой в магазин, чтобы купить первый в ее жизни лифчик. Она не могла еще относиться к этому событию спокойно, и чувства ее раздваивались. С одной стороны, гордость — она становится взрослой. Но в то же время ни одна девочка из их класса пока еще не носила лифчика. И Нита сделалась своего рода центром любопытства и даже зависти. Все это вселяло в нее неуверенность, и она чувствовала себя не в своей тарелке. А Дайрин, заметив это, изо дня в день доставала ее своими неуместными шуточками.

«Хоть бы она заткнулась! — яростно подумала Нита. — Но ей все равно не удастся довести меня!»

— Мускулы это, мускулы. Дари, — спокойно ответила она. — А сколько весишь ты? Ну-ка, посмотрим. — Она поставила стрелку шкалы на Марс. Стрелка остановилась на семи фунтах. — Даже меньше, чем на Луне.

— Но он же больше, чем Луна, — удивилась Дайрин.

— Зато не такой плотный. Поэтому, к примеру, и слой атмосферы Марса такой тонкий. Марс большой, но масса его слишком мала, чтобы удержать атмосферу.

Нита обернулась и увидела, что давно уже ее не слушают. Она потеряла свою аудиторию.

— Дайрин, ты куда?

— В туалет. — Голос Дайрин донесся уже с лестницы, на полпути к нижнему этажу.

— Ладно. Только поторопись, скоро будут закрывать.

Кит тем временем передвигал стрелку на шкале с Сатурна на Юпитер. '

— О чем это вы? — спросил он, но тут же смущенно пробормотал: — Видишь ли, Нита, в последнее время я часто улавливаю, как ты мысленно честишь свою сестру. За такие мысли твоя мама не погладила бы тебя по головке, а папа, так тот просто намылил бы тебе шею.

— А, чепуха, — Она перевела стрелку на шкалу Меркурия. — Три с половиной фунта. Я прибавляю понемногу.

— А по-моему, ты нисколько не прибавила.

— Кит, не лезь не в свое дело.

Она заметила, как он стрельнул глазами на ее грудь, и тут же потекли, пересекаясь, их мысли. Как хорошо, что все это не нужно было говорить словами! Они перекидывались мыслями, как мячиками. «О, — поймала она мысль Кита, — а я и не замечал!» «Ну и слава Богу. А Дайрин я убью, если она будет продолжать в том же духе. Она просто терроризирует меня».

«Может, она ревнует?»

«Она? Меня?!» — Ните стало смешно.

«Тебя, тебя». Кит сошел с весов и стал прохаживаться перед Нитой.

— Нита, — сказал он вслух, — проснись. Ты — Волшебница. А Дайрин страстно увлекалась всяческим Волшебством с малых лет. Она фантазерка. Ты же говорила, что она бредит «Звездными войнами». И вдруг оказалось, что Волшебство существует на самом деле. И ты имеешь к этому отношение. Ты велела ей молчать об этом, и она подозревает, что мы не все ей говорим. Дари надеется, что сможет овладеть Силой. И, сказать по правде, я уверен, что ей это удастся в конце концов.

— Последние пару дней она явно совала свой нос в мой учебник.

— Ну вот видишь. Если Дари не сможет стать Волшебницей, она от нас все равно не отвяжется. Мне неприятно тебе это говорить, Нита, но твоя сестра жуткая прилипала.

Нита и сама это знала. Но куда денешься? Сестра есть сестра, она всегда под боком.

— Ладно, — сказала она, — хватит о ней.

— Дамы и господа, — произнес женский голос из репродуктора на стене, — планетарий закрывается. Спасибо. До свидания.

Нита раздраженно огляделась в поисках Дайрин. Кит слегка подтолкнул ее.

— Пошли, — сказал он, — и не расстраивайся из-за нее. Выйдем в парк, сядем, съедим по хот-догу. А если она будет продолжать действовать нам на нервы, пригрозим, что превратим ее в пожарный кран или в хот-дог и отдадим на съедение бродячим собакам Манхэттэна.

— Теперь ее не проведешь, — покачала головой Нита. — Она знает, что я такого никогда не сделаю.

