- Я сейчас направляюсь в призывную комиссию. Добровольно.

- Вы еще ничего не подписали?

- Нет.

- Хорошо. Значит, еще не поздно.

- Но на Марсе я смогу жевать Кэн-Ди, - сказал Барни.

- Зачем вам это, ради Бога?

- Чтобы снова оказаться с Эмили.

- Кто это - Эмили?

- Моя бывшая жена. Мы расстались, когда она забеременела. Теперь я понимаю, что это были единственные счастливые дни в моей жизни. Честно говоря, я люблю ее сейчас больше, чем когда-либо, и это чувство не ослабевает, а усиливается.

- Послушайте, - сказал Ихольц. - Мы можем дать вам столько Чуинг-Зет, сколько вам потребуется, а это еще лучше. Благодаря ему вы сможете жить вечно в идеальном союзе со своей бывшей женой. Нет проблем.

- А может, я не хочу работать на Палмера Элдрича.

- Ведь вы сами хотели!

- Я начал сомневаться, - сказал Барни. - Серьезно сомневаться. Вот что я вам скажу: не звоните мне - я сам позвоню. Если меня не призовут.

Он отодвинул микрофон.

- Пожалуйста, - сказал он автомату. - Спасибо.

- Это очень патриотично - явиться добровольно, - сказало такси.

- Занимайся своим делом, - сказал Барни.

- Думаю, вы поступаете правильно, - сказало такси.

- Если бы я только полетел на "Сигму 14В" спасать Лео, - сказал Барни. - Или на Луну? Я уже не помню, куда. Все кажется каким-то сном. Во всяком случае, если бы я полетел, то сейчас работал бы у него, и все было бы в порядке.

- Мы все совершаем ошибки, - сочувственно сказало такси.

- Но некоторые из нас совершают роковые ошибки, - пробормотал Барни.

"Сначала в отношении тех, кого мы любим, наших жен и детей, а потом - наших работодателей", - подумал он.

Такси с тихим гудением летело дальше.

"А в конце, - думал Барни, - мы совершаем последнюю ошибку. Ту, которая касается нашей жизни, подытоживает ее. Пойти работать к Элдричу или отправиться на Марс. И что бы ни выбрать, мы знаем лишь одно: это был не правильный выбор".

Час спустя он прошел медицинскую комиссию, был признан годным и подвергнут психиатрическим тестам - их проводило нечто, очень напоминавшее доктора Смайла.

Тоже с положительным результатом.

Как в трансе, он принес присягу ("Клянусь, что буду считать Землю своей матерью и признавать ее ведущую роль…"), после чего, вручив ему пачку выдержанных в радостном тоне информационных брошюрок, его отправили домой собирать вещи. Ему дали двадцать четыре часа до отлета…, туда, куда предстояло лететь. Пока этого ему еще не сообщили. Предписание о месте назначения, вероятно, начиналось со слов "Мене, мене, текел…". По крайней мере, должно было, если учитывать возможные варианты.

"Все позади, - размышлял он, испытывая разные эмоции: удовлетворение, облегчение, испуг и тоску, вызванную пронзительным ощущением катастрофы. - Во всяком случае, это лучше, чем выйти с непокрытой головой на солнце".

А так ли это?

По крайней мере, это медленнее. Чтобы умереть таким способом, потребуется больше времени, может, даже пятьдесят лет, и это устраивало его больше. Почему - он не знал.

"Впрочем, я всегда могу ускорить процесс, - подумал он. - В колониях наверняка для этого не меньше возможностей, чем здесь, может, даже больше".

Когда он собирал вещи, в последний раз укрывшись в своей любимой квартире, на которую с таким трудом заработал, зазвонил видеотелефон.

- Мистер Байерсон… - Девушка, какая-то второстепенная сотрудница какого-то второстепенного отдела сектора внеземных колоний ООН. Она улыбалась.

- Майерсон.

- Ах да. Я звоню, чтобы сообщить вам место вашего назначения, и - вам повезло, мистер Майерсон! - это плодородный район Марса, известный под названием Файнберг-Кресчент. Я уверена, что вам там понравится. Ну, всего хорошего, сэр, и желаю успеха!

Она продолжала улыбаться, пока он не выключил изображение. Улыбка человека, который никуда не летит.

- Желаю успеха и тебе, - сказал он.

Файнберг- Кресчент. Он кое-что о нем слышал. Действительно, относительно плодородный район. Во всяком случае, у колонистов там имелись огороды; в отличие от некоторых других мест, это не пустыня замерзшего метана, над которой в течение месяцев бушевали жестокие бури. У него наверняка будет возможность иногда выходить из барака наружу.

