Не было никаких сомнений, что Тэдди Викс был в то утро ослепительно хорош. Он стал еще красивее, чем раньше. Его мягкие волосы, пышно завитые, сияли на солнце. Его глаза были ярки. Его гибкий стан, облаченный в изысканнейший костюм, был строен, как стан Аполлона. Но стоило только взглянуть на молодую, чтобы понять, что он женился на деньгах… Они остановились в дверях, и фотографы захлоптали у своих аппаратов.

— Есть у тебя шиллинг, дружище? — вполголоса спросил меня Акридж.

— Зачем тебе нужен шиллинг?

— Никогда в жизни мне не был так нужен шиллинг, как в эту минуту, — сказал Акридж.

Я дал ему шиллинг. Акридж обернулся к растрепанному мужчине, и я увидел, что в руке у него большой, мягкий, сочный, перезрелый помидор.

— Хотите заработать шиллинг? — спросил Акридж.

— Еще бы, — ответил мужчина.

Акридж наклонился к нему и стал что-то шептать ему на ухо.

Фотографы окончили свои приготовления. Тэдди Викс закинул голову тем изысканно-галантным жестом, который очаровал столько женских сердец. Он улыбнулся и показал свои знаменитые зубы. Кухарки неодобрительно обсуждали наружность невесты.

— Спокойно, снимаю, — сказал один из фотографов.

Над головами зрителей пролетел огромный помидор. Он был брошен меткой рукой, как бомба, разорвался между прекрасными глазами Тэдди Викса и облил его нежное лицо пурпурной жидкостью. Он залил воротничок Тэдди Викса, забрызгал его белоснежную манишку. Небритый мужчина во всю прыть пустился наутек.

Акридж схватил меня за руку. В глазах его светилось удовольствие.

— Пойдем, — сказал он.

И мы рука об руку медленно зашагали по улице под лучами благодатного июньского солнца.