— Но это могу сделать я! — вдруг жестко сказал Кит.

Нита глянула на него удивленно, но тут же сообразила, что он просто дурачится.

— Я хочу есть, — сказала она.

— Так идем скорей.

Направляясь к выходу, они спустились по лестнице на первый этаж. На лестничной площадке под стрелкой, указывающей на полуподвальный этаж, висела табличка, которую они заметили еще днем и весело посмеялись: «К Марсу, Венере и женскому туалету».

— Подожди меня здесь, — сказала Нита. — Она, кажется, толчется на экспозиции по Венере. Кит сделал страшные глаза.

— Не-ет, пожарный кран еще слишком хорошо для нее! — рявкнул он.

Нита спустилась по лестнице вниз.

— Дари! — позвала она раздраженно, — Выходи, пока они нас тут не заперли.

Ни звука в ответ.

Нита повернула направо и быстро прошла через зал с экспозицией по Венере. Здесь было намного холоднее, чем наверху. Нита зябко повела плечами. Холод просто пронизывал ее. Медленно извергавшийся за стеклянной витриной вулкан Венеры замер: его уже выключили. Никого в зале не было. На пустой оштукатуренной стене висела доска с надписью: «Марс закрыт на реставрацию».

— Не сидит же она до сих пор в туалете! — все больше раздражаясь, пробормотала Нита. — Читает там, что ли? Не-ет, она меня уже крепко достала!

Она прошла обратно вдоль пустого зала к женскому туалету. Становилось не просто холодно, воздух был стылый, пронзительный. Нита подергала ручку двери. Ручка подалась, но дверь, словно припертая изнутри, не открывалась. В замочной скважине. свистел ветер.

— Дари, выходи! Сейчас же! — крикнула Нита.

Она налегла на дверь, та распахнулась, и в лицо ударила упругая волна холодного воздуха. Сильным порывом ей растрепало волосы, бросило их на глаза. И тут же воздух стал с шумом всасываться внутрь, затягивая Ниту. Холодные струи хлестали Ниту по лицу, жалили, словно мелкие острые снежинки.

В дверном проеме Ните открылось низкое ржаво-красное пустынное пространство. Безмолвие. Ничего, кроме разбросанных повсюду камней, словно бы разметанных, раздробленных чьей-то гигантской рукой. И серо-коричневое облако пыли. Слишком близко, так близко, что это казалось неестественным, лежал горизонт, затуманенный, растворенный в кроваво-коричневой, кирпично-розовой пелене. И бесконечно меняющийся цвет неба, от фиолетового к темно-голубому и черному с сияющими холодными звездами. А внизу, у самого горизонта, на прозрачной розе зари горело крохотное розоватое солнце, кажущееся далеким и ледяным.

Нита отшатнулась при виде этого незнакомого солнца, четко и резко прочерченных теней, окаймляющих, делающих заметными каждый камешек, каждую пылинку. Она рывком захлопнула дверь женского туалета.

— Марс! — выдохнула Нита, и ужас проник в ее сердце. — Она отправилась НА МАРС!

4. КЛЮЧ К УХОДУ

Что же произошло? Накануне утром Дайрин проснулась возбужденная. В ушах ее звенели слова Клятвы. Она уже надеялась обнаружить себя далеко-далеко, плывущей по Млечному Пути. На самом деле она так и оставалась в своей постели. Ужасно расстроенная и даже разозленная, она полежала немного, пока не услышала шум подъехавшего грузовика. Наверное, привезли компьютер. Это, конечно, не космический полет, но все-таки кое-что.

Дайрин отлично разбиралась в компьютерах. Для нее это был еще один путь постижения мира, овладения им, чтобы никто не толкал ее локтем, не оттеснял и не наступал на пятки. Работать на компьютерах было ей необыкновенно легко, одно удовольствие. Стоило в них хорошенько разобраться, как становилось ясно: компьютер сам по себе довольно глуповатая штука. Мало того что ты должен подсказать ему, что делать, он еще и понимал лишь свой, особый язык. Через несколько месяцев работы с «Эпплом» в школе Дайрин овладела им виртуозно.

