Последнее, что успел увидеть капитан, цепляясь из последних сил за острый край скалы, оказавшийся камнем, что Савелия окружили трое душманов. В этот момент камень развернулся, и Воронов сорвался вниз, пролетел метра три и наверняка бы разбился насмерть, если бы не густой кустарник, смягчивший его падение на спину.

Савелий очнулся потому, что в его лицо попал небольшой камешек. С трудом разлепив глаза, он увидел перед собой ржавших душманов. Один из них приготовился бросить в него еще один камень. Савелий сжал руку и вдруг почувствовал, что держит автомат. Не задумываясь ни секунды, он вскинул его, и очередь, разорвавшая тишину, далеким эхом отозвавшись среди скал, оборвала жизнь одному из «духов».

Не успело его тело коснуться земли, как второй душман поднял ногу в кованом сапоге и ударил Савелия в лицо.

Когда Говорков пришел в сознание, то услышал отрывистую, гортанную речь и почти сразу все вспомнил. Плен!?? Он попал в плен!

Не открывал глаз, Савелий мысленно прощупал каждую свою мышцу, пытаясь понять, в каком состоянии находится его тело. Как ни странно, ею ноги и руки не были связаны: вероятно, душманы поняли, что в таком состоянии человек вряд ли попытается чтолибо предпринять.

То ли экстремальная оптация, в которой он оказался, сыграла роль, то ли времени уже много прошло, но раны его почти не беспокоили. Неожиданно он почувствовал какой-то противный запах, исходивший от его груди. Неужели загнили раны? Сквозь прикрытые ресницы Савелий скосил глаза на грудь и с удовлетворением отметил, что он умело и туго перебинтован, а из-под бинтов торчат какие-то травы. Вероятно, они и издавали этот запах.

Интересно, для чего он понадобился душманам, если они даже перебинтовали его? Откуда такая забота к тому, кто на их глазах убил их соотечественника?

Савелий незаметно приоткрыл глаза, рядом никого не было. Он осмотрелся: небольшие, но аккуратные деревянные строения, метрах в десяти стояло несколько человек. Среди них он увидел людей в чалмах и с автоматами на плечах, а также нескольких офицеров. Один из офицеров, звания которого Савелий не рассмотрел, к его удивлению, был американцем.

Рядом с людьми он увидел военную технику: открытый джип, бронетранспортер, у одного из строения стоял часовой. Все говорило о том, что он находился на территории воинского подразделения. Салелий едва не вскрикнул, когда увидел метрах в пятидесяти небольшой вертолет. Добраться бы до него! Был бы он не ранен, мог бы попробовать, а в таком состоянии нечего было и мечтать. Думай, Савелий, думай! Не может быть, чтобы не было какого-нибудь выхода. Как говорил его старый тренер Укору Магасаки.

«Во всякой ловушке есть два выхода: один, которая знает тот, кто ее сделал, второй, кто в ловушку попал и сумел найти выход от нее».

Что же, Савелию нужно второе: найти выход из этой ловушки. Легко сказать найти! Но… Главное не спешить. Жаль, что не знает их языка: все было бы легче.

Вдруг Савелий подумал о своих карманах. Дело в том, что на это задание их группу отправили так скоропалительно, что не было времени для обычной подготовки. Воронова вызвали среди ночи в штаб. Через несколько минут он вернулся, вызвал пофамильно пятнадцать человек, приказал взять запас продуктов на сутки, оружие, и они тут же двинулись из части. Савелий не успел даже сдать на хранением как обычно, свои награды: медаль и два ордена Красной Звезды.

Задание состояло в следующем: их отряд должен был прикрывать в горах проход какой-то спецгруппы из пяти человек в тыл душманов. Завязался жестокий бой, но операция была проведена четко и без потерь, группа душманов была уничтожена полностью.

После того как бой окончился, они проверили все трупы в поисках каких-нибудь документов, но ничего стоящего не обнаружили, а Савелий, когда уже они собирались возвращаться, нашел около одного мертвого душмана какую-то странную вещь, сделанную из камня розового цвета то ли брелок, то ли амулет, а может, и игрушка. Он сунул ее в карман, где лежали завернутые в тряпочку награды.

