Если этот человек приехал, передать ему письмо в собственные руки от г-на Баньера де Тулона – таково было аристократическое имя Жибасье, – если же адресат еще не прибыл, оставить письмо у секретаря.

Получив исчерпывающие указания, овернец вышел.

Прошел час. Дверь г-на Сарранти по-прежнему оставалась заперта. Правда, слышно было, как он ходит по комнате и переставляет мебель.

Желая чем-нибудь себя занять, Жибасье решил позавтракать.

Он позвонил, приказал лакею накрыть на стол, подать цыпленка и остатки бордо, потом отослал лакея.

Едва Жибасье вонзил вилку цыпленку в ножку и поднес нож к крылышку, как дверь его соседа скрипнула.

– Дьявольщина! – выругался он, поднимаясь. – По-моему, мы решили выйти довольно рано.

Его взгляд упал на стенные часы, они показывали четверть девятого.

– Эге! – молвил он. – Не так уж и рано.

Господин Сарранти стал спускаться по лестнице.

Как и накануне, Жибасье поспешил к окну, однако на этот раз отворять его не стал, а лишь раздвинул занавески. Но ожидания его были тщетны: г-н Сарранти не появлялся.

«Ого! Что же он делает внизу? Платит по счету? Невозможно же допустить, что он спустился скорее, чем я подошел к окну!..

Впрочем, – подумал Жибасье, – он мог пройти вдоль стены; но даже в этом случае далеко он уйти не мог».

Жибасье рывком распахнул окно и свесился вниз, крутя во все стороны головой.

Никого, кто напоминал бы г-на Сарранти.

Он подождал несколько минут, но так и не мог взять в толк, почему Сарранти не выходит. Он намеревался спуститься вниз и расспросить о г-не Сарранти, как вдруг увидел наконец, как тот вышел из гостиницы и направился, как и накануне, в сторону Сент-Андре-дез-Арк.

– Могу себе представить, куда ты идешь, – пробормотал Жибасье. – Идешь ты на улицу По-де-Фер. Вчера ты никого не застал дома и хочешь испытать судьбу нынче утром. Я мог бы не утруждать себя этой прогулкой и не провожать тебя туда, но долг прежде всего.

Жибасье взялся за шляпу и кашне, спустился вниз, так и не притронувшись к цыпленку, и мысленно поблагодарил Провидение, заставившее его совершить небольшую утреннюю прогулку и тем самым нагулять аппетит.

Но, к величайшему изумлению г-на Жибасье, на нижней ступеньке его остановил господин, в котором он по лицу и по всему облику сейчас же признал полицейского агента низшего ранга.

– Ваши документы! – потребовал тот.

– Мои документы? – в изумлении переспросил Жибасье.

– Черт побери! – вскричал полицейский. – Вы отлично знаете: чтобы остановиться в гостинице, необходимо иметь документы.

– Вы правы, – согласился Жибасье. – Однако я никак не думал, что, путешествуя из Бонди в Париж, нужно иметь паспорт.

– Если в Париже у вас собственная квартира или вы останавливаетесь у друзей – не нужно; но если вы поселились в гостинице, вы должны предъявить документы.

– Ах, это так! – кивнул Жибасье, знавший лучше, чем кто бы то ни было, по опыту прошлой жизни, как необходим паспорт, когда ищешь кров. – Разумеется, я покажу вам свои документы.

И он стал шарить по карманам своего плаща.

Карманы оказались пусты.

– Куда же, черт возьми, они подевались?! – вскричал он.

Полицейский махнул рукой с таким видом, словно хотел сказать: «Если человек не находит документы сразу, он не находит их никогда».

Он жестом подозвал двух полицейских в черных рединготах и с толстыми палками в руках, ожидавших его приказаний стоя в дверях харчевни.

– Ах, черт подери! – воскликнул Жибасье. – Я знаю, что я сделал со своими бумагами.

– Тем лучше! – кивнул полицейский.

– Я оставил их в почтовой гостинице Бонди, когда сменил костюм курьера на кучерскую куртку.

– Как вы сказали? – заинтересовался полицейский.

– Ну да! – рассмеялся Жибасье. – К счастью, документы мне не нужны.

– Как это – не нужны?

– А так.

И он шепнул полицейскому на ухо:

– Я свой!

– Свой?!

– Да, пропустите меня!

– Ага! Вы, кажется, спешите?