В углу комнаты стоял чемоданчик с доктором Смайлом. Барни включил его и сказал:

- Доктор, вы не поверите, но в ваших услугах я больше не нуждаюсь. Всего хорошего, и желаю успеха, как сказала девушка, которая никуда не летит. Я согласился добровольно, - пояснил он.

- Бгррр, - заскрежетал доктор Смайл, скрипя у себя в подвале шестеренками. - Ведь с вашим характером…, это просто невозможно. Какова причина, мистер Майерсон?

- Желание смерти, - сказал он и выключил психиатра. Молча продолжая собирать вещи, он думал: "Боже мой. А ведь так недавно мы с Рони строили такие грандиозные планы! Мы собирались по-крупному продать Лео и перейти к Элдричу. Что же случилось? Я тебе скажу, что случилось, - ответил он сам себе. - Лео начал действовать первым. И теперь Рони занимает мое место. Именно этого она и хотела".

Чем больше он думал, тем больше злился, не видя выхода. Сделать ничего было нельзя, по крайней мере здесь. Возможно, когда он примет Кэн-Ди или Чуинг-Зет, то он окажется во Вселенной, где…

В дверь постучали.

- Привет, - сказал Лео. - Можно войти?

Он прошел в комнату, вытирая платком огромный лоб.

- Жарко. В газете я прочитал, что стало теплее еще на шесть десятых…

- Если ты пришел, чтобы предложить мне вернуться на работу, - сказал Барни, отрываясь от сборов, - то опоздал, поскольку я добровольно поступил на службу. Завтра я улетаю на Файнберг-Кресчент.

Если Лео решил с ним помириться, то это настоящая ирония судьбы. Полный оборот колеса фортуны.

- Я не собираюсь предлагать тебе вернуться на работу. И я знаю, что ты поступил на службу. У меня есть информаторы в отделе мобилизации, а кроме того, мне сообщил об этом доктор Смайл. Я платил ему - о чем ты, естественно, не знал, - чтобы он информировал меня о твоих успехах в снижении устойчивости к стрессам.

- Так чего же ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты поступил на работу к Феликсу Блау, - сказал Лео. - Мы уже все продумали.

- Остаток своей жизни, - тихо сказал Барни, - я проведу в Файнберг-Кресчент. Не понимаешь?

- Успокойся. Я пытаюсь найти какой-то выход из этого положения, и для тебя тоже. Мы оба поступили слишком необдуманно: я - когда уволил тебя, а ты - когда отдался этим вампирам из призывной комиссии. Думаю, Барни, я знаю способ, как заманить в ловушку Палмера Элдрича. Я поговорил с Блау, и ему нравится эта идея. Ты будешь изображать…, а вернее, жить как колонист, - поправился Лео. - Ты станешь одним из них. На днях, вероятно на будущей неделе, Элдрич начнет продавать Чуинг-Зет в твоем районе. Скорее всего, предложат и тебе. По крайней мере, мы надеемся. Мы на это рассчитываем. Барни встал.

- И надо полагать, я должен с радостью ухватиться за это предложение.

- Совершенно верно.

- Почему?

- Ты подашь жалобу в ООН. Наши юристы напишут ее за тебя. Ты заявишь, что эта проклятая, отвратительная, паршивая дрянь высокотоксична и обладает побочным действием, не важно каким. Мы организуем показательный процесс, потребуем от ООН, чтобы она запретила производство Чуинг-Зет, как вредного и опасного для здоровья… Мы не допустим его распространения на Земле. Это великолепно, что ты оставил работу в "Наборах П. П." и поступил на службу. Ты выбрал самый удачный момент.

Барни покачал головой.

- Что это значит? - спросил Лео.

- Я не согласен.

- Почему?

Барни пожал плечами. Собственно, он не знал почему.

- После того, как я тебя подвел…

- Ты впал в панику. Ты не знал, что делать; это была не твоя работа. Мне нужно было приказать Смайлу связаться с шефом полиции нашей фирмы, Джоном Зельцером. Ладно, все ошибаются. Дело прошлое.

- Нет, - ответил Барни.

"После того, что я узнал о себе, я не могу об этом забыть. - подумал он. - Эти приступы самокритики сильнее всего действуют на сердце. Последствия необратимы".

- Не упрямься, ради Бога. Это уже патология. У тебя впереди вся жизнь, даже если ты проведешь ее в Файнберг-Кресчент. Я думаю, тебя бы и так призвали. Верно? Согласен? - Лео раздраженно ходил кругами по комнате. - Черт побери. Ладно, можешь мне не помогать. Пусть Элдрич и его проксы делают что хотят, пусть завоевывают Солнечную систему или, еще хуже, всю Вселенную, начиная с нас.

Он остановился и с яростью посмотрел на Барни.

