— У меня нет выхода, — сказал Джейсон.

— Нет выхода? — Брод изумленно на него уставился. — То есть как? Старший Телохранитель не мог бросить тебе вызова. И он не имел права поставить тебя в такие условия, чтобы ты вынужден был бросить вызов ему. Послушай-ка, если кто-то воспользовался своим положением и заставляет тебя…

— Нет, нет! — воскликнул Джейсон. — Я ведь говорил, что сам еще не знаю, с кем буду драться на дуэли. — Он замялся. — Достопочтенный, я повторяю, что меньше всего на свете хотел бы оскорбить тебя, но если ты сочтешь возможным дать мне несколько уроков, хоть и считаешь меня ни на что не способным, то… — Джейсон вынул из кармашка на поясе список ценных бумаг и протянул его Броду. — У меня достаточно денег, чтобы заплатить… а если ты откажешься со мной заниматься, может, твой ассистент…

— Клянусь шпагой и своей Честью! — вскричал Брод, уставившись на список. — Ты заложил часть Семейной казны… чтобы оплатить уроки фехтования?!

Джейсон задрожал. Он чуть было не выхватил список из рук Брода, но вовремя сдержался. В его намерения входило показать Броду лишь общую сумму, и сейчас он готов был сгореть от стыда. Фехтовальный зал поплыл перед его глазами. Он быстро оглянулся, уверенный, что ассистенты и ученики подозрительно на него смотрят. Но Зал опустел, все разошлись по домам. Они с Бродом были одни.

— Я собираюсь, — хрипло произнес Джейсон, — я собираюсь приложить все усилия…

— Что же ты натворил, дурачок! — воскликнул Брод с присущим всем мастерам шпаги пренебрежением к тому, что румлы очень не любили, когда их обзывали, и с большим уважением относились к чужим именам. — Разве ты не понимаешь, что Семья может отречься от тебя, если тебе не удастся рассчитаться в течение сезона? И где ты, в столь юном возрасте, достанешь такую сумму? На что ты рассчитываешь? На Основание Царства?

— Да, — чуть не плача, признался Джейсон. — Я…

Он запнулся, поймав на себе взгляд Брода, и неожиданно понял, что Чемпион Миров ни о чем не догадался, и произнес последнюю фразу ради красного словца.

— Ты… ГОВОРИШЬ СЕРЬЕЗНО! Ты действительно думаешь… — Брод на мгновение умолк. — Да знаешь ли ты, насколько ничтожен шанс…

Джейсон кивнул.

— Именно поэтому я никому не хотел говорить о своем намерении, Могу ль я надеяться, что ты, как румл благородный, не воспользуешься моим невольным признанием и сохранишь в тайне…

— Да, да, конечно, — рассеянно перебил его Брод. — Как тебя зовут?

Джейсон представился. Брод внимательно посмотрел на него, потом воскликнул:

— Ты тот самый космический разведчик, который обнаружил артефакт!

— Да, — коротко ответил Джейсон. — Прости меня, достопочтенный, но если ни ты, ни твои ученики не могут дать мне несколько уроков, я…

— Подожди! — Джейсон поднял голову. — Ты не поверишь, — сказал Брод,

— но когда-то я тоже был юным дурачком и мечтал об Основании Царства. — На какую-то долю секунды в глазах его появилось тоскливое выражение. — И я почти осуществил свою мечту, — пробормотал он. — Три года подряд становился Чемпионом Миров… Сам не понимаю, почему я не сделал следующего шага… — Он передернул плечами, словно освобождаясь от воспоминаний, и резко произнес. — Пойдем со мной.

Через комнату с бассейном они прошли в дверь, незамеченную Джейсоном раньше, и очутились в кабинете, одновременно служившем спальной. Брод, не останавливаясь, открыл еще одну дверь, и Джейсон увидел небольшой пустой зал, стены которого были увешаны всевозможным холодным оружием.

— С современной дуэльной шпагой тебе не справиться, — пробормотал Брод, словно разговаривая сам с собой. — В наши дни побеждает тот, у кого руки длиннее. Но в старину… — Он подошел к стене. — Взгляни…

У скрещенных мечей лезвия были намного шире и заметно короче гибких клинков шпаг. Рядом висели два металлических предмета, в которых Джейсон с удивлением узнал щиты. Он смотрел на оружие, которым румлы сражались более двух тысяч лет назад.

— Меч, — сказал Брод, указывая рукой, покрытой седеющим мехом, — даст тебе те преимущества, которые дает твоему противнику шпага. У нас слишком мало времени, чтобы сделать из тебя древнего воина, но… не хочешь ли рискнуть, Катор Троюродный Брат?

