Гюли отстранилась от него и стала наблюдать, что будет дальше.

— Ты что, не понял? Это моя девушка! Уебывай отсюда! — тихо, с угрозой произнес бородатый незнакомец, хватая Савелия за руку.

Савелий, разъяренный хамством парня, вскочил изза столика и отшвырнул руку-незнакомца.

— Это ты вали отсюда, — зло бросил он и добавил по-русски — Засранец! Или я тебе твою же руку засуну в твою задницу! — Он сделал успокаивающий пасс руками, приводя свои нервы в норму, и принял боевую стойку.

Парень ехидно усмехнулся и попытался схватить его за руку.

— Ты что, не понял? Я ж тебе сейчас жопу порву, — снова добавил Савелий по-русски.

— Отлично по-русски ругаетесь… — услышал Савелий спокойную русскую речь и быстро повернулся. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти в элегантном темно-сером костюме. Рядом с ним — двое внушительных парней.

— Никак земляк? — проговорил мужчина и недвусмысленно взглянул на бородатого забияку, затем угрожающе добавила — Сразу видно! Тот нахмурился, но продолжал тупо стоять.

— Это ты должен сделать так, чтобы тебя здесь не было видно! Ты понял меня? — на чистом английском произнес он голосом, не терпящим возражений.

Бородатый оглядел его, потом стоящих за ним парней, угрюмого Савелия и понял, что ему лучше подчиниться:

— О'кей, я все понял! Извините! — примирительно произнес он и тут же удалился.

Мужчина повернулся к Савелию:

— Меня зовут Григорий Маркович, — представился он, протянув руку, крепко пожал, затем неожиданно добавил с хитрой улыбкой: — А вас — Савелий, не так ли? — Усмехнувшись замешательству Савелия, он похлопал его по плечу. — Вот и отлично! — Он посмотрел на сидящую за столиком Гюли. — У вас неплохой вкус! — поцеловав ей руку, он сделал знак официанту: — Гарсон, это все за мой счет!

— Ну зачем, Григорий Маркович! — смутился Савелий.

— Не обижайтесь, Савелий. От души, хорошо? Савелий неопределенно пожал плечами.

— Вот и отлично! — Он похлопал его по плечу. — Веселитесь, развлекайтесь: еще увидимся! — Он подмигнул ему и пошел к выходу, сопровождаемый своими телохранителями.

Савелий растерянно смотрел ему вслед, ничего не понимая.

Гюли вскинула вверх большой палец:

— Ты такой сексуальный, мой мальчик! — Она вновь обняла его и прижалась к его губам.

Допив до конца бутылку виски, Гюли заказала еще одну, но попросила ее не раскупоривать, затем заказала фрукты, потом все это решительно оплатил Савелий. Она подхватила его под руку и повела из ресторана.

У входа они сели в такси и через несколько минут уже входили в небольшой домик старинной постройки. В этом домике проживало четыре семейства, и каждое имело свой отдельный вход.

Гюли занимала две небольшие комнатушки с низкой восточной мебелью. Была и маленькая кухонька, а рядом ванная комната с туалетом.

— А у тебя здесь очень уютно, — заплетающимся языком проговорил Савелий, когда Гюли усадила его на диван.

— Сейчас, мой мальчик, посиди немного, а я переоденусь и накрою на стол, — сказала Гнали, суетливо порхая по квартирке, не замечая, что Савелий уже завалился на бок и заснул.

Когда она приняла ванну, переоделась, натерев перед этим свое стройное тело благовониями, и вошла в комнату, то удивленно покачала головой

— Видно я, действительно, переусердствовала, — озабоченно произнесла она.

Затем подошла к дивану и начала осторожно раздевать его догола. У нее были сильные руки, и это не составило ей большого труда. Раздев его, она разложила на полу матрац, застелила постель и осторожно перетащила туда Савелия. После этого она и его тело натерла благовониями.

Его душистое тело, к тому же прекрасно сложенное, привлекло ее внимание: дыхание стало прерывистым и частым.. Девушка действительно по-настоящему захотела, чтобы ее взял этот парень. Как же она так опростоволосилась? Да и выпил-то он всего ничего: граммов триста, триста, пятьдесят. Видно, и в самом деле непьющий.

Интересно, откуда он? Весь в шрамах, наколка какая-то странная на плече. Череп с костями, что ли? И слово странное — РЭКС! А какая нежная кожа у него, как у ребенка! А на руках, как напильники. Какие сильные и жилистые руки! Неожиданно она взяла его руку и положила его пальцы себе между ног. Ее охватила такая сладкая истома, что не в силах более с ней бороться, она начала ласкать себя его пальцем. Вот так… так… так! Еще! Еще! Ну!? Ну!? Ну! Ее вдруг охватила дрожь, ток пробежал по всему телу, и она громко вскрикнула. Затем дернулась несколько раз всем телом и замерла в упоении.