Во время одной из кратковременных остановок Савелий вытащил эту вещицу, чтобы разглядеть повнимательнее. Толстый лысый мужичок сидел, скрестив ноги и сложив на груди руки крест-накрест. Савелий поднял фигурку и взглянул на нее в свете солнечных лучей, и она сразу стала прозрачной, а внутри ее проявилась надпись на языке, напоминающем арабский. Когда он убрал ее со света, она снова стала розовой. Он показал амулет Воронову, и тот пошутил:

— Ну, все, Савка, теперь тебе ничего не грозит: тебя охраняет здешний Бог.

Словно в беспамятном состоянии, Савелий простонал и провел рукой по карману: карман был пустым, и он ухватился за грудь, где была рана.

К нему тут же подскочил какой-то седой душман в чалме и стал что-то быстро говорить на афгани. Подошли еще трое, среди которых и американский офицер. В руках у старика Савелий рассмотрел свой сверток с орденами и того самого идола, которого он нашел на месте боя. Один из афганских офицеров нагнулся к нему и плеснул из фляжки водой. Савелий никак не среагировал, и офицер встряхнул его за плечо. Как ни странно, Савелий не ощутил никакой боли — вероятно, травы, наложенные ему на раны, обладали свойством обезболивания, но решил не показывать этого и громко застонал, затем, морщась якобы от боли, приоткрыл глаза.

Американский офицер повернулся к одному из афганцев:

— Скажи Алл, пусть спросит этого русского: кто он, откуда?

Тот повернулся к другому и быстро перевел на афгани. Тот уже хотел переводить на русский, но в этот момент старик, держащий амулет, начал снова быстро говорить, размахивая руками. Переводчик с английского повернулся к американцу:

— Почтенный Абу-Акмаль спрашиваете откуда у этого русского этот…

— Он старался найти подходящее слово на английском. — Не знаю, как перевести, но это очень святая вещь, и человек, вернувший ее им, должен быть отправлен к его Учителю!

— Ладно, пусть выполняют все, что скажет этот старик, а то потом ни с чем к нему не обратишься. — Офицер, потеряв к Савелию всякий интерес, повернулся и направился к штабу.

Тот, которому что-то говорил старик, наклонился к Савелию и на ломаном русском языке спросил:

— Почтенный Лбу-Акмаль интересоваться, где вы взять эта вещь?

— Я должен встретиться с почтеннейшим Учителем! — неожиданно для самого себя выдавил Савелий, стараясь оттянуть время, чтобы избавиться от дальнейших расспросов.

Он был весьма удивлен когда афганец перевел его ответ старику, тот вдруг наклонился над ним, чуть не с любовью взглянул на Савелия, провел по своим губам идолом и сунул его за широкий пояс, которым был подпоясан. Затем вытащил из-за пояса четки, провел ими по лицу Савелия и прочитал над ним какуюто молитву. Улыбнувшись на прощанье, быстро чтото сказал стоящим рядом. Те сразу же подхватили Савелия под руки и понесли к вертолету.

Маленькая кабинка вмещала только троих вместе с пилотом. Савелия усадили слева за спиной пилота, а напротив него сел тот афганский офицер, который не произнес пока ни единого слова. Пилот уже начал заводить вертолет, как неожиданно к ним подошел старик в чалме, снова улыбнулся Савелию, после чего протянул его ордена афганскому офицеру. Через несколько минут они взлетели.

Радостное чувство охватило Савелия: вот и нашелся второй выход, о котором он мечтал. Теперь дело за малым — усыпить бдительность офицера, который, едва они оторвались от земли, вытащил свой пистолет, выразительно кивнул на него Савелию и взял его на прицел.

Савелий добродушно улыбался и поглядывал по сторонам. Всем своим видом он старался показать своему бдительному соседу, что не имеет никаких дурных намерений. Интересно, куда его везут? Ясно было одно: не к теще на блины. Надо скорее что-то предпринимать, такого случая может уже никогда не представиться, а сколько времени лететь, он не знает. В любой момент полет может кончиться. Была не была, попытка не пытка. Савелий вдруг закрыл глаза и громко простонал. Офицер не обратил на это, никакого внимания; осторожный. Что ж, посмотрим еще, кто окажется сверху. Неожиданно Савелий картинно обхватил руками горло и начал дергаться всем телом, словно задыхался от удушья:

— Мама! Мамочка! Воздуха мне! Воздуха! Умираю, мамочка!