8

Дни и ночи на планете румлов были значительно короче, чем на Земле, и Джейсон, неразрывно связанный с Катером, словно жил в двух мирах с разным течением времени. Это ощущенье, которое он называл двойным видением, ему не мешало, но иногда он путал окружающих, заявляя, что такое-то событие должно произойти через неделю, когда на самом деле оно происходило через несколько дней.

Так, например, дуэль, к которой лихорадочно готовился Катор, должна была состояться через месяц с небольшим по времени румлов и через две недели по времени Земли.

Во сне Джейсон-Катор под руководством Брода уверенно овладевал искусством фехтования мечом и щитом; наяву Джейсон рисовал все, что видел, и начитывал на магнитофон свои впечатления, стремясь провести параллели между жизнью румлов и землян…

Как большинство людей, которые становятся зоологами, Джейсон с детства восхищался живыми существами, населявшими Землю наряду с человеком. В возрасте шести лет он вылечил белочку, которой пуля из духового ружья перебила лапу. Ему всегда хотелось разгадать загадку жизни и смерти, таящуюся в ветвях деревьев, в глубоких норах, на равнинах и в горах. Он мечтал увидеть (и, как ни странно, позднее мечта эта осуществилась) драку бурых медведей.

Животные, думал мальчик, ничем не отличаются от людей. Правда, у них другие желания и другие обычаи, но если приложить немного — совсем немного

— усилий, нетрудно выучить язык тех же обезьян. А при желании можно научиться разговаривать с волками, тиграми, медведями…

Когда Джейсон вырос, он перестал фантазировать, но детские мечты наложили отпечаток на его характер, и он чуть было не стал психологом, на какое-то время позабыв о своей первой любви — природе.

Находясь в контакте с Катером, Джейсон, как прежде, мечтал до конца понять существо, за которым наблюдал, но сейчас он стал взрослым человеком, и мечта превратилась у него в навязчивую идею.

Все свободное время он проводил в библиотеке или книгохранилище. У него было такое чувство, что он вот-вот сделает великое открытие, но ему никак не удавалось поймать за кончик ниточку нужной мысли, казавшейся такой же туманной, как обещания Шехерезады из сказок Тысячи и Одной Ночи. Он пересмотрел огромное количество литературы, хранящийся там, где когда-то поднимались и опускались лифты, такой как: «Восприятие мира обезьянами» Колера, «Поведение животных» С.Ллойда Моргана, «Сравнительная психология» Вардена, Дженкинса и Вернера. Он читал взахлеб, забывая о времени, и делал перерыв только тогда, когда Меле напоминала ему, что надо поесть, попить или составить отчет.

Однажды, дней через десять после того, как Брод начал тренировать Катора, Меле разыскала Джейсона в шахте лифта на шестом этаже. Зарешеченная лампочка в шестьдесят ватт тускло высвечивала книжные полки. Джейсон, ничего не замечая вокруг, сидел на полу, скрестив ноги. Рядом с ним лежала раскрытая книга Теодора Х.Хителла «Приключения Капена Адамса, горца и охотника на медведей в Калифорнии», но на коленях он держал объемный труд Чалмерса «Детство животных».

— Вот ты где, — сказала Меле. — Время завтрака давно прошло и… разве ты забыл? Скоро начнется заседание Совета.

— Да? — Джейсон неуклюже поднялся на ноги и сунул обе книги под мышку. — Прости. Ты тоже еще не завтракала?

Меле молча посмотрела на него, невольно протянула к нему руку и тут же отдернула ее.

— Стряхни пыль с костюма, — сердито сказала она. — Между прочим, столовой пользуешься не ты один.

— Что?… Ах, да. — Продолжая держать книги под мышкой, Джейсон несколько раз неловко провел ладонью по брюкам.

Меле резко повернулась и начала спускаться по лестнице шахты лифта. Джейсон покорно следовал за ней. Они прошли через ее кабинет в библиотеку, затем, миновав длинный коридор, оказались в главной части здания и вновь спустились по лестнице на первый этаж, где находилась столовая с дубовыми столами, дубовыми стульями, стенами, обшитыми дубовыми панелями, и коврами на полу.

Джейсон и Меле уселись за столик в углу рядом со стойкой бара, и подошедший официант (сегодня ему даже не пришлось стараться, чтобы оставить этот столик свободным — в столовой почти не было посетителей) принял у них заказ. Джейсон тут же открыл «Детство животных» Чалмерса и погрузился в чтение.

— Ну уж нет! — воскликнула Меле и бросила официанту вдогонку. — Принесите ему коктейль. И мне тоже.

Джейсон открыл рот, чтобы возразить, передумал, пожал плечами и, закрыв Чалмерса, положил обе книги на пол.

— С глаз долой, из сердца вон, — пошутил он. — Ты довольна?

— Да, — сказала Меле, но не улыбнулась шутке и испытующе на него посмотрела. — Ты похудел, или мне это только кажется?