Полежав так несколько минут, девушка решила во что бы то ни стало испытать это ощущение снова, но с его непосредственным участием. Неужели она не сможет привести его в чувство, не сможет его расшевелить? Сможет! Еще как сможет! Она наклонилась над ним и стала языком ласкать его грудь, живот, опускаясь все ниже и ниже, пока не прикоснулась к его плоти. Чуть заметно Савелий вздрогнул.

«Ага, просыпаешься, мой мальчик!» — пронеслось в ее голове. Теперь так… так… Она обхватила его губами и начала нежно ласкать. И он отозвался на эти ласки: рука Савелия нежно прикоснулась к ее волосам и начала гладить их. Потом и Савелий уже не смог сдерживать нахлынувшего на него желания. Его руки соскользнули вниз и стали ласкать ее влажную плоть. Тело Гюли мгновенно напряглось, а сердце готово было выскочить из груди.

Савелий повалил ее на спину и нетерпеливо вошел в нее.

— Милый мой мальчик! — шептали ее губы.

— Боже мой! Боже! — кричал он по-русски.

— Да! Еще! Еще! Хочу тебя! Глубже! Так! Та-аак! — кричала Гюли, терзая его спину, ягодицы, а ее тело извивалось в страстном порыве.

Их тела покрылись потом, и он стекал на белоснежную простыню.

— Как хорошо! Милый! Милый! Давай я встану на колени… — девушка быстро повернулась к Савелию спиной и опустилась, сильно прогнувшись в спине.

— Да-а-а! — закричала она, когда Савелий вошел внутрь. Она уже не стеснялась и рычала совсем позвериному от охватившего ее полного удовлетворения. Потом рухнула на постель и замерла под Савелием, не в силах больше двинуть ни рукой, ни ногой.

Савелий тоже несколько минут лежал неподвижно, потом приподнял голову, увидел рядом с собой бутылку виски и два бокала, не вставая, налил в них виски и самый полный протянул Гюли ко рту:

— Выпьем, Гюли, за тех, кого мы навсегда потеряли! — вдруг ни с того ни с сего произнес он, встал, быстро опрокинул виски в рот, затем заставил выпить Гюли до конца и завалился на постель.

Через минуту он спал.

Гюли поставила упавший на бок бокал, поудобнее развернула его тело и в удивительно прекрасном и покойном состоянии вытянулась рядом с ним на спине.

«В этом русском парне есть какая-то удивительная внутренняя сила, которая может околдовать любую девушку. А с виду и не скажешь!» — думала Гюли, и постепенно ее тоже сморил сон.

Савелий открыл глаза от яркого солнечного луча, упавшего прямо на него из окна. Прищурившись, он удивленно осмотрелся вокруг, пытаясь сообразить, где он находится.

Постепенно Савелий все вспомнил — Гюли рядом не было, и Савелий был даже рад этому: он ощущал какую-то неловкость перед ней и гадливость к себе. Почему? Он и сам не знал. Можно подумать, что он никогда не встречался с малознакомыми женщинами. Так в чем дело? Савелий смутно припоминал, что ему было очень хорошо ночью с ней. А на душе гадливо и противно. Прав был Учитель, когда говорил ему, что он пока не преодолел самое главное — научился владеть своей душой и телом, но не плотью своей, и это может когда-нибудь аукнуться ему бедой.

Савелий снова осмотрелся и вдруг увидел Гюли обнаженная, она стояла у окна спиной к нему. В свете солнечных лучей были видны только контуры прекрасного стройного тела, и Савелий невольно залюбовался им.

Гюли о чем-то задумалась, глядя в окно, но, видимо, почувствовала его взгляд и тут же подернулась:

— Доброе утро, милый, — проговорила она, и сейчас Савелий заметил какой-то акцент все английском. — Какой же ты сонюшка? — Гюли медленной кошачьей походкой направилась к нему.

— Доброе утро, Гюли! — выговорил он наконец. — Не могла бы ты дать мне попить?

— Попить? — удивилась она. — Виски, колу?

— Нет, только воды, пожалуйста! — поморщился он.

— Воды? — Девушка недоуменно пожала плечами, вышла из комнаты и вскоре принесла стакан с водой. — Пожалуйста.

Маленькими глотками Савелий выпил воду до конца и поставил стакан на пол. Гюли опустилась рядом с ним и начала гладить его грудь.