– Я кое за кем слежу, – с заговорщицким видом сообщил Жибасье и подмигнул.

– Следите?

– Да, у меня на крючке заговорщик, и очень опасный заговорщик!

– Правда? И где же этот кое-кто?

– Черт возьми! Вы, должно быть, его видели. Он только что спустился; пятьдесят лет, усы с проседью, волосы бобриком, выправка военная. Не видели?

– Как же, как же! Видел!

– В таком случае арестовать надо было его, а не меня, – не переставая улыбаться, заметил Жибасье.

– Ну да! Только у него документы были, и в полном порядке. Потому я его и пропустил. А вот вы арестованы.

– Как?! Арестован?!

– Разумеется. Что, по-вашему, может мне помешать?

– Вы меня арестуете? Меня?

– Ну да, вас.

– Меня, личного агента господина Жакаля?

– Чем докажете?..

– Доказательство я вам представлю, за этим дело не станет.

– Слушаю вас.

– А тем временем мой подопечный улизнет, может быть! – в отчаянье вскричал Жибасье.

– Понимаю! Вы и сами не прочь сделать то же.

– Сбежать?! Да зачем же? Сразу видно, что вы меня не знаете! Чтобы я улизнул? Да ни за что на свете! Мое новое положение вполне меня устраивает…

– Ладно! Хватит болтать! – оборвал его полицейский.

– То есть, как это – хватит болтать?..

– Следуйте за нами, или…

– Или что?

– …или мы будем вынуждены применить силу.

– Да ведь я же вам толкую, – вспыхнул Жибасье, – что я из личной полиции господина Жакаля!

Полицейский едва удостоил его презрительным взглядом, в котором ясно читалось: «Ну и фат же вы!»

Он пожал плечами и жестом подозвал двух полицейских в черных рединготах на помощь.

Те подошли, готовые вмешаться по первому знаку.

– Будьте осторожны, друг мой! – предупредил Жибасье.

– Я не друг тому, у кого нет паспорта, – возразил полицейский.

– Господин Жакаль вас строго накажет.

– Моя обязанность – препровождать в префектуру полиции путешественников без документов; у вас нет паспорта, и я отведу вас в префектуру, в чем же нарушения?

– Тысяча чертей! Говорю же вам, что…

– Покажите ваш «знак».

– Знак? – переспросил Жибасье. – Это низшим чинам, как у вас, положено иметь знак, я же…

– Ну да, вы для этого слишком важная птица, понимаю!

Итак, дорогу вы не хуже нас знаете… Вперед!

– Вы настаиваете? – спросил Жибасье.

– Надо думать!

– Не жалуйтесь потом на судьбу!

– Довольно говорить! Следуйте за мной по доброй воле.

В противном случае я буду вынужден применить силу.

Полицейский вынул из кармана пару наручников, которые так и напрашивались на знакомство с запястьями Жибасье.

– Будь по-вашему! – смирился Жибасье; он понял, что попал в дурацкое положение, которое могло еще более осложниться. – Я готов следовать за вами.

– В таком случае позвольте предложить вам руку, а эти двое господ пойдут сзади, – предупредил полицейский. – Вы, как мне кажется, способны сбежать от нас, не простившись, на первом же перекрестке.

– Я исполнял свой долг, – проговорил Жибасье, воздев кверху руку и будто призывая Бога в свидетели, что он сражался до последнего.

– Ну-ка, вашу руку, да поживее!

Жибасье знал, как должен положить руку арестованный на руку сопровождающего. Он не заставил просить себя дважды и облегчил полицейскому задачу.

Тот узнал в нем завсегдатая полицейского участка.

– Ага! – воскликнул он. – Похоже, такое случается с вами не впервой, милейший!

Жибасье взглянул на полицейского с таким видом, словно хотел сказать: «Будь по-вашему! Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

Вслух он решительно проговорил:

– Идемте!

Жибасье с полицейским вышли из гостиницы «Великий Турок» под руку, словно старые и добрые друзья.

Двое шпиков шли следом, изо всех сил стараясь показать, что не имеют к нашей парочке ровно никакого отношения.

IV.

Триумф Жибасье

Жибасье и полицейский направились, или, вернее было бы сказать, полицейский повел Жибасье на Иерусалимскую улицу.

Благодаря мерам предосторожности, принятым полицейским, проверявшим паспорта, всякий побег исключался, как понимают читатели.