— Что? Понятия не имею. Спроси у Хеллера, он все время меня обследует.

— Я считаю, тебе каждый раз надо пить по коктейлю перед едой, — заявила Меле. — И хотя бы на время перестать читать.

— Как насчет выходного дня? — Джейсон усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Ты не понимаешь. Я вынужден читать. Задача наблюдателя — разобраться в том, что он видит, а для этого необходимы знания.

— Но зачем тебе самому во всем разбираться? — возразила Меле. — Когда о проекте станет известно, множество ученых вплотную займутся румлами. Если уж ты наблюдатель, то наблюдай и докладывай, а все остальное — не твоя забота.

Их спор, продолжавшийся не первый день, прервался с появлением официанта, который принес заказанные ими блюда и коктейли. Как только стол был накрыт. Меле вновь ринулась в бой.

— Ты все время твердишь, что я чего-то не понимаю, — сказала она с вызовом в голосе. — Может, объяснишь, что именно?

Они в упор глядели друг на друга, позабыв об еде.

— Я не виноват, что ты не слушаешь моих объяснений. Ситуация критическая, и кроме меня никто в это не верит. Когда мы начинали эксперимент, то не знали и не могли знать, к чему он приведет. Инстинкты людей и румлов диаметрально противоположны, а я уже говорил, что именно инстинкт — или подсознание — определяет как поведение, так и отношение к жизни любого разумного существа.

— Опять ты за старое! — запальчиво воскликнула Меле. Глаза ее сверкнули. — Теперь ты станешь утверждать, что во мне нет ничего женственного, потому что я не верю в инстинкты!

— Нет, — твердо, но не повышая голоса сказал Джейсон. — Нет! Ты намеренно искажаешь смысл моих слов. Наше время (начиная с двадцатого века) характеризуется тем, что оно выработало нормы поведения на все случаи жизни. Наша цивилизация поражена болезнью под названием популярная психология. Я не говорю, что у тебя — или у кого-нибудь другого — инстинкты отсутствуют. Просто-напросто люди забыли, что в критических ситуациях именно инстинкт, а не интеллект имеет решающее…

— Привет! — услышал Джейсон голос Торнибрайта. — Надеюсь, вы не очень рассердитесь на меня за то, что я перебил вас? Дело в том, что с вами хочет познакомиться один мой друг, а ему некогда ждать, когда закончится заседание Совета.

Джейсон и Меле, в пылу спора наклонившиеся друг к другу, резко выпрямились, словно их застали на месте преступления. Психолог смотрел на них, улыбаясь; рядом с ним стоял высокий, атлетически сложенный человек, подстриженный настолько коротко, что было непонятно, седой он или блондин. Легкий летний костюм сидел на нем безупречно; на загорелом волевом лице играла легкая улыбка. Его манера держаться почему-то показалась Джейсону до странности знакомой.

— Здравствуйте, Тим, — сказал Джейсон. — Рад видеть вас и вашего друга. Присаживайтесь за наш столик. Я попрошу, чтобы принесли меню.

— Спасибо, мы уже завтракали, — Официант, увидев двух новых клиентов, быстро подошел к ним, чтобы взять заказ. Торнибрайт отрицательно показал головой. — Мне ничего не надо. — Он посмотрел на своего спутника. — Что-нибудь закажешь, Билл?

— Нет. — Незнакомец улыбнулся официанту, улыбнулся Меле, улыбнулся Джейсону и уставился на Торнибрайта, вопросительно подняв бровь.

— Ах, да… — пробормотал психолог. — Совсем забыл. Джейс, Меле, позвольте представить вам Билла Готта, генерала военно-воздушных сил с тремя звездами на погонах, в настоящий момент выполняющего специальное задание Белого Дома. Когда-то мы вместе разработали общенациональную программу психического здоровья населения.

— Вы — психолог? — спросила Меле.

Готт рассмеялся.

— По совместительству. Прежде всего, я военный.

Джейсон хотел пошутить насчет молодых генералов, но, приглядевшись к короткой стрижке Готта, промолчал. Волосы были седыми; когда же Готт улыбался, на его висках и у глаз резко выделялись морщинки. Спокойная уверенность, с которой он держался, говорила о большом жизненном опыте.

— Я рассказал Биллу, — произнес Торнибрайт. — …Да вы кушайте, не обращайте на нас внимания… — Так вот, я рассказал Биллу о вашей статье: «Сезонная агрессивность медведей».

— Вы по совместительству еще и зоолог? — поинтересовался Джейсон, торопливо прожевывая кусок давно остывшего бифштекса.

Готт рассмеялся.

— Мне не разрешат столько совместительств. А животными я интересовался с детства. Зоология привлекала меня не меньше, чем психология. Затем я поступил в военную Академию в Денвере… — Он небрежно пожал плечами. — К тому же все, что касается агрессий, связано с моей непосредственной работой. — Он вновь рассмеялся. — Кроме шуток, я действительно очень хотел прочитать вашу статью, но нигде не смог ее найти.