Она презирала попытки некоторых одноклассников ради развлечения нарушить вход в систему, заразить компьютер вирусом или жульнически выйти за пределы границ электронных бюллетеней. Такое озорство грозило и тюрьмой. Зато Дайрин буквально пленило свободное программирование. Это был настоящий восторг — заставлять компьютер петь и разговаривать, играть в замысловатые и просто умные игры и даже выдать какой-нибудь необыкновенный рецепт сандвича. Все это было возможно и доступно, стоило только произвести серию операций. Она это умела. И компьютер, неутомимый собеседник, послушный любому приказу, не обижающийся на твои оплошности, оказывался превосходным товарищем.

Они отлично сработались. Даже учителя с удивлением заметили, что машины «ведут себя» лучше рядом с Дайрин, чем с кем-либо другим. Она же считала, что это само собой разумеется.

Вот почему, пока отец и мать сидели, споря, над инструкциями, Дайрин взялась за дело. «Эппл IIIc» включить было проще простого: вилку и провод для экрана — в розетку, кабель принтера присоединяется к принтерному входу и к разъему компьютера.

Дайрин вставила системную дискету в приемную щель дисковода, повернула рычаг замка дисковода и включила компьютер. Загрузила его и приготовилась вызвать команду «COPY», выискивая ее в каталоге диска. Первое, что вы должны сделать с новенькой дискетой, набитой всевозможными программами, — это скопировать ее. С оригиналом дискеты лучше не работать: стоит вам испортить его, и новый будет стоить кучу денег.

На экране появился логотип «Эппл», а ниже A>, что означало готовность к работе основной компьютерной системы, называемой DOS. Теперь можно было работать с файлами программ на диске "A" или на дискете. Дайрин уже собиралась приступить к работе, когда ее внимание привлекла какая-то странность. В знаменитом логотипе «Эппл» — полосатом яблоке — что-то неуловимо изменилось. Точно! У яблока не был откушен бочок!

Секунду она недоуменно созерцала его. Пиратская дискета? Но этого быть не может. Папа купил компьютер и системную дискету в солидном магазине. Весь пол усеян всевозможными гарантийными талонами, инструкциями, пособиями. Ха! Может, просто в этой модели изменили логотип? Ага, ладно. Глянем в каталог…

CAT A — набрала она на клавиатуре, а затем нажала клавишу RETURN, что означало исполнение команды.

ПАРОЛЬ? — спросил экран и застыл на этом вопросе, видимо ожидая правильного ответа. Конечно, и сигнал A> исчез.

Она подождала немного и снова набрала команду: CAT A

Опять нажала клавишу RETURN.

ПАРОЛЬ? — вновь спросил компьютер.

— Угу, — сказала она, быстро проигрывая в голове весь веер возможных решений. Неужели папа успел закодировать дискету так, что они с Нитой не смогут войти в нее? Но почему, зачем? Он же купил компьютер и для дочерей тоже. Дайрин вздохнула. А может быть, компьютер требует, чтобы набирали обычный код пользователя? В некоторых программах он используется. Она секунду с опаской косилась на экран, затем улыбнулась и так просто, в шутку, напечатала один позывной. Его использовал тот нелепый парнишка с фермы будущего из «Звездных войн». С этим позывным он улетел на Звезду Смерти. Дайрин, которая унаследовала от мамы рыжие волосы, имела полное право примерить на себя это имя.

КРАСНЫЙ-ПЯТЬ, — напечатала она и нажала клавишу RETURN.

ПАРОЛЬ «КРАСНЫЙ-ПЯТЬ» ПРИЗНАН

Ура!.. Теперь — A>. «Это судьба!» — подумала Дайрин и снова набрала CAT A, то есть потребовала показать на экране весь список файлов по директории A

Диск тихо зажужжал. Экран очистился, и затем появился список. Большей частью это были программные командные файлы или сведения о файлах, содержащих информацию для программ.

ASSIST BIN 22008 K

CHANGE BIN 2310 K

COPY BIN 1032 K

COPY DAT 4404 K

GO BIN 5048 K

GO DAT 3580 K

HIDE BIN 1244 K

MANUAL BIN 3248 K

MANUAL DAT 10662 K

MBASIC BIN 7052 K