— Это была прекрасная ночь, мой мальчика — нежно проворковала девушка. — Ты сильный и нежный мужчина одновременно, и это просто удивительно хорошо! — Она прикоснулась губами к его груди, потом обхватила ими его сосок.

— Ты тоже ничего! — сказал он по-русски, повернул ее она спину и слился с ней в страстном поцелуе…

Воспоминания о загранице

Сейчас, лежа в кровати на этой странной базе, которая ничем не напоминала структуру КГБ, Савелий, в который раз, анализировал свою жизнь за границей. Припоминал все нюансы, на которые не обращал в то время внимания. Вспоминал всех, с кем приходилось сталкиваться.

Память выхватывала целые куски его жизни, но всякий раз она вновь и вновь возвращалась к одним и тем же событиям к событиям последних двух недель пребывания за границей перед возвращением на родину.

Почему память так настойчива? Что произошло в эти две недели такого, что прошло тогда мимо его внимания, а сейчас, в спокойной обстановке, привлекает его к себе?

В таких случаях его старый Учитель говорил:

«ЕСЛИ ЧТО-ТО ЗАСТАВЛЯЕТ ТЕБЯ ЗАДУМАТЬСЯ О ПРОШЛОМ И НЕ ДАЕТ СВОКОЙНО ЖИТЬ И РАБОТАТЬ — ЗНАЧИТЕ ТВОЙ МОЗГ ИЛИ ТВОЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ ЗАФИКСИРОВАЛИ ЧТО-ТО ЖИЗНЕННО ВАЖНОЕ ДЛЯ ТЕБЯ, И ПОТОМУ НЕ ГОНИ ЭТИ МЫСЛИ, ПЫТАЙСЯ НАЙТИ ОТВЕТ, ДАЖЕ ЕСЛИ ОН СТРАШЕН! ЗНАТЬ О ТОМ, ЧТО ТЕБЯ УГНЕТАЕТ, — ЗНАЧИТ ЗНАТЬ О ГРОЗЯЩЕЙ БЕДЕ, А ЗНАЧИТ, НАПОЛОВИНУ УМЕНЬШИТЬ ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ».

Как просто и прекрасно было жить рядом с Учителем! Казалось, нет в мире вопроса, на который он не смог бы ответить! Правда, это совсем не означало, что он сразу же мог дать ответ. Нет, Учитель всегда давал возможность самому спрашивающему попытаться отыскать истину, помогая ему наводящими вопросами, предлагая метафоры и различные ситуации, которые, с его точки зрения, могли бы привести к разрешению загадки.

Учитель никогда, ни разу не повысил голоса на кого-либо, даже если был расстроен чьей-либо непонятливостью. Более того, он никогда даже в мыслях не допускал, что тот, кому он пытался что-то объяснить, туп и безнадежен! В таких случаях он был абсолютно уверен, что именно он, Учитель, не смог найти нужных слов, мыслей, чтобы слушающий его понял, а значите он плохой учитель! Правда, такие случаи были настолько редки, что их можно было считать случайными и не заслуживающими внимания.

Савелий решил вспомнить всех, кто встретился ему за последние две недели до возвращения на Родину.

Казимир, женщина с сумочкой, двое мелких воришек, Гюли. Пока никаких эмоций эти люди не вызывали…

Даже Гюли, хотя он и помнил ее тело, руки, пухлые губы. Но вместе с этим к нему приходило гадкое чувство стыда и брезгливости к себе, он не мог понять почему.

Бородатый нахал в ресторане. Григорий Маркович. Григорий Маркович? Кто-кто, а этот человек ему столько сделал, что Савелий ему будет обязан по гроб жизни!

Савелий вдруг вспомнил встречу с ним на следующий день после ресторана. Он возвращался от Гюли и бесцельно брел по улицам просыпающегося города. Голова немного шумела от выпитого накануне, а разнообразные запахи восточного города вызывали неприятные ощущения.

Удрученный своим состоянием, Савелий не заметил, как рядом с ним остановился шикарный «ягуар» и оттуда донеслось его имя:

— Савелий! — окликнули его еще громче. И на этот раз он остановился и взглянул в открытое окно машины. — О чем задумались, молодой человек? — с улыбкой спросил его Григорий Маркович.

— Здравствуйте, Григорий Маркович! — смущенно приветствовал Савелий. — Собственно, ни о чем конкретном: перегрузился вчера немного: трубы горят!

— Бывает! — усмехнулся тот. — Клин клином вышибают! Садитесь, если нет спешных дел!

— Но я… как-то… — замялся Савелий, пытаясь выдумать какую-нибудь причину для отказам не мог же он сказать ему, что снова остался без денег, истратив вчера единственную сотню долларов.