Неизвестно, понял ли афганец хотя бы слово порусски, но его глазки тревожно забегали: видно, доставлять труп начальству не входило в его планы и грозило большими неприятностями. Не выпуская из руки пистолета, другой рукой он вытащил из кармана плоскую фляжку и наклонился к Савелию, несколько повернув пистолет от его груди.

Савелий мгновенно выбросил левую руку вперед и ребром ладони рубанул по горлу офицера. Не издав ни единого звука, тот откинулся на спину и замер. Все бы кончилось хорошо, но металлическая фляжка чуть подпортила дело: выпав из рук, она громко звякнула о дюралевый корпус вертолета. Пилот мгновенно обернулся и сразу же сунул руку в кобуру.

Такой исход Савелия не устраивал, и он быстро вскинул руку мертвого офицера, который продолжал сжимать пистолет, и несколько раз выстрелил в пилота. Пилот тоже успел выхватить пистолет и даже выстрелить, но пуля лишь вскользь задела плечо Савелия, а сам пилот уткнулся головой в приборы.

Одна из пуль Савелия, вероятно, повредила чтото в управлении, и вертолет начал чихать и кружиться на месте, Савелий быстро перекинул тело пилота на свое место, а сам занял его и взялся за ручку управления. После неимоверных усилий ему чудом удалось выровнять вертолет, развернуть его и направить на запад.

Сколько километров ему удалось пролететь, он не мог определить: некоторые приборы были повреждены выстрелами, но вскоре Савелий почувствовал, как стальную машину начало крутить, вертеть, и она стала упрямо снижаться. Он понял, что жить ему осталось несколько минут. И вдруг впереди он увидел много воды. Это была единственная надежда остаться в живых. Дотянуть до воды! Дотянуть до воды! Какими ласковыми словами он только ни уговаривал вертолет. И стальная птица нехотя подчинилась.

В его памяти сохранились лишь отдельные моменты после того, как вертолет врезался в воду, погружение вертолета, его попытка открыть дверь — ее то ли заклинило, то ли масса воды не дала раскрыть, но Савелий подхватил пистолет и разбил окно. После этого он вообще ничего уже не помнил: хлынувшая вода откинула его и ударила головой о металлическую раму.

Он не помнил, как ему удалось выскользнуть из вертолета, всплыть на поверхность океана, как смог добраться до берега. Не помнил он и того, как, выбравшись на берег, продолжал ползти и ползти вперед, пока тело совсем не отказалось слушаться.

Савелий несколько часов пролежал без признаков жизни. В таком состоянии его и нашел будущий его Учитель со своими братьями.

Севастьянов Виктор Николаевич

Виктор Николаевич Севостьянов раздраженно ходил по своему огромному кабинету. Он только что вернулся из кабинета Президента. Хитрая лиса! Говорить двадцать минут и ничего не сказать. Такое впечатление, что он находился на дипломатическом приме! Ни на одно его предложение Президенту не получено ответа. Можно подумать, что он не понимает, куда катится страна! Нет, он все прекрасно понимает! Демагог! Перестройка! Свобода! Идиот! Чего он добился своей свободой? Стал первым в стране Президентом? «Ура! Да здравствует!» На что рассчитывал? За партию нужно держаться! За партию! Это единственная сила в стране Советов — Коммунистическая партия!

Семьдесят лет складывалась ее структура! Семьдесят лет! И этот еще, тоже мне демократа из себя корчит! Со своим-то рылом да в калашный ряд! Нет, нужно срочно что-то предпринимать, если уже не поздно! Как можно разваливать страну на куски в такой ситуации? Дать уйти Прибалтике, Молдавии. Тряпка! Самая настоящая тряпка! Ох, хлебнет еще страна от такого «руководства»! Ох, хлебнет…

Неожиданно зазвонила «вертушка» и прервала его мысли. Кто это может быть? Виктор Николаевич подошел и снял трубку — Севостьянов слушает!

— Виктор Николаевич, приветствую тебя, дорогой! — услышал он вкрадчивый голос одного из самых влиятельных людей среди приближенных Президента. — Как здоровье? Настроение?

— Ничего, спасибо, фигово! — быстро ответил Севостьянов своей обычной фразой, скрывая за ней явную усмешку.