- Дай мне…, дай мне подумать.

- Думай, пока не примешь Чуинг-Зет. Сам увидишь. Это отравит нас всех, наш разум и тело, приведет к полному хаосу. - Тяжело дыша от возмущения, Лео закашлялся. - Слишком много сигар, - слабо сказал он. - Господи… - Он посмотрел на Барни. - Ты знаешь, что этот тип дал мне двадцать четыре часа? Я должен подчиниться, или… - Он щелкнул пальцами.

- Я не смогу так быстро оказаться на Марсе, - сказал Барни. - Не говоря уже о том, что не смогу так быстро освоиться там настолько, чтобы покупать Чуинг-Зет у торговца.

- Я знаю, - твердо сказал Лео. - Однако ему не удастся так быстро меня уничтожить. Это займет недели, может, даже месяцы. А к этому времени у нас появится некто, кто докажет в суде, что Чуинг-Зет вреден для здоровья. Я знаю, это кажется невозможным, но…

- Свяжись со мной, когда я окажусь на Марсе, - сказал Барни. - В своем бараке.

- Я сделаю это! Сделаю! - крикнул Лео, а потом вполголоса добавил:

- И у тебя появится оправдание.

- Не понял?

- Ничего особенного, Барни.

- Все-таки объясни. Лео пожал плечами.

- Черт возьми, я знаю, во что ты вляпался. Рони получила твое место. Ты был прав. И я следил за тобой; я знаю, что ты сразу же помчался к своей бывшей жене. Ты все еще ее любишь, а она не хочет с тобой лететь, верно? Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я хорошо знаю, почему ты не появился, чтобы вытащить меня из лап Палмера. Ты всю жизнь стремился к тому, чтобы занять мое место, а теперь, когда все рухнуло, тебе придется начинать все заново. Жаль, но ты сам виноват. Ты просчитался. Как видишь, я не собираюсь уходить и никогда не собирался. Ты хороший работник, но только как консультант-прогностик, а не как начальник. На это тебя не хватит. Вспомни, как ты отклонил вазочки Ричарда Хнатта. Этим ты себя выдал, Барни. Мне очень жаль.

- Ладно, - помолчав, сказал Барни. - Возможно, ты прав.

- Ну вот, ты многое о себе узнал. И можешь начать все сначала, в Файнберг-Кресчент. - Лео похлопал его по спине. - Можешь стать начальником своего барака, творить, производить, или чем там еще занимаются в бараках. И ты будешь разведчиком Феликса Блау. Это очень важное дело.

- Я мог перейти к Элдричу, - сказал Барни.

- Да, но ты этого не сделал. Кого волнует, что ты мог сделать?

- Думаешь, я правильно поступил, согласившись добровольно?

- Парень, а что ты еще мог сделать? - тихо сказал Лео. Этот вопрос не имел ответа. И оба об этом знали.

- Когда у тебя появится желание пожалеть о своей судьбе, - сказал Лео, - вспомни об одном: Палмер Элдрич хочет меня убить… Я в значительно худшем положении, чем ты.

- Догадываюсь.

Это была правда, и Барни понял еще кое-что. Как только он подаст жалобу на Палмера Элдрича, то окажется в том же положении, что и Лео.

Подобная возможность его вовсе не радовала.

Ночью он уже находился на борту транспортного корабля ООН, летящего на Марс. Рядом с ним в кресле сидела симпатичная, испуганная, но отчаянно пытавшаяся сохранить спокойствие брюнетка с настолько правильными чертами лица, что вспоминались манекенщицы из журнала мод. Как только корабль вышел на орбиту, она сразу же представилась ему - изо всех сил пытаясь снять напряжение, она разговаривала с кем угодно и о чем угодно. Ее звали Энн Хоуторн. Она призналась с легкой тоской, что могла избежать призыва, но не сделала этого, ибо верила в свой патриотический долг.

- А как вы могли этого избежать? - с любопытством спросил Барни.

- Шумы в сердце, - пояснила Энн. - И еще аритмия и судорожная тахикардия.

- А как насчет сужения предсердий и желудочков, тахикардии предсердий, фибрилляции и ночных судорог? - спросил Барни, который в свое время безрезультатно искал у себя эти симптомы.

- Я могла предъявить документы из больниц, заверенные врачами и страховой компанией. - Она смерила его взглядом и с интересом добавила:

- Похоже, вы тоже могли отвертеться, мистер Пайерсон.

- Майерсон. Я явился добровольно, мисс Хоуторн.

"Я не мог отвертеться, по крайней мере надолго", - подумал он.

- Люди в колониях очень религиозны. Во всяком случае, я так слышала. Какой вы веры, мистер Майерсон?

- Гм, - пробормотал он, сбитый с толку.