— Она не была опубликована. В свое время я делал доклад на заседании Совета, но, к сожалению, у меня не сохранилось ни одного машинописного экземпляра. — Он посмотрел на Меле. — Разве в библиотеке нет копии?

— Поищу. — Она улыбнулась Готту, и Джейсон почувствовал легкое раздражение. Он слишком хорошо знал Меле и понимал, что она флиртует ему назло.

— Спасибо. — Готт кивнул и затеял шутливый разговор о том, как ему каждый раз не везет, когда он пытается найти в библиотеке Конгресса нужную книгу.

Джейсон вновь принялся за еду. Как только он отставил пустую тарелку в сторону, Торнибрайт, нетерпеливо поглядывающий на часы, сказал:

— Прости, Билл, но нам придется тебя покинуть. Нас наверняка ждут.

Они встали из-за стола одновременно, и Готт дружелюбно пожал Джейсону руку.

— Только не подумайте, что я вам льщу, — произнес он. — Я, действительно, с огромным удовольствием прочитал некоторые ваши статьи, опубликованные в журнале «Естествознание». — Улыбка генерала была искренней, рукопожатие — теплым. На мгновение Джейсону стало стыдно, что он почувствовал неприязнь к Готту, когда Меле ему улыбнулась.

Торнибрайт оказался прав. Когда они вошли в библиотеку, члены Совета уже сидели за столом.

— Объявляю заседание открытым, — сказал психолог, занимая свое место. Он включил магнитофон и вынул из кармана аккуратно сложенные листки бумаги. — Присутствуют… — Торнибрайт перечислил собравшихся, а также назвал дату и точное время. — …Следует ли мне зачитать отчет предыдущего заседания?

— Нет, — буркнул Дистра, который сегодня более чем когда-либо походил на быка — упрямого и раздраженного.

— Ставлю вопрос на голосование, — заявил Торнибрайт. — Кто за то, чтобы не зачитывать отчета?

— Поддерживаю, — произнес Хеллер.

В воздух поднялись восемь рук.

— Отчет не зачитывается, — торжественно провозгласил Торнибрайт. — А теперь Испытуемый, добровольно согласившийся на эксперимент, расскажет нам о своих последних контактах с румлом по имени Катор Троюродный Брат Брутогази. — Он откинулся на спинку стула.

Джейсон положил локти на стол и сосредоточился. Рассказ о встречах Катора с Экспертом, Маклером и Учителем Фехтования занял у него немного времени.

— Прошу задавать вопросы, — сказал Торнибрайт.

— Скажите, Джейс, о какой экспедиции говорил Атон? — спросил Хеллер.

— И знал ли Катор заранее, что она должна состояться?

Джейсон нахмурился.

— Мне кажется, у него не было сомнений на этот счет. Что же касается вашего первого вопроса, насколько я понял, речь шла не о военной интервенции, а о том, чтобы послать один из кораблей на разведку.

— Поправьте меня, если я ошибусь, — сказал Торнибрайт, — но, по-моему, слово «экспедиция» уже упоминалось. Помните, Джейс, вы рассказывали о Брутогази и его двенадцати товарищах, которых он убил? У меня сложилось такое впечатление, что под «экспедицией» румлы подразумевают захват территории.

Джейсон вновь нахмурился. Роясь в памяти Катора и оставаясь при этом самим собой, он испытывал странное чувство раздвоенности. Прошло несколько минут прежде, чем морщинки на его лбу разгладились.

— Я виноват, — просто сказал он. — Термин «экспедиция» имеет два разных оттенка, которые я не смог перевести. В первом случае речь действительно шла об освоении территории, а во втором — о тщательном изучении обстановки. Путаница произошла потому… — Джейсон лихорадочно пытался подобрать слова, — …потому, что отправку звездолетов на любую новую планету румлы называют «экспедицией».

— Непонятно, — фыркнул Дистра. — Почему это на одну новую планету они посылают экспедицию для освоения, а на другую — для исследования?

— Ну конечно же! — воскликнул Джейсон, недоумевая, что такая простая мысль не пришла ему в голову. — Как я сразу не догадался? Ведь на планете Брутогази не было разумной жизни!

— Значит румлы летят к нам, чтобы установить дипломатические отношения? — спросил Торнибрайт.

— Нет, — быстро ответил Джейсон и прикусил язык, сообразив, что психолог поймал его в ловушку.

Торнибрайт прищурился.

— Вы уверены? Для чего в таком случае они посылают экспедицию туда, где ЕСТЬ разумная жизнь?

— Для сбора информации, — хмуро ответил Джейсон.

— С целью завоевания Земли?

— …Да.