— Вот и хорошо, — словно не заметив иронии, отозвался тот. — Я уверен, что ты правильно понял сегодняшнюю встречу с нашим шефом. — Он немного помолчал, потом продолжил: — И уверен, что сделал правильные выводы! — На этот раз в голосе появились металлические нотки. — А теперь о главном: со своими предложениями об органах ко мне в девятнадцать ноль-ноль, на дачу. Есть кое-какие предложения от нашего общего знакомого из Южной Тайги. Ну, привет! Жду!

Виктор Николаевич положил трубку на аппарат и нахмурил брови: на их условном языке (о серьезных вещах они не говорили в открытую даже по «кремлевке») сказанное означало, что получены сведения от бывшего его коллеги, которого они с таким трудом «потеряли» за границей.

Очень своевременный звонок! Как нельзя кстати! Интересно, о чем будет разговор? Какие предложения могут последовать от бывшего генерала КГБ Рассказова? Вряд ли стал бы он рисковать и идти на связь из-за пустяков! Что-то наверняка очень серьезное! Стоп!

«Со своими предложениями об органах», — повторил он про себя. Интересно! Наконец-то понадобились его «черные списки».

Эти списки Виктор Николаевич начал составлять очень давно, когда еще был помощником Секретаря ЦК КПСС, курировавшего органы КГБ. Тогда ему казалось, что он, собирая эти списки, помогает предотвратить зреющий заговор в органах КГБ. Однако ситуация в стране изменилась так резко, что сейчас, когда он сам возглавил отдел ЦК КПСС по контролю за органами КГБ и, естественно, сильно дополнил эти списки, люди, фигурирующие в них, из неугодных элементов неожиданно превратились в нужных патриотов.

Ты посмотри, какой он быстрый! Списки ему подавай! Этим спискам он посвятил столько лет! А какому риску подвергался?! Да и сейчас подвергается не меньше, если не больше!

Ну и память у него! Один только раз упомянул с ним в разговоре года четыре назад, а он помнит. Тогда сделал вид, что пропустил мимо ушей. Хитрован! При всех властях усидел… и усидит!

С одной стороны, отдавать такой ценный материал в такой ситуации Виктору Николаевичу почему-то не хотелось, очень мнимые выгоды сейчас это сулило, а с другой стороны, не отдашь — навлечешь на себя беду. Как бы умудриться сделать так, чтобы и «волки были сыты и овцы целы»? Ладно, не из таких передряг находил выход, время еще терпит.

Инспекторская поездка

В просторном салоне правительственного самолета находилось несколько человека среди них — генерал госбезопасности, Александр Борисович Галин. Он уже давно был пенсионного возраста, но его почему-то продолжали держать в органах, да еще и использовать на оперативной работе.

Рядом спим сидел моложавый полковник с чуть седоватыми висками, Константин Иванович Богомолов.

Чуть поодаль, заметно нервничая, расположился майор Нигматулин, который не совсем комфортно чувствовал себя в столь солидной компании.

Все они внимательно слушали сидящего за столом, уставленным различными средствами связи, сухощавого мужчину средних лет. Он был одет в строгий серый костюм-тройку и модный галстук. Аркадий Михайлович Денисов был первым заместителем начальника отдела ЦК КПСС по работе с органами государственной безопасности. Говорил он тихо, но отчетливо:

— Обстановка в этом регионе очень сложная, и потому, Александр Борисович, особое внимание — границе. — Он сделал паузу и нахмурился.

— Таких инцидентов, как в гарнизоне Соловьева, быть не должно!

— Аркадий Михайлович, нет там его вины, он… — начал было говорить генерал Галин, но Денисов тут же прервал его на полуслове:

— Я не ищу виновных. — И тут же, взяв себя в руки, мягко добавил.

— Вечно вы защищаете своих любимчиков. — После чего повернулся к полковнику Богомолову: — Ну, что ж, докладывайте о вашем инциденте. И подробнее, пожалуйста!

— Слушаю, Аркадий Михайлович? Два дня назад преступная группа напала на военный склад. — Он вытащил из папки листок. — Разрешите зачитать?

— Читайте! — со злостью бросил Денисов. — Совсем обнаглели, уже на военные склады нападают. Это же не первый случай?

— Так точно!

— Ладно, читайте.