— У вас что, есть дела? — несколько обиженно поинтересовался Григорий Маркович, но тут же догадливо добавил: — Если волнуетесь о наличности, то напрасно, забудьте об этом: госбезопасность никогда не была бедной организацией! — Он подмигнул.

— Вот как!? — нахмурился Савелий. — Значит, наша встреча не совсем случайна? Руки за спину и а машину! Не так ли?

— Напрасно вы со мной так, Савелий! — обиженно буркнул Григорий Маркович. — Если бы вас нужно было задержать, то это можно было бы сделать и без моего личного участия: исполнителей предостаточно!

— Извините, Григорий Маркович! Мне показалось, что… — Савелий почувствовал себя очень неловко перед этим внимательным и симпатичным человеком. — Сделайте скидку на похмелье. — Он сконфуженно улыбнулся.

— Ладно, чего там, — бросил тот, махнув рукой. — Забыли! Так вы принимаете мое предложение?

— Если оно еще в силе, то не вижу причин для отказа! — улыбнулся Савелий.

Григорий Маркович распахнул перед ним дверцу и отодвинулся, уступая ему свое место.

— В «Горный ручей», Алл! — коротко приказал Григорий Маркович сидящему впереди парню, которого Савелий видел рядом с ним в ресторане.

— О'кей, шеф! — отозвался тот, и что-то быстро сказал по-арабски водителю.

Взвизгнули на асфальте колеса, и шикарная машина резко сорвалась с места.

Они приехали высоко в горы, среди которых уютно расположилось небольшое каменистое плато, словно специально выровненное природой для того, чтобы здесь мог расположиться своеобразный ресторан под открытым небом.

Ландшафт использовался со вкусом и фантазией: углубление в скале для тех, кто любит уединение, с небольшим столиком на четверых, с краю плато было возвышение, которое напоминало импровизированную сцену и на ней по вечерам выступали артисты. Подземный источник включили в мраморную трехступенчатую композицию и вода, причудливо извиваясь и весело журча, стекала в небольшой резервуар, который, наполнившись до краев, автоматически раскрывался, и скопившаяся вода лавиной сбрасывалась вниз, на несколько секунд напоминая Ниагарский водопад в миниатюре. Тут же на глазах у посетителей прямо под открытым небом, жарилось, кипело, парилось, коптилось множество яств, и вокруг разносился такой аппетитный аромат, что поневоле, даже если приезжаешь сюда сытым, хотелось что-нибудь заказать.

Это было чисто национальное заведение, и весь обслуживающий персонал от хозяина до официанта одевался в национальные одежды.

Добраться сюда можно было только на личном транспорте. Несмотря на отдаленность от города (общественный транспорт был не предусмотрен), недостатка в посетителях не было.

Григорий Марковича было место рядом с причудливым источником, а телохранители заняли столик метрах в пяти от него. За вкусной и обильной мясной пищей и отменным испанским вином Савелий многое успел рассказать Григорию Марковичу из своей жизни.

Помолчав некоторое время после окончания его рассказа, Григорий Маркович задумчиво произнес

— Да-а, многое пришлось тебе испытать: Афган, плен, побег. Какие-то монахи…

— Среди них я нашел своего Учителя! — с горячностью произнес Савелий.

— Конечно, хорошо — думая о чем-то своем, кивнул Григорий Маркович.. — Около пяти лет по заграницам — это не шутка. Дома, наверное, погибшим считают? Или давал о себе знать?

— Некому было. Я сирота, — с грустью вздохнул он. — Правда, есть один человек. Брат мой. В детстве вместе, в Афганистане. Много лет не виделись, а в Афгане встретились! Понимаете, он мне больше чем брат! — Он сильно взволновался.

— Кто он? Чем занимается? — быстро спросил Григорий Маркович.

— Он военный, как и я. Капитан Воронов. Андрей Воронов!

— Капитан Воронов?! Брат? — искренне удивился тот.

— Вы о фамилии? — догадался Савелий, но не стал распространяться о подробностях. — Так получилось. Но вы знаете, Григорий Маркович, только он может мне помочь в моем положении: Воронов — единственный свидетель тому, как я попал в плен!

— А ты в каком детдоме воспитывался? — неожиданно спросил он.

— В Омском, номер три. — Савелий явно растерялся от этого вопроса.

— Хорошо, Савелий. Не знаю, смогу ли тебе помочь: наши органы могучи, но не всесильны как Бог, но постараюсь. Сделаю все, что в моих силах, чтобы ты смог вернуться на родину, если ты, конечно, этого хочешь! — Хитровато прищурившись, он взглянул в глаза Савелию.