— Убиты двое часовых. По полным данным, похищено: автоматов АКМС — тысяча двести штук, пистолетов Макарова — тысяча восемьсот штук, ручных гранатометов — сто семьдесят штук, гранат Ф-1 — две тысячи, около сорока тысяч патронов. — Он замолчал.

— Опять упустили? — спросил Денисов, взглянув на генерала.

— Опоздали. Грузовиков на платформе уже на было — сконфуженно ответил тот.

— А может там их и не было?

— Разрешите!? — снова спросил полковник.

— Слушаю вас.

— Мне кажется, что их там не было, — осторожно подтвердил полковник. — Мы провели экспертизу: следы у складов и следы на платформе идентичны. Думаю, что оружие увезено в контейнерах. Следы его теряются в Казахстане.

— Так. Что еще?

— На месте происшествия удалось выяснить, что один из часовых успел дать автоматную очередь и по всей вероятности кого-то ранил: обнаруженная на земле кровь не принадлежит ни одному из убитых постовых. Оповещены все медицинские учреждения.

— Не густо. — Он вдруг взглянул на молчаливо сидящего майора. — Товарищ майор, пожалуйста, поговорите с пилотами о чае.

Полковник выразительно махнул ему головой, и тот быстро вскочила

— Слушаюсь! — И зашел в кабину пилотов.

— Судя по всему, действует одна и та же группам — задумчиво проговорил Денисов.

— И очень серьезная! — подхватил генерал.

— Очень ценное замечание, — с иронией бросил Денисов. — Константин Иванович, что можете доложить о подвижках по первым случаям?

— Пока ничего конкретного. Аркадий Михаилайлович. Работаем.

— Медленно! Медленно работаете! — сердито заметил тот и повернулся к генералу: — Есть сведения по другим каналам, что ряд политических организаций в стране организуют террористические группы с целью захвата власти.

— Ишь, губы-то раскатали, — перебил его генерал.

Тот, пиках не среагировав на генерала, продолжал:

— Не исключено, что существует прямая связь между захватом оружия и деятельностью этих террористических групп. Мы пытаемся внедрить своего сотрудника в одну из таких организаций, но пока безрезультатно. Хотя… — Он странно посмотрел на генерала, который, казалось, несколько насторожился, потом продолжал: — По другим каналам сообщили, что по не очень проверенным сведениям, эта организация обладает значительными валютными вкладами в ряде зарубежных банков. Источники поступления валюты не известны. И потому, Константин Иванович, основная задача — нейтрализовать группу непосредственных исполнителей по захвату оружия.

— Вас понял, Аркадий Михайлович! — четко сказал полковник.

— Держите меня в курсе, товарищ полковник! Докладывать лично и в любое время.

Он не заметил, как генерал, услышал эти слова, обращенные не к нему, а к своему подчиненному, недовольно поморщился.

— А теперь, полковник, зовите майора, будем чай пить.

Инцидент с американскими пехотинцами

Вспомнил Савелий и еще один важный момент своей жизни: это был день, когда ему пришлось побывать в полиции.

Случай был пустяковый: в тот день он долго бродил в поисках какой-нибудь работы, но ему так и не удалось ничего найти. Он решил устроиться на ночлег на садовой скамейке городского парка.

Неожиданно сквозь быстро пришедший от усталости сон он услышал какой-то шум. Открыв глаза, Савелий увидел перед собой стоящих крепких молодых парней в форме морских пехотинцев США. Они были явно навеселе и искали приключений.

— Смотрите, братва, разлегся, как у себя дома, а порядочным людям присесть негде! — пытаясь сохранить напускную серьезность, проговорил мощный парень с нашивкой сержантского звания. У него был сильный акцент, английский язык явно был ему неродным. — Подвинься, дорогой, я лягу рядом! — манерным тонким голоском проворковал он, и его приятели громко расхохотались.

— Послушайте, у меня был очень трудный день — спокойно ответил Савелий. — Шли бы вы своей дорогой! — Считая разговор оконченным, он повернулся к ним спиной и снова закрыл глаза.

— У него был трудный день, ой-ой-ой! Встань, когда с тобой разговаривают морские пехотинцы США! — игривый тон здоровячка мгновенно стал злым.

— Может, не стоит, Билл, — попытался остановить его сухощавый рыжий верзила, Однако тот уже вышел из